Сияй для меня в моем мраке туманном

Дима прошел вперед, отодвигая ветки какого-то кустарника. Девушка плелась за ним, постоянно оглядываясь, словно боясь, что сейчас кто-то сзади схватит ее. Солнце заходило за горизонт, окрашивая небо яркими оранжево-красными красками, словно провожая этот день своими последними оттенками. По лесам Эванджелина не ходила со времен так своего 5 класса, когда собирала грибы с отцом. Ее обычно не привлекала вся таинственная атмосфера, завораживающее пение птиц и слишком свежий воздух, а также помимо этого куча насекомых и живностей. Но за Матвеевым она шагала так, словно подчинялась его указаниям, подобно солдату перед командиром. А Диму буквально начинало трясти от этого ужасного холода, который бегал по его телу мурашками, хотя температура воздуха была приемлемой. Кажется, он сам не понимал свой собственный замысел того, что он хочет сделать. Ему просто нужно было что-то, как-то. Чернокнижник лишь желал понять всю эту структуру, которую толком не изложил ему провидец. —Куда мы идем? -задавалась вопросом Левинская, только и успевая убирать ветки, чтобы те не попали ей в глаза.—Я не хочу идти туда, –ее слова были похожи не на изложение своих мыслей, а на молитвенную просьбу. Она взяла чернокнижника за руку, обвивая его предплечье, как змея, чтобы он остановился.—Скажи мне, что ты задумал, почему это место, почему в такое время… —Эванджелина, –тон парня был весьма строгим, что стало для нее непривычным.—Просто иди, –он обошел ее, становясь позади, как бы намекая, чтобы та шла первая. И она пошла. Не спеша, оглядываясь. Но когда в кустах что-то замельтешило, девушка резко остановилась, оборачиваясь к чернокнижнику, и подходя к нему ближе от испуга. —Это похоже на какой-то долбанный квест, –она закрыла глаза, облокачиваясь лбом на его плечо. Матвеев тяжело выдохнул, проходя вперед и уже ступая снова первым. Остановившись на месте, больше похожее на небольшую полянку между деревьями, он сел на корточки, доставая черное полотно, свечи, зеркало и тетрадь. Эванджелина стояла напротив, искренне ощущая себя сейчас не в своей тарелке. Поведение парня было резким, он все выполнял очень порывисто, как-будто обжигался о каждую деталь своего ритуала. Ее сердце бешено стучало, а глаза метались в разные стороны, оглядывая все вокруг. Страшно? Вы даже не представляете насколько. И когда она почувствовала, что солнце окончательно село, то ее сердце упало к ногам. Темнота пугала ее, и именно сейчас она набирала оборот. Дима положил зеркало перед собой, читая над ним что-то очень быстро. Несколько свечей горели вокруг этого зеркала, а в его отражении было темнеющее небо и кроны деревьев. Иногда он останавливался, прикрывая глаза и отводя голову в сторону, словно ему самому было дурно от происходящего, а за тем сглатывал и продолжал читать незамысловатый текст. Несчастное создание в виде светлого одуванчика, как ранее выразились о ней фанатки парня, сильнее натягивала рукава кофты. Дочитав последнюю строчку, Дима отложил книгу, поднимаясь с места и хватая зеркало. —Посмотри в него, –медленно протягивая девушке предмет, попросил Матвеев. Эванджелина лишь мельком коснулась его лика, замечая эти темные глаза, точно чернее ночи, и схватила зеркало. Смотря в отражение она не видела ничего примечательного, только себя, свое лицо.—Когда ты почувствуешь холод, то просто подумай о себе, о том, как ты себя представляешь, загляни в душу, –он ходил вокруг неё, ожидая, когда ритуал будет активизировать свое действие. —Дим, мне страшно, –шептала девушка, смотря в зеркало и чувствуя, как медленная морозная волна охватывает ее ноги, буквально пальцами проходясь вдоль щиколоток, поднимаясь к коленям, бедрам, животу, груди и шее. И когда что-то стало давить на горло, как бы пытаясь перекрыть дыхание, то Эванджелина закрыла глаза, растворяясь в моменте. Она ушла в свою душу, открывая внутри занавес и выпуская весь свет наружу, с которым она стала себя ассоциировать. Кажется, страхи стали покидать ее. Абсолютно все, которые она копила в себе. Девушка открыла глаза, замечая чернокнижника, который сидел на корточках, хватаясь за голову. Его что-то ломало, и она догадывалась что.—Все хорошо, Дим, –она быстро подошла к нему, опускаясь на колени и кладя руки на предплечья парня, начиная водить вверх вниз, словно отогревая от этой вечной мерзлоты. Матвеев взял зеркало из ее рук, разбивая на мелкие осколки. Эванджелина посмотрела на эти кусочки, накрывая их полотном.—Я с тобой, –она прошептала это ему на ухо, крепко обнимая. И когда Матвеев ощутил эту теплую энергию рядом с собой, то его стало тоже отпускать. Он прижался к девушке сильнее, переставая дрожать. Она как солнышко грела его, как луна давала надежду и как звезды сияла для него сейчас. Дима открыл глаза, чувствуя облегчение и вглядываясь в детальную составляющую энергополя, заметил, что ее тело вновь отдает небольшим свечением. Уже в машине Эванджелина сидела, поджав ноги к себе, переваривая все произошедшее. Дима убирал вещи, разделяя постоянные ритуалистические и одноразовые, как зеркало. Всю дорогу они ехали молча, он лишь держал ее руку около своих губ, боясь отпустить. Так ему было легче, так ему было спокойно, так он ощущал себя собой. —Я должен извиниться, что напугал тебя сегодня всем этим представлением, –остановившись около гостиницы начал парень.—В моих намерениях было лишь помочь тебе справиться со страхами, но захлестнувшая волна этого мрака меня немного подбила…–он также держал ее руку, перебирая сейчас пальцы. —Дим, что ты видишь во мне? –ее глаза все также было устремлены в лобовое стекло машины, куда-то на дорогу. —То, чего нет во мне, –пожал он плечами, продолжая игру с пальцами девушки. Эванджелина повернула голову к нему, нахмурив брови. Теперь уже чернокнижник не смотрел на неё. Что за кошки мышки? —Все, что происходило сегодня было для меня странным. Но первоначально пугающим, –более выразительно сказала она, как бы акцентируя.—Я благодарна тебе за твои старания, но можно было как-то обговорить это. Дим, –ее глаза просили, чтобы он посмотрел на неё.—Моя жизнь никогда не была связана с ритуалистикой, магией, экстросенсорикой и всем этим направлением, поэтому для меня в новинку то, что ты мне показываешь, –она старалась донести до него этот сакральный смысл, который держала у себя в голове. —Даже если ты не повязана с этим, –Матвеев наконец повернулся к ней, —это еще не значит, что ты к этому не предрасположена. Я не говорю тебе о том, что ты должна что-то развивать в себе. Мы просто сегодня использовали то, что в тебе есть в твое же благо. Теперь огонь не так страшен? –он улыбнулся, отпуская ее руку, которую она тотчас прижала к своей груди, нервно начиная играться с кулоном на шее.—Что это? –его глаза упали на это украшение. —Кулон. Мне его бывший друг подарил, –он оттянула цепочку, как бы показывая сам камушек. —Сними, –резко попросил чернокнижник, смотря на украшение, будто глубоко изучая каждый элемент его составляющий. —Не хочу, –ее рука отпустила украшение и оно вновь упало на ее грудь.—Оно дорого мне как память о нашей дружбе, пусть и закончившейся не так гармонично, –пояснила Левинская. —Эванджелина, сними его, –вновь настойчиво потребовал Матвеев, наклоняясь к ней. Что за гипноз? Она потянулась к цепочке, расстегивая ее и отдавая кулон чернокнижнику. —Ты даже представить себе не можешь, сколько негатива в этой скромной безделушке, –пояснил парень, перебирая в ладонях вещицу.—Если это подарок, то он явно был сделан не с благими намерениями, –поднимая кулон на уровень глаз, Дима склонил голову вбок.—Ты же из-за этого парня начала бояться огня. Он тебя обжог, –уверенно произнес чернокнижник. Эванджелина смотрела на него, а за тем вновь опустила взгляд куда-то на свои ноги, словно вспоминая этот день. —На локте, –заключил Матвеев, опуская предмет. Левинская поежилась, крепче хватая рукава кофты. Матвеев замечал, как она медленно погружалась в свои же воспоминания, и какие-то образы передавались и ему, что максимально оставалось неприятным даже для человека, который повидал разного. Он взял руку девушки вновь, целуя тыльную сторону ладони, как бы показывая, что теперь у нее есть друг более надежный. —Обещаю, что тебя никто не обидит, –произнес парень, вглядываясь в эти зеленые глаза, так безжалостно утопая в их глубине, словно погружаясь в чащу леса. —Ты спасешь меня от самого себя? –поиграла та бровями, вновь напоминая ему о сегодняшней ситуации. Дима вновь улыбнулся, прижимая ее руку к себе.