Сияй для меня в моем мраке туманном

Каждый подобный вечер открывал занавес нового в их взаимоотношениях. Кажется, будто бы они признавались друг другу в чем-то высоком, но все никак не могли дать конкретику этим высказываниям. —Тебя что-то тревожит? –подсела к Левинской Лина. На часах было около 5 утра, а уснуть в ту ночь она так и не смогла. Джебисашвили хотела получить заряд энергии на день с помощью прекрасной прогулки на воздухе ранним утром, когда солнце только-только показывает свои лучи. —Лина, –выдохнула девушка.—Напугала меня, –она подвинулась, чтобы та смогла присесть рядом с ней.—Ты и без моих слов знаешь, что меня тревожит, –пожала плечами Левинская, подгибая ноги к себе и укладывая на них голову. —Расскажи мне, что между вами происходит, –Джебисашвили устроилась поудобнее, вслушиваясь в краткий экскурс по взаимоотношениям. Быть психологом она не умела, да и не любила. Всегда считала, что человеку нельзя помочь, если он сам не хочет помочь себе. Сколько бы слов ты не вкладывал в его мозговую коробку, он все равно будет выкидывать их, оставаясь на своих прежних позициях. И лишь когда его действительно жизнь столкнет с его проблемой лбом ко лбу, и он сделает определенные выводы, которые будут подходить исключительно ему, то вот здесь уже можно добавить щепотку стороннего мнения для разнообразия. Но послушать Лина любила всегда.—Чем закончился вчерашний вечер? –перебила ее на каком-то моменте девушка, всматриваясь перед собой куда-то вдаль. «Вечер прошлого дня» Сердце стучало в бешеном ритме. Почему? Она не могла понять, что именно влияло на неё так. Может быть, Дима, может быть его близкое расположение к ней, может быть его слова, которые сонатами звучали на ее слуху. —Поздно уже, –он отвел голову в сторону, разрывая этот тесный момент. —Завтра рано вставать, –обойдя блондинку, Матвеев стал расправлять кровать, пока девушка продолжала непоколебимо стоять, закрыв глаза от внутреннего разочарования. «Нынешний день» —Вы позиционируете себя, как друзья, если я не ошибаюсь, –включила логику Лина, разводя руками.—Ему либо страшно нарушать вашу идиллию, либо он не понял еще в качестве кого ты ему больше нравишься, прости за прямоту, –Джебисашвили повернулась к Левинской, которая с поднятыми бровями сидела и смотрела в пустоту. —Только не накручивай себя, как все женщины это делают. То, что ты здесь, то что он с тобой уже говорит о многом, поверь мне, –она обняла девушку за плечи, кладя свою голову на ее. Эванджелина провела весь день, гуляя по улицам города, пока ее друзья проходили испытание. Он вышла на знакомую улочку, где они ранее проживали с семьей и села на качель. Раньше эта площадка была местом спасения для ее избитой детской души, которая подвергалась постоянным издевательствам в виде крикливых скандалов дома между родными. Поэтому девочка сбегала во двор, садясь на качели и раскачиваясь так высоко, что окружающим казалось, что цепи на них рано или поздно оторвутся и она улетит прямиком на асфальтированную дорогу. Но маленькая Левинская в этот момент ощущала насколько же на самом деле она свободна, что ее душу не могут уничтожить даже такие предшествующие трудности. Качели были все такими же, правда, слегка ошметками опадала краска, заржавели цепи и детей уже не так много, как было раньше. Дом старый, и в основном здесь живут взрослые и пенсионеры, куда уж появиться молодым семьям в таких домишках. Она видела окно квартиры, которую они раньше снимали. В ней не отображалось абсолютно ничего, может быть, помещение и вовсе пустовало. Слегка покачиваясь, но все также упираясь ногами в землю, Эванджелина размышляла обо всем том, что в ее жизни изменилось. Воспоминания о семье всегда приносили боль, слезы и искреннюю детскую обиду. Но кажется держать так в себе это было пагубным для ее нынешней реальности. Ей не нужно было вздыматься к небу, чтобы ощутить свободу, потому что она всегда была свободной. Душа каждый раз поднималась, продолжая оставаться чистой. Не потому что до души тяжело добраться, абсолютно не так. Первое, что задевают жизненные обстоятельства — это ваша душа, именно она болит внутри тела, именно она изнывает от свалившегося груза. А лишь потому, что ее душа всегда принадлежала Свету. Он и только он прокладывал ее путь, исцелял раны и продолжал двигать ее в жизнь, а не в апатическую страсть. Это место было отнюдь не источником пополнения запасов, но оно наталкивало ее на правильные мысли. На все свои вопросы вы всегда найдете ответы в самом себе. Впервые она ощутила силу, которая в ней есть. Женская светлая сила, подобно священному подарку свыше. Каково жить, имея внутри себя нескончаемый источник энергии света? Каково жить, зная, что твое существование кому-то приносит покой и благодать, а для кого-то является ядом? Каково жить, имея могущественное влияние на темные частицы мрачного чернокнижника? Было поздно. Она возвращалась в гостиницу, мысленно предвкушая встречу с друзьями, желая передать им этот посыл энергии, ведь уверенность в том, что они ужасно вымотаны и находятся на последнем издыхании в своих ресурсах не покидала ее. Заворачивая за угол к гостинице, девушка наткнулась на парочку мужчин, не придавая этому никакого значения. Но когда сзади послышались шаги, то удивления ждать долго не пришлось. Шаг Эванджелина ускорила, а вместе с ней и ее «спутники». Сердце начинало бешено стучать, а ладошки потеть от страха. На территории вблизи гостиницы она ориентировалась не плохо, но в темноте это было сделать сложнее. И повернув еще за один угол, она буквально уткнулась в кого-то, падая на землю. Испуганные глаза поднялись вверх, а затем из глаз покатились слезы, понимая, что кошмар наконец закончился. —Олег, –прошептала Левинская, хватаясь за руку парня, чтобы встать. —Ты чего? Все нормально? От кого ты бежишь? –медиум был явно уставшим, но сейчас это отходило на второй план. Ответ он получил сам, когда через пару мгновений за этот же угол свернули мужчины. Эванджелина встала ближе к Шепсу, пряча лицо где-то в его плече. А мужчины сделали вид, что так и было нужно, и прошли мимо парочки.—Уроды, –огрызнулся Олег, когда они ушли.—Тебя никто не обидел из них? –все еще переживая, спрашивал парень. Левинская покачала головой, стирая слезы и наконец успокаиваясь. —Спасибо, –кивнула девушка, отходя от медиума. Он улыбнулся, подхватывая ее за плечо и проходя дальше по территории, вдаваясь в краткий рассказ об испытании. На прогулочной площадке они заметили Диму, который кажется был чем-то встревожен, ходил из стороны в сторону и что-то шептал. —Что с ним…–впервые девушка видела, как чернокнижник тяжело переживает эмоции, которые вероятно были от испытания. Это то ли гнев, то страх, то ли досада. —Иди к нему, –посоветовал ей Олег, понимая суть происходящего, но не желая самому говорить об этом. Девушка подошла к чернокнижнику, который сел на лавочку, трясущимися руками закуривая сигарету. Она встала напротив него, а за тем присела на корточки. —Дим…–ее глаза искали ответы в нем, но вместо этого неизвестность продолжала поглощать все больше. Он смотрел в одну точку, а тело так и продолжало находится в состоянии тремора. —Поговори со мной, –попросила та, положив руку ему на колено. Он дернулся от ощущений в теле, словно ты падаешь с высоты в воду, сначала ударяясь об нее, а за тем погружаясь в ее глубину, обволакиваясь. Наконец, осознание его спасения к нему пришло. —Эванджелина, –мягко произнес ее имя чернокнижник, а рука свободная прошлась по коже щеки девушки. И вновь поднося к губам сигарету, он выдохнул в сторону, чтобы дым не летел ей в лицо, ибо та явно не переносила этот запах. —Я здесь, –Эванджелина положила поверх его руки свою на ее щеке, слегка сжимая. Матвеев улыбнулся, смотря на теплое взаимодействие их тел. —Обними меня, -попросил ее Матвеев. Эванджелина удивилась столь порывистому желанию, но села рядом с ним, притягивая к себе. Чернокнижник уткнулся носом в ее шею, вдыхая аромат духов. Тот самый аромат, который опьянял его разум со второй встречи. Сердце перестало так быстро биться, успокаиваясь, и начиная стучать в ритм ее. Тревожные мысли отступали, тремор исчез, а вместо этого пришло какое-то необычное спокойствие. Когда Диме стало легче, то он готов был просто расцеловать свою спасительницу за то, что она делает с ним. Он чувствовал как ее пальчики аккуратно поглаживают его по задней стороне шеи, совсем невесомо касаясь кожи. —Дим, ты как? –спросила Эванджелина, когда заметила, что он расслабился. Ей не было страшно рядом с ним, она абсолютно не боялась его необъяснимого состояния сейчас, которое было похоже на какое-то сумасшествие. Больше было интересно то, как это исчезало, как только она обнимала его. —Все хорошо, — прошептал чернокнижник куда-то в шею, не отпуская ее. Эванджелина улыбнулась, поднимая глаза к небу, и замечая, как красиво стали сиять звезды на небе. Ее любимые звезды. И сегодня она сияла вместе с ними. Уже поздно. День был тяжелым. Особенно для ее спутника, который так крепко принимал ее к себе, словно самое дорого сокровище этого мира. И она расцветала от осознания того, что это происходит с ней. Ранее ей не приходилось испытывать того, что ее кто-то оберегает, нуждается, заботится со стороны мужского пола. Именно поэтому ее «я сама» стало клеймом. Но когда душа Эванджелины наполнялась этим великим цветением, то и энергия ее становилась еще сильнее, распространялась еще больше и шире. И Дима чувствовал это, обнимая ее. Они словно дополняли друг друга в этом мире. Он давал ей чувствовать себя девушкой рядом с ним, быть сокровенным желанием, а она подавляла его мрак, чтобы он захлебнулся в нем. —Дим, смотри как звезды сегодня сияют, –как маленький ребенок, который увидел что-то удивительное, заулыбалась девушка. «В Китае» —Получается, я буду использовать этот объект в своей жизни, как только получу к нему доступ? –уточнял чернокнижник у провидца, который что-то рисовал на песке. Дмитрий был изнеможен этими загадками и тайнами, которые окутали его жизнь. Он прилично устал от всего. —Ты будешь любить, как ты выразился, этот объект, –с улыбкой ответил мужчина, выводя на песке подобие звезды.—Поверь мне, относится к нему по-другому у тебя просто не получится, –его недосказанность и ехидность малым делом уже напрягала Диму. Но провидец никогда не скажет тебе всё, что знает, а лишь подведет тебя к нужным ответам, занавес к которым ты откроешь сам. «Наше время» Матвеев улыбнулся столь прекрасному творению Вселенной, а за тем перевел взгляд на девушку, вновь улыбаясь. Как он бы мог по-другому относится к ней, как бы он мог не заметить ее в этом мире? Та возможная реальность кажется ему абсолютно не достоверной. —Для меня сияешь ты, –опуская голову вниз, прошептал Матвеев, улыбаясь самому себе от этих слов. Левинская повернула голову в его сторону, с вопросом смотря на него.—У меня есть для тебя одна история, которую, уверен, ты захочешь услышать, –Дима вновь облокотился на спинку лавочки, складывая руки на груди и начиная свой рассказ о том, что с ним было в Китае, каково было его состояние и что сказал ему провидец, к которому он обратился. Чернокнижник не скрывал детали, он излагал все до мельчайших подробностей, все, что касалось ее. Эванджелина сидела непоколебимо, не двигалась и смотрела на него, с удивлением слушая каждое слово из его уст. Ей казалось это чем-то сказочным, нежели похожим на реальность. Впрочем, теперь она точно могла осознавать свою светлую принадлежность к этому миру. —Я не знал, что именно это будет, и не знал, как это меня найдет, –завершал парень.—Но когда ты появилась, мои сомнения ушли прочь. Мои поиски были окончены ровно так же, как и моя боль от происходящего со мной, –он выдохнул, поджимая губы, а затем поворачиваясь к ней, ожидая каких-то комментариев. Эвандежлина продолжала смотреть на него с удивлением и молчать, хлопая ресничками.—Нет, –покачала головой Матвеев, усмехнувшись от сигналов ее мыслей.—Я никогда не использовал тебя, потому что я попросту не способен на это по отношению к тебе, –он протянул свою руку, и когда она вложила свою, то он аккуратно поцеловал тыльную сторону ладони. —Дим, –Левинская отвела взгляд на окрестности, переводя дух.—Это все звучит очень необычно для простого человека. Но слова того мужчины про твою любовь к этому «объекту», разве они имеют весомость сейчас в твоей жизни? –ей было нужно узнать сейчас лишь одно из всего рассказа. —Они имели весомость всегда, каждый день после знакомства, который я провел с тобой, который я провел без тебя, –спокойно отвечал чернокнижник, смотря на ее реакцию, которую девушка пыталась особо не распылять на эмоциональном уровне. —Звучит как признание, не находишь? –наконец улыбнулась Эванджелина, поворачиваясь к нему. Ее зеленые глаза сейчас подавляли его любопытный взгляд, заставляли даже бояться ее. —Не буду отрицать свою искреннюю любовь к тебе, –улыбнулся Матвеев, замечая, как ее смущение наконец настигло ее в полной мере.—Только я боюсь обжечь тебя когда-то этой темнотой, –признался парень, поднимаясь со скамьи и подавая руку девушке. —Не бойся теней, они означают, что рядом горит свет, –Левинская поднялась, и парень резко потянул ее ближе на себя.—Снова эта игра…–закатила глаза та, уже несколько раз выходя на этот уровень, но постоянно падая с него вниз. —Мне кажется, пора повысить твой левел, –Дима вновь на секунду улыбнулся, а затем очень аккуратно коснулся ее губ, словно ожидая ее разрешения. А она не смела отказать, обнимая его крепче, и передавая ему в поцелуе всю сладость молодой души.