Сияй для меня в моем мраке туманном

После мероприятия они как и задумали посетили бар, будучи уже с небольшим содержанием алкоголя в крови. Соня села ближе к Матвееву, чтобы показать ему фотки с прошлой фотосессии с его участием и отобрать самые классные для дальнейшей публикации. Эванджелина тщательно упрашивала Диму несколько дней подряд, чтобы тот активнее вел свои социальные сети для подписчиков, которые скучают и жаждут эту каплю внимания. Просматривая материал, они не забывали при этом запивать процесс алкоголем, а затем в дело пошла и единственная сигарета, которую девушка переодически отбирала у него, чтобы тоже покурить. —Твой джин-тоник, –подал Эванджелине стакан медиум, присаживаясь рядом и наконец замечая, куда смотрит Левинская. Не сказать, что он желал лезть в их взаимоотношения, навязывать собственные советы, но тем не менее на энергетическом уровне до него доходили эти сигналы раздражения, переживания и недовольства от Эванджелины. Говорят, что подобная реакция на такого рода взаимодействие твоего парня с другой девушкой — это ни что иное, как ревность и собственная неуверенность. Но Левинская, задав бы ей кто-то вопрос о самооценке, скорее всего бы опустила голову и промолчала, ибо уровень был не таким, какой должен был быть на самом деле. Мы часто недооцениваем себя, стремимся за идеальными картинками, подобно вылитым стандартам одного человека, который это придумал и пустил в мир, тем самым теряя уникальность, которой так щедро наградила нас природа, стирая ее с себя, желая соответствовать стандартизированной системе. —Спасибо, –тут же переключилась она на парня, принимая свой «заказ».—Олег, как ты после прошлого испытания? Дима рассказывал, что для вас оно было тяжелым, да и на экране мне показалось, что тебя выбило из колеи, –девушка искренне интересовалась состоянием медиума, зная больше, чем показано в передаче. —Все хорошо, пару дней отдыха и я снова свеж, –откинувшись на спинку дивана, ответила Олег, вновь посматривая на Диму и Соню.—Работая с мертвыми, ты всегда отдаешь им под контроль часть себя, позволяя владеть собой, во что бы то ни стало, –продолжал отвечать парень. —Звучит жутко, если честно, –поежилась Эвандежлина, словно почувствовав себя неуютно от его слов, в голове представляя какую-то вычурную картину. —Ты живешь с чернокнижником, и тебя до сих пор пугают разговоры подобного рода? –усмехнулся медиум, повернув голову в сторону блондинки, которая бултыхала в бокале напиток. —Меня пугает, что эти разговоры когда-нибудь придут и по мою душу, –ее голос звучал с некой серьезностью, как бы опасаясь подобного разворота событий. Увидеть в темноте какую-то тень или услышать голоса казалось просто необъяснимым, сумасшедшим, непривычным, и, наверняка, та откинула бы коньки сразу, свались на ее голову такая участь. —Не придут, –усмехнулся Олег.—Во-первых, потому что за тобой стоит очень сильный светлый эгрегор, который подавляет подобное проявление, во-вторых, о чем ты говоришь, Дима вряд ли позволит кому-то тронуть твою чистейшую душу, –Шепс искренне верил в то, что видел своими глазами в этой особе, и искренне верил в Матвеева, который дорожил ею.—Если ты не знаешь ничего о защитах, то это не значит, что на тебе они не стоят, –повел он бровью, намекнув на то, что Дима наверняка потрудился. —Меня, может, он и защитил, но кто защитит его…–Левинская вновь посмотрела на Диму, который сидел в паре с Соней, так увлеченно занимаясь отбором фотографий. —Давайте выпьем! –заявил Шепс, отвлекая молодых людей. Она не поняла, как все закрутилось таким диким вихрем, что за одним стаканом ушло еще 5, а то и 6. Разум уже мутнел от градуса, который содержался в напитках, но девушка упорно старалась сосредоточить его. Они рывком сменили бар на реальный клуб, который находился в соседнем здании. —Нет, нет, я настаиваю на фотосессии, –просила Соня, которую Олег вел под руку, чтобы та не упала на очередной ступеньке. —Тебе пойдеееет, –поддакивала сзади Левинская, желая видеть фото Олега в окружении мрачной атмосферы и двух девушек-ведьм, точнее, чтобы те изобразили подобный образ. Шепс и без того часто посещал какие-то локации, где делал фотографии, но они всегда были индивидуальными. А вот в парах, кроме Саши, он более ни с кем не снимался. —Я не Дима, двух напарниц себе на трассе выбирать не буду, –смахнул Олег все на Матвеева, припоминая ему те слова. Эванджелина и Соня вскинули бровями, оглядываясь на парня, а тот лишь закатил глаза, уже тысячу раз пожалев о том, что сказал подобные речи на всю страну. —Значит, двух? –поджала губы девушка, одной рукой обнимая за шею Матвеева, чтобы не споткнуться, ибо за шагом следил больше Дима, чем она. Он определено чувствовал ответственность за неё, за ее состояние, за пребывание ее здесь. Потому со всеми силами духа и разума чернокнижник следил за движением ее тела, чтобы она не споткнулась, не ударилась, не укатилась куда-нибудь по этим ступеням, за алкоголем, который она так упорно пила, чтобы туда ничего не подсыпали, и та совсем не сошла с катушек. —Одна, мне нужна одна, –он аккуратно придерживал ее за талию и руку, которая свисала на его плечо, ведя по этим каменным ступенькам наверх. —Азиатка?! -воскликнула Эванджелина, вспоминая еще один нюанс. На что Шепс и Соня обернулись, кивая в поддержку девушки. —У нас дорога впереди закончилась? –Матвеев склонил голову в бок, смотря на Олега, чтобы тот продолжал шагать дальше.—Не глупи, –он поцеловал ее в висок, продолжая придерживать, пока та переставляет ноги с одной каменной плиты на другую.—Ты лучше всех знаешь, кто мне нужен. Темнота, смешанна с разноцветным миганием ламп, буквально резала глаза, заставляя теряться в пространстве и людях. Еще стопка, а потом еще. Сколько в ней сейчас было алкоголя страшно посчитать. Она знала, что на утро будет чувствовать себя просто мерзко, но отступать в этой контр-атаке со стороны Сони было не в ее правилах. Дима понимал, хотя скорее чувствовал ее состояние, потому отвел ее недалеко в сторону. —Может быть, домой? –он убрал ее волосы за ухо, чтобы они не мешали посмотреть ему в эти пьяные глаза.—Мне кажется, что на сегодня с тебя хватит, –его руки легли на предплечья, слегка сжимая, чтобы она не упала, не убежала, не дергалась. —Дим! -закричала та, а потом сама себе же закрыла рот, смеясь, как ребенок от шутки.—Нет, пойдем, пойдем, мы только разогрелись, –она сцепила руки на его шеи, притягивая к себе ближе и играючи целуя губы чернокнижника. Словно они не пара, а она лишь пьяная девчонка, которая заигрывает с первым встречным парнем в клубе, чтобы завоевать его сердце на эту ночь. Он чувствовал эту помесь алкоголя на губах, на языке, боясь предположить чего она только не намешала за этот вечер и влила в свой чистый, как стекло, организм. Целующиеся люди в клубах — самый распространенный спектакль. Какие только виды вы здесь не посмотрите, какие только подходы не узнаете, смотря на это зрелище. И эта пара сегодня не выделялась из общей массы, целуясь около какой-то стены. Куда подевалась скромная черта девушки? Как же то благоразумие, которое она несла в себе? Как же эта примерность? Алкоголь полностью растворил подобные качества, заполняя пустое место всем непотребным. Или наконец демоны Димы стали обшивать и ее душу своими темными нитями? Когда ее губы стали переходить на шею, то Дима наконец опомнился, вспоминая где они, почему они здесь и с кем они. Он не особо желал отказываться от таких ласк, но сгущенная вокруг толпа, занимающаяся таким же, ему была не по душе. Все его предпочтения сходили с глазу на глаз. —Пойдем, ты, кажется, сама тащила меня на танцпол? –аккуратно прислоняя ее к стене, спросил чернокнижник, поправляя прическу. —Сливаешься? –заиграла провокационными речами девушка, щуря глаза в недоверии. —Только потому, что мы здесь не одни, –утвердительно обозначил парень, отходя от неё на шаг, соблюдая эту уже глупую для них дистанцию. —Конкретнее, –Левинская же наоборот сделала шаг навстречу, обвивая шею руками, и глазами перемещаясь от зрачков на губы. —Ты же знаешь, что я в твоем полном распоряжении, но оставь все свои желания до дома, хорошо? –Дима умел убеждать девушек в своих словах, чтобы они быстрее поддавались и не спорили с его ответами. Аккуратно поцеловав прекрасную особу, не давая ей как-либо углубить или увести его в долгий поцелуй, Дима отстранился вновь, уводя ее за собой. Уже будучи вновь в полном составе, Эвандежлина почувствовала вибрацию в кармане. Достав телефон, первым делом она посмотрела на время, а потом на звонок, исходивший от Вероники. И что с не подругой случилось в такое время? Она извинилась перед друзьями, протискиваясь через толпу и выходя на террасу клуба, где не была слышна так громко музыка. Там стояли все по парочкам, увлеченные друг другом. —Привет, что-то случилось? –сразу же начала Левинская, облокачиваясь на перила. —Эва, –голос был подавлен, и сомнений в легком беспокойстве больше не осталось.—Я случайно столкнулась сегодня с Лешей…я…он спросил у меня про тебя, про то, что у тебя сейчас новый этап в жизни и что он должен извиниться перед тобой за свое поведение, –продолжала брюнетка, хлюпая носом.—Эва, если я скажу тебе, что я влюблена в садиста, вернее, в твоего бывшего друга садиста, ты все еще останешься со мной? –и голос совсем стих. Эванджелина никогда не видела в этом человеке чудесную партию, как для себя, так и для Вероники, которая была влюблена в Лешу. Тому было явно все равно на все те высокие чувства, которые девушка хотела ему преподнести на блюдечке, его больше интересовала дружба с Левинской, с такой незатейливой девчонкой, совсем невинной, но порожденной женственностью и благородством. Как ему, парнишке с района, который бегал от одной группировки к другой, достать до таких духовных высот, на которых обитала эта дива, примерная христианская послушница? Именно из-за неё он начал посещать церковные службы, лишь бы постоять рядом с ней битый час. Он не понимал, что эта за особа такая, будто не от мира всего. Разгадать головоломку было намного интереснее, чем иметь дела с девушками, которые имели иные увлечения, и где-то были куда более открытыми, свободными и своенравными. Но он обидел свою «загадку», сорвался на неё перед всеми, кто был тем вечером на этом адском сборище. Это Алексей в порыве обиды, в порыве скандала поднес ее локоть в пылающему костру, который они жгли в лесу, чтобы она почувствовала боль, которую чувствует он. И девушка исчезала. Сколько бы милосердия в себе не несла ее душа, прощение давалось для неё самым тяжким испытанием. —Я позвоню тебе завтра, мы все обсудим с тобой. Прости, у меня ужасно пьяная голова, боюсь, что могу сказать что-то не очень правильное, –пообещала Левинская. —Эва, мне не хватает тебя здесь, –ее подавленный голос больно резал по сердцу подруги, заставляя скучать и жалеть, что она не может побыть сейчас с ней рядом. —Я знаю, милая, я знаю, –Эвандежлина подняла глаза к небу, чувствуя, как по щеке скатывается слеза. Она была слишком чувственной. Всегда. Разговор о чувствах подруг продлился еще считанные 20 минут, и наконец выключив телефон, Левинская вновь стала возвращаться в клуб, пока ее не перехватил Олег. —Вот ты где, –взял ее за руку парень, разворачивая к себе. —Олег, а где Дима, где Соня? –стала обеспокоенно оглядываться та по сторонам. —Дима ушел за тобой, потом Соня пошла за ним, и вот теперь я ищу вас всех, –объяснялся Шепс, начиная также осматривать людей вокруг. Сердце стало стучать в три раза быстрее от таких новостей. Проходя танцующие тела, они не могли найти те, которые им были нужны. И наконец выходя из клуба и оглядываясь по сторонам, Левинская заметила, что Соня плачет, стоя рядом с Димой, бурно объясняя ему что-то и всячески хватая его за руки, заставляя практически стирать его руками слезы с ее щек. А он как завороженный улыбается, словно сам дьявол, издеваясь над ней лишь взглядом. —Что за хрень, черт возьми, –широко раскрывает глаза Левинская, желая подойти. —Стой, –хватает ее Олег, тоже смотря на происходящее с дикими удивлением. Соня вновь что-то говорит, а затем тянет его на себя, прижимаясь к телу как можно ближе, стараясь приблизится к его лицу, словно желая дышать одним воздухом на двоих. —Это же я нужна тебе, –шепчет Соня ему в губы, сжимая его руки, чтобы дать понять, что его тело сейчас под ее контролем.—Брось, Дим, только так будешь самим собой, –усмехается она, теснясь к нему.—Я ведь всегда принимала тебя таким, какой ты был, разве нет? Разве с ней ты чувствуешь себя собой? Разве она когда-нибудь смириться с тем, что ты далеко не ангел с нимбом над головой? Она—не твоей жизни человек, не твоя, Дим…