Сияй для меня в моем мраке туманном

Мы можем смириться со своим выбором, с выбором другого человека, но только не сразу, только спустя некоторое количество времени, когда боль будет не так сильно давить на ваше сердце, не так ярко вызывать у вас слезы на ровном месте и не так страшно гнать вас в состояние, где вы теряетесь средь множественных догадок и вопросов, предположений и реалий иного представления. —Я ничего не понимаю, –качала головой Эванджелина, так серьезно смотря на происходящую на ее глазах ситуацию. Она не могла найти объяснения тому, что делает Соня, что делает Дима, и главное, что делает она сама, почему стоит, а не подойдет и не разорвет эту тесную связь. —Объясню тебе это потом, –Олег держал руку на ее плече, слегка сжимая, чтобы дать ощущение того, что она не одна сейчас. Мужчины по своей внешней составляющей являются более холодными существами, чем женщины. Их тяжело вывести на сентиментальность, будто бы для них это своего рода позор. Но внутри этих каменных статуй существует такой спектр красочных переживаний, что даже женщины «позавидуют». Дима продолжал стоять и позволять Соне брать контроль над собой и своим телом, разрешал ей прижиматься к нему, хотя, наверняка, знал, что это абсурд. Эванджелина больше не могла смотреть на беспредел, что эта девушка творила. Потому дернувшись, она быстро подбежала к стоящей паре, отдергивая Диму. —Что ты делаешь? –возмутилась Левинская, разворачиваясь к Соне. Девушка была изрядно пьяна, потому на лице была лишь сомнительная улыбка, которая не давала Эванджелине покоя. В мечтах она дала бы ей звонкую пощечину за проявление такой дерзости, но в моменте тратить свои силы было последним делом. —То, что не можешь сделать ты, –пожала она плечами в ответ, поднимая перед собой руки, мол, больше не трогаю. И к чему были эти слова? Что она подразумевает под этим? —Да ты просто сумасшедшая! –громче сказала Эвандежлина, стискивая зубы.—Дим, –на глазах блондинки стали наворачиваться слезы, когда она повернулась к нему.—Что это значит…–своими руками девушка обнимала себя, не смея трогать никого из этих двоих. Парень лишь стоял и смотрел вниз, будто бы ощущая себя странно, не в себе. —Так, –вмешался Шепс.—На сегодня заканчиваем нашу тусовку. Уже будучи в такси, девушка сидела на другом краю от Матвеева, не говоря с ним ни о чем. В ее голове крутились лишь образы того, что происходило пол часа назад. И сколько бы всего она не перебрала в голове, аргументированный ответ отыскать было сложно. Зайдя домой, Эванджелина сняла кроссовки, проходя в гостиную. Дима следовал за ней, ничего при этом не говоря. Присев на диван, она поджала ноги к себе, обнимая колени, и наконец взглянула на виновника ее плохого настроения. —Я завтра уеду, –спокойно проговорила девушка, пытаясь отыскать в его глазах какую-то правду, да хоть что-то, кроме потерянности и безразличия, словно ничего не произошло, словно было все так, как бывает всегда. —Почему? –Дима стоял возле кухонного гарнитура, сложив руки на груди, и смотря на ее подавленное состояние. Казалось, будто бы он и не ощущал вину за то, что произошло. —Мне…мне надо вернуться домой. У Вероники проблемы, –всячески уводила та в сторону разговор, потому что не считала, что обсуждать с ним произошедшее сейчас будет самым уместным, хотя бы по ее инициативе. —А у тебя их явно нет? –его тон звучал язвительно, словно с какой-то насмешкой. Его вид полностью передавал темные вибрации, на которых он находился. Даже сейчас. Эванджелина молчала. Покорно молчала. Ей в момент стало некомфортно от его слов, словно наждачкой по нежной ткани. Матвеев подошел к ней ближе, возвышаясь над хрупкой фигурой. Его рука легла на ее макушку, начиная массировать кожу головы, перебирать локоны волос, внимательно следя за тем, как эти светлые пряди рассыпаются в его ладони, как лучика солнца по утру. Это была забавная игра, которую сегодня вел Дима.—Если молчанием ты думаешь, что скроешь от меня свою обиду, то ты глубоко ошибаешься, –продолжал он. И по коже юной особы прошелся табун мурашек. Она словно почувствовала себя жертвой в лапах дикого зверя. Воспоминания из леса больно ударили в голову, напоминая ей, что не всегда ее свет будет так храбр. —Не светишься совсем, боишься, –Дима нагнетал и без того жуткую обстановку, заставляя ее сердце сжиматься и пропускать каждый удар с трудом. —Как я могу светиться, когда ты угнетаешь меня своей тьмой? –Эванджелина подняла глаза, сталкиваясь тотчас с этими черными зрачками, которые смешивались с его карими радужками, утяжеляя взгляд, делая его грубее. К горлу подступил ком страха, сжимая в тиски. —Ты сама подписала сделку с этой тьмой, не так ли? –он продолжал свое движение рукой, вторую же положил на щеку, стирая капающие слезы. Левинская не хотела плакать, гордо стараясь сдерживать эту нахлынувшую грусть, но глаза не имели гордости, они были полны боли.—Мне жаль твою чистую душу, Эванджелина, –холодно озвучил парень, словно сам дьявол говорил с ней через его уста. Закусив до крови губу, она всхлипнула, опуская взгляд и устремляя его в одну точку. Сколько держать себя в руках, сколько пытаться не вылить свои эмоции в истерику? Но она не упадет. Не сейчас. —Жалость–удел слабых, –процедила девушка, поднимая взгляд на парня вновь.—Не твой удел, –моргнув снова, еще одна слеза из чистых изумрудных глаз скатилась по щеке. —Не мой, –подтвердил Дима ее фразу, кивая, а затем стер слезу, поднося к губам палец и пробуя ее боль на вкус. Что за садизм? Или же это его новый источник энергии? —Но когда дело касается тебя, то я отдаю себя на распоряжение этому, как ты выразилась, уделу, –присаживаясь на корточки, Матвеев спустил свои руки по ее плечам, проводя по рукам и доходя до колен.—Ты же чувствуешь противоположность, не так ли? Тебе не нравятся сейчас эти касания, тебя буквально тошнит от этой энергетики, –продолжал тот гладить ее колени, забавляясь тем, как она с ужасом смотрит на его руки. —Я хочу спать, –девушка резко дернулась в сторону, поднимаясь с дивана и проходя вперед. —Я тебя люблю, –кинул напоследок парень, пока она окончательно не покинула комнату. Ее шаг остановился, но та не повернулась. Не хотела. —Если твоя любовь такова, то страшно представить, какова твоя ненависть, –ответила на его признание девушка, уходя. Ранним утром она проснулась снова одна, постель с другой стороны была пуста. Он снова где-то, но только не здесь. Наверняка, работал ночью и спит сейчас, но не в кровати. Хотя глупо говорить о работе, но может на мутный разум приходят идеи куда похлеще? Покидав все вещи в сумку, Эванджелина вышла из комнаты, проходя в прихожую. Квартира была наполнена тишиной. Ни единого звука не проходило через стены, она имела возможность слышать лишь свое собственное дыхание. Она не станет звать его, искать его. Просто уедет, оставив Диму с мыслями, и принимая ровно такие же мысли для себя. Время — лучший источник для поиска ответов и осмысления.