Сияй для меня в моем мраке туманном

Казалось, что все пришло на круги своя. Без драм и колкостей. Они вместе проводили время, ходили на мероприятия и наслаждались теми отношениями, которые заслужили оба. Правда, ощущения внутри Левинской не давали ей покоя. Всегда казалось, что есть нечто такое, что следит за ними, будто бы тень. Сони на горизонте не было, потому вину сваливать она могла лишь на сущности, которые так или иначе связаны с ее парнем. Порой, становилось страшно, когда за углом черное пятно уже двигается прямо на тебя, а ты непонимающе смотришь на это, закрывая затем глаза, ожидая худшего. Но когда открываешь их вновь, то не видишь ничего. —Разрешишь? –постучав в дверь, спросила Левинская, боясь сбить парня с творческой волны. Дима обернулся, улыбаясь девушке, и кивнул в знак согласия.—Ты весь день работаешь, не устал еще? –время текло в этом пространстве в два раза быстрее, нежели за его пределами, именно поэтому чернокнижник не замечал, как быстро день сменяется ночью. Эванджелина аккуратно подошла к нему сзади, обнимая за шею и смотря на клавишный инструмент. —Музыка — это упоение для души, но лишь когда льется в бесконечном потоке, а когда приходится наступать на грабли, то становится слегка раздражительно, –Дима взял ее за руку, выводя к себе и усаживая на колени.—Но по тебе я скучал, –губы аккуратно коснулись молочной кожи на плече, оставляя невесомый поцелуй, пока Эванджелина взяла ноты, изучая построенные им аккорды. —Мне кажется, что тебе стоит заменить трезвучие в левой руке в пятом такте на септаккорд, –Левинская указывает на бумажный носитель, показывая что именно имеет ввиду. —Вот так, –она склоняется к инструменту, нажимая на клавиши, тем самым образуя звучание аккорда. Матвеев внимательно смотрит за ее действиями, которые она совершает с инструментом, нажимая на разные клавиши, подбирая нужное созвучие. —Может быть, ты сядешь и напишешь мне аккомпанирующую партию? –улыбается Матвеев, пока она возится с написанием нот на бумаге. —Я бы могла закончить консерваторию, если бы жизнь не свернула меня на другой путь, –Эванджелина грустно усмехается его словам, вспоминая свое музыкальное прошлое. Клавишный музыкальный инструмент был ей близок с детства, она разъезжала по различным конкурсам, занимая первые и последние места, в зависимости от своей подготовки. В подростковом возрасте ей все меньше хотелось уделять этому время и больше отдавать его друзьям, поэтому там и начались музыкальные падения сначала на сценах, а потом и на итоговых экзаменах. Красный диплом об окончании музыкальной школы она получила, но обошелся он ей дикими истериками и скандалами из-за противостояния с родителями. Нет, она никогда не желала продвигаться в этой сфере на большую публику, но быть преподавателем для детей — вполне себе выполнимое желание. —Тебе не нужна никакая консерватория, чтобы развивать свой потенциал в музыке, –Дима смотрит на неё, бесконечно восхищаясь, и следом убирая волосы, которые спадают на ее лицо, пока та черкает карандашом по бумаге одной рукой, а второй соединяет ноты в аккорды, подбирая нужную тональность и звучание. —Это в прошлом, –отпирается Эванджелина, откладывая все принадлежности, и поднимаясь с колен чернокнижника. —Постой, –его просьба заставляет девушку вновь повернуться к нему прежде, чем она уйдет, захлопнув дверь.—Сыграй для меня то, что ты помнишь из своего музыкального прошлого, –Дима поднимается со стула, подходя к удивленной избраннице, за руку подводя ее снова к инструменту. —Я привыкла играть классику на роялях, –отшутилась Левинская, усаживаясь вновь за синтезатор, вспоминая знакомый мотив. Пальцы легли на клавиши, прощупывая каждую из них. В прикосновениях, которые были совсем невесомыми, она уже слышала как зарождается звучание в голове ее последней запомнившейся мелодии. Поймам ритм, вспомнив все необходимое, она начала играть. Каждое движение было пропитано чувственностью, нежностью, как и само произведение Шопена, которое она исполняла. И не было ничего прекраснее в эту минуту, чем эта светлая макушка, волосы с которой спускались по спине и заканчивались на стуле, размеренные движения, в которых она передавала всю аккуратность музыкального исполнения, бережное отношение к ее игре. Словно прекрасная водяная лилия на водной глади, которая слегка пошатывается от дуновения ветра, оставаясь все такой же цветущей и изящной. Дима смотрел, любовался и запоминал этот вечер именно в таком формате. Ангелы играют на арфах и трубах, а его ангел играет на клавишах, звук которых изливает любовь. —Что-то знакомое, –где-то он слышал это произведение, раз оно так знакомо отплясывало на его слуху, но точно не помнил как именно оно называлось. —Конечно, –разворачиваясь на стуле к Матвееву, улыбнулась Эванджелина.—Это Фридерик Шопен «Сад Эдема» или иначе «Нежность». Последнее произведение, которое я играла на заключительном отчетном концерте выпускников, –воспоминания колко ударили по сердцу, заставляя окунуться в этот праздный (или не совсем) день. —Оно напоминает мне тебя, –Дима с ухмылкой смотрел на возлюбленную, которая хмурилась от столь странного комплимента. —Ты великолепно играешь, мне было в удовольствие слушать тебя. —Оно грустное, как по мне, –ее слова заставили Диму задуматься над произошедшими событиями, связанные с этим произведением в ее жизни.—Но мне приятно, спасибо, –Левинская встала со стула, обнимая чернокнижника, чтобы не вдаваться в воспоминания. Следующим днем пара вновь отправилась в готический зал. Местность уже была заполнена большим количеством фанатов. —Привет, привет, –махал рукой Дима, когда к нему стали подходить. Эванджелина же шла сзади, понимая, что так быстро никто их не отпустит.—Можешь, пожалуйста, узнать у Лены через сколько они начинают? –попросил он девушку. Левинская вышла из замкнутого круга, улыбаясь девчонкам, и зашла в зал. —Привет, малышка, –рука Джебисашвили легла на плечо белокурой девушки, а губы оставили след от розовой помады на щеке.—А где Димка? –оглянулась она вокруг, не замечая темную лошадку проекта. —Привет, он на улице с девчонками стоит. Где Лена? Через сколько начало? –девушка глазами искала брюнетку, отвечающую здесь за съемки, чтобы уточнить этот нюанс. —Полчаса есть, –подмигнула Лина, проходя в гримерную.—Иди сюда, Эва, –позвала ее блондинка. Эванджелина подошла по просьбе девушки к ней, выглядывая в окно.—Я все думаю, когда у тебя его уведут, –шутливо произнесла та, замечая, как к нему липнут. —Его не уведут, если он сам не захочет уйти, –взгляд на подобного рода ситуации у неё был нейтральным. Она всегда считала, что парень не уйдет, если его все устраивает, какие бы половые функции его не принуждали к иному. Так или иначе, но люди — существа разумные, потому хотя бы капля достоинства имеется даже в подобном. —Тогда балуй его побольше, –намекнула той экстрасенс, облокачиваясь на подоконник поясницей. —Лина, –закатила глаза Левинская, улыбаясь, явно понимая о чем та скрыто ей говорит. —Тебя что-то тревожит? –внезапно спросила Джебисашвили, будто бы чувствуя запах напряжение, которые стоял в воздухе. И единственным верным источником была эта особа. —В последнее время мне и правда тревожно. Не могу объяснить причину, потому что и сама ее не до конца понимаю. Знаешь, иногда, по дому я вижу какие-то тени, иногда, чувствую в поведение Димы какой-то мрачный оттенок, иногда, вся моя жизнь будто бы становится пасмурно без каких-либо следствий, –описывала свои ощущения девушка, доверяя Лине свои глубинные переживания, надеясь, что та поможет ей найти сопутствующие ответы. —Жизнь с чернокнижником — это не клоунское представление, а скорее сказка на ночь, –приводила сравнение блондинка.—Не могу помочь тебе с этим, но знаешь, советую тебе носить какой-то оберег у себя. Черная полос настигает нас очень неожиданно, –эти замысловатые ответы оставили тяжесть на душе Левинской, которая и без того переживала за всё это. Она решила вернуться к Диме и сообщить о тайминге.Тихо подходя сзади, пока он был занят тем, что подписывал фотографию, девушка резко положила руки ему на плечи, от чего чернокнижник дернулся, пугливо оглядываясь, и думая, кто настолько был смел сегодня.—Не задерживайся, полчаса тебе, и начинают, –Эванджелина крепко обняла его за шею, пока он смущенно улыбнулся остальным девчонкам, которые стали что-то шептать друг другу. —Дима, а ваша девушка часто так вас пугает? –спросила рыженькая девушка, с любопытством глядя на блондинку. —Лучше вам не знать, как она может пугать, –загадочно ответил парень, подразумевая в этом предложение ее резкий отъезд в Нижний Новогород и сомнительное поведение после алкоголя. —Допрыгаешься, –кинула та в ответ, оставляя парня с его поклонницами. —Мы еще посмотрим, –Дима не уступал ей в такого рода подшучиваниях. Но его это забавляло. Пока шли съемки, то Эванджелина тихо сидела в комнате, зависая на разных ресурсах. Но звонок Вероники прервал ее досуговую деятельность. —Привет, –ответила весело Левинская, подходя ближе к окну, чтобы не мешать девушкам-визажисткам. —Эва…–голос был подавленным, скорее даже запуганным.—У меня плохие новости…