Сияй для меня в моем мраке туманном

Страх совершить ошибку, порой, является самым всеобъемлющим доказательством настоящих чувств. У тебя есть два варианта: в одном ты упадешь сама, в другом упадет иной человек. Спасать сразу двоих практически оказывается невозможным при распространенных обстоятельствах, поэтому в силу своей горделивости и самолюбия, либо же своей полной жертвенности — человек делает выбор. Эванджелина зашла в квартиру Матвеева, садясь на диван, ощущая полное бессилие. Ей хотелось кричать, метать и реветь, пропитывая каждое последующее действие полным разочарованием. Почему судьба глумиться над ней? Почему не дает просто существовать в таком великолепном мире…ее мире, где она окружена самыми лучшими людьми и заботой, которой ей так не хватало все прожитые 20 лет. Почему она лишает ее этого счастья, подкидывая гоблина из прошлого, который портит эту красивую сказку? Здесь не будет феи крестной или лампы Алладины, где любое ее желание мгновенно будет приведено в исполнение. Ей придется выбираться из этого болота самой. Единственное, что девушка знала наверняка так это то, что она не готова тащить за собой в эту грязную помесь Диму. А что делать с любовью, про которую девушка слагала свои речи, про которую они говорили каждую ночь, проведенную вместе? Может ли Эванджелина ради спасения своего же возлюбленного взять и оставить его? А может быть Дима мог бы как-то помочь ей в этом? Хотя зная Алексея, девушка начинала еще больше бояться за жизнь каждого. Она не могла отвлекать Диму от его жизни, от съемок, потому что просто не считала это правильным по отношению к нему. Телефон снова завибрировал, снова это злощавое уведомление. Кажется, Левинская скоро кинет его об стену, если он хоть еще один раз высветит ей сообщение от этого мерзотного парня. «Через час в кафе Буше» Выключив телефон, Эванджелина крепко сжала его в руке, подходя к зеркалу и начиная запудривать всю красноту, которая образовалась от злости. Каждый шаг, который она делала в сторону Леши, отдалял ее от Димы. И самое грустное, что она это знала… А дальше — туман. На улице начался сильный дождь, который пропитывал своей влагой каждый миллиметр, по которому шлепала девушка, по пути в кафе. Ее туфли изрядно испачкались, как и ее душа. Если все говорили о том, насколько она чиста, то, кажется, сейчас ей предоставилась возможность изменить этот фактор. Впрочем, все ли мы так безгрешны? —Эванджелина, –Алексей ловит ее за локоть, когда она глазами выискивает столик.—Одна что ли? –выглядывает он за спину блондинки, чтобы самому узнать ответ на свой вопрос. —К делу, пожалуйста, –лепечет девушка, пытаясь отдернуть локоть, но, кажется, получается у неё это слабо. Парень ведет ее за столик, который уместно расположен в закрытой зоне, где нет глаз других посетителей, но есть глаза его приспешников. Похоже на камеру пыток? Пока лишь отдалено. —Давай закажем что-нибудь…–он протягивает ей меню, сам же не смея отрывать и взгляда от девушки. —Леш, говори, что тебе нужно и …–не успевает закончить фразу та. —Побежишь в постель к своему сатанисту? –усмехается Алексей, откидываясь на спинку дивана и складывая руки за головой. Его состояние передавало абсолютное безразличие к тому, что выльется из его уст в виде исковерканной словесной речи. Левинская лишь удивленно смотрит на него, следом же из рук выпадает меню. Для неё это звучало слишком нагло от человека, который никак не имеет отношение к ее нынешней жизни.—Что ты так смотришь? –продолжает язвить мужчина.—Еще скажи, что это не так, и между вами лишь высокие чувства. Эва, ты такая же шлюха, как и все остальные для него, –он резко ударяет ладонями по столу, наклоняясь в ее сторону.—Решила покорить Москву так? Молодец, похвально. Только не забывай откуда ты, –мягко напомнил ей о том, что девушка когда-то была с ним, дружила и общалась с его компанией. —Я закрою сейчас глаза на то, что ты выразился обо мне в поганом контексте, и что после такого ни одна уважающая себя девушка просто не позволит себе остаться в компании таких речей…–Эванджелина сложила руки перед собой, упорно смотря на их соединение.—Но для тебя я сегодня сделаю исключение, раз ты все еще не познал манеры столицы, –мягко намекнула она ему на поведение, которое воспитала в нем бандитская улица. —А ты смотрю, научилась, –Алексей подсел к ней ближе, пожирая глазами ее внешний вид. Эванджелина была прекрасно одета, ее запах напоминал ему, что рядом с ним сейчас сидит настоящая девушка, а не пограничная куртизанка, которая сегодня здесь, а потом уже там, и потому это привлекало его еще больше. —Что тебе от меня нужно? –стиснув зубы, повторила Левинская, чувствуя, как расстояние между ними становится катастрофически ничтожным. —Мне ничего не нужно от тебя, мне нужна ты сама, –Леша грубо положил руку на ее колено, сильно сжимая. Эванджелина рывком поднялась из-за стола, откидывая свалившуюся столовую салфетку.—Эва, расклад у тебя простой. Я получу тебя любым удобным или неудобным для тебя способом. Просто послушай, я ведь к твоим ногам весь мир положу, если ты не будешь отпираться, как маленькая девочка, –Леша ловил каждую эмоцию на ее лице, которую она показывала, и все они, увы, были отрицательны. —Леш, –Левинская приложила руку ко лбу, тяжело выдыхая.—Да не будет у нас с тобой счастья, да не люблю я тебя, не любила никогда! –девушка вновь садится, пытаясь выстроить с ним нормальный контакт, а не животную притягательность.—У меня своя жизнь, и я не игрушка. Ты не можешь взять меня и увезти, сделать все, что вздумается. Не можешь. Прошу, услышь, пойми меня. Пожалуйста.–Эванджелина положила руку ему на плечо, действительно прося по старой дружбе отпустить ее, не держать, как золотую птицу в клетке. Надежда на то, что человек будет благосклонен и образумиться всегда являлась ключевой, когда дело доходило до Леши. Но каждый проклятый раз она подыхала, как долбанная мразь, не оставляя ни единого варианта. —Слышала такую поговорку: «Стерпится, слюбится», –мужчина покачал головой, протягивая свою ладонь к щеке девушке.—Вот и слюбится, –слегла похлопал он по ней, так грубо касаясь ее нежной кожи. —Если у тебя все, то я ухожу. Твой бред — достал меня! –Левинская встала вновь из-за стола, собираясь покинуть зону, но заметила, что парни стоят около выхода. То есть так просто никто ее не отпустит. —Эва, сядь обратно, я тебе кое-что расскажу…–и вновь он притягивает ее за стол, начиная распевать прекрасную песню о событиях, которые для девушки стали переломными. Если еще пару часов назад девушка собиралась покинуть помещение с гордо поднятой головой, то теперь она готова была склониться, лишь бы не последовала никакого лишнего решающего действия со стороны Алексея. Она полноправно отдала себя в марионетки, стала той ненавистниц коллекционной куклой, лишь бы не случилось непоправимого с другим человеком. —Моя хорошая, –гладил он шелковистые волосы, проводя от самой макушки и до кончиков, восхищаясь длиной.—Сейчас мои люди отвезут тебя домой, ты соберешь вещички по нашему плану, и встретимся в гостинице, –он отпускает ее из-под своего крыла, и та быстро вылетает из кафе, садясь в машину, где ее уже ждут. Чтобы весь мир провалился — провались сначала сама. Никакому благоразумию сейчас не была подчинена ее воля. Ее сердце медленно готовилось к тому, что оно упадет к ногам, и девушка сама же наступит на него, оставляя в этой квартире. Ты никогда не будешь всемогущим, но ты всегда захочешь сделать все, что есть в твоих силах, чтобы спасти близких. И ты спасешь, ценой…самой себя? Девушка открыла дверь в квартиру, заходя во внутрь, где пахло привычным мятным чаем. Дима был дома. Руки предательски стали трястись, когда она положила ключи на тумбу и сняла обувь. Еще минуту ей не хватало смелости, чтобы сделать шаг вперед и пройти дальше. Внутренний голос буквально молил сейчас развернуться и убежать из квартиры вон, чтобы не совершать то, что она совершит минутами позже. —Привет, ты куда ушла? Ничего не написала даже, –подошел к Эванджелине чернокнижник, проводя руками по ее плечам, смотря на отрешенность состояния возлюбленной. —Дим, –медленно убрав с себя руки парня, она прошла вперед, облокачиваясь на столешницу, поджимая губы.—Нам…нам нужно расстаться, –тихо произносит та, что Матвеев даже не слышит ее сперва, или ему кажется, что послышалось что-то дурное, не то, что могла сказать его девушка. —Что ты сказала? –переспрашивает парень, подходя к Левинской ближе, на что та отходит вновь, не желая быть рядом, понимая, как сильно его близость заставит быть ее бессильной перед твердым замыслом, который она сейчас проворачивает. —Мы расстаемся. Я уезжаю сегодня же в Нижний Новогород, –торопливая речь выявляется вследствие ее нервозности, и он это знает. Еще секунду смотря на ошарашенного парня, Эванджелина резко отталкивается от поверхности, уходя в комнату и начиная судорожно бросать вещи в сумку, даже не пытаясь разобраться все ли она берет. Дыхание становится прерывистым, а сердце колошматит внутри с такой скоростью, что ей становится страшно уже и за свою жизнь. Оно вот-вот отстукает последние удары и замолкнет. А впрочем, так и будет. Оно перестанет стучать, как только она переступит порог этой квартиры в обратном направлении. —Что за выступления? –серьезно идет за ней Матвеев, оставаясь в дверях, и все еще надеясь на адекватное объяснение.—Эванджелина! —Я уезжаю, –вновь повторяет девушка, сметая с полки свои украшения и уходовые средства, бесцеремонно носясь по комнате. Лишь бы скорее, лишь бы просто поскорее уйти. —Я слышал тебя, –Дима подходит к ней, хватая за руки, прерывая действия.—Что с тобой творится сегодня? Что случилось? –он пытается безуспешно разобраться в том, что она творит, а она пытается успешно сбежать, оставив в этом доме всю любовь, которую будет ныне видеть лишь во снах. Девушка не смеет смотреть ему в глаза от стыда, не смеет искать там утешения.—Ну, ответь же мне! –встряхивает ее чернокнижник, сжимая плечи в ладонях. —Прости, –на последнем издыхании произносит блондинка, падая на пол, и закрывая лицо руками, чтобы он не видел этих слез. А они льются, так словно разлилась дамба. Не останавливаются. Предательски изливаются, что есть силы. Дыхание уже потеряло всякий ритм, а сердце стоит в сторонке, оставляя тепло, которое ему подарили, и пытаясь подстроить себя под холод, который возложили. —Скажи мне, что не так? –Дима садится рядом, притягивая к себе хрупкую фигуру ближе, боясь разбить каждую хрустальную часть ее тела и души не тем движением или словом. Но в ответ лишь громкие слезы, которые доводят ее до красноты, и собственной потерянности.—Эванджелина, что произошло с тобой? Кто обидел тебя, мой небесный ангел? Или… ты в чем-то нашла мою вину? –Дима гладит ее по волосам, обнимая, пока та не затихает в его руках и лишь теперь тихо хнычет. —Прости меня, пожалуйста, –Левинская отстраняется, вытирая слезы, и наконец поднимая голову.—Мне искренне жаль, что так происходит, потому что я люблю тебя, всегда любила и буду любить, пока этот мир не сотрет меня в порошок, –обещает ему девушка, держа за руку.—Но свет и тьма — не подходящие пазлы для счастья, и жизнь играет с нами по своим правилам, –ее губы оставляют последний поцелуй на щеке парня, а затем она растерянно хватает сумку и идет к выходу. —Ты говоришь мне о любви, но сама уходишь, не объясняя ничего? –останавливает ее Дима, крепко сжимая запястье. Его злость — всего лишь искреннее разочарование, что он вновь ошибся в выборе.—Если так ты любишь, то мне страшно представить какова твоя ненависть, —повторяет когда-то сказанные ею слова чернокнижник, и демонстративно отпускает руку. Эванджелина вновь оглядывает квартиру, останавливая взгляд на хозяине, и выходит, закрывая дверь. Уже в лифте, она прижимает ладонь ко рту, отдаваясь истерике в полной мере. Ей все равно было на все сейчас. Что было бы с ней, что было бы с теми людьми, кто видит ее такой. Она всего лишь хотела иметь свое законное счастье, которое ей подарили. А не разбивать его на мелкие кусочки своими же руками. И что теперь? Кровавы руки и туманное будущее? Забавно.