Сияй для меня в моем мраке туманном

Больше всего в своей жизни она боялась потерять свое достоинство и свою жизнь. Какие бы чистые слова не слагали о том самом ангеле, которого видели внутри ее души, с красивыми крыльями, которые защищали тебя от всех невзгод, если ты попал под них, и нимбом над головой, который освещал путь в ночной мгле потерявшемуся путнику, и прикосновения которой давало возможность вновь ощутить приятную энергию возле себя, — девушка же всегда считала это обычным свойством человеческого тепла. Но сейчас от неё веяло лишь мерзлотной пустотой. Эванджелина потеряла свое достоинство, когда согласилась на авантюру, предложенную Алексеем, и потеряла свою жизнь, когда стала идти против желаний, живущих внутри. Она — просто марионетка в руках кукловода, который дергает за ниточки, перехватывая руководство ее жизнью в свои поганые руки. И теперь ее сияние больше не имеет источника, потому девушка увядает, словно роза без воды. Она больше не цветет. Мы каждый раз выбираем дорогу, по которой будем идти продолжительное время, пока вновь не представится развилка. Этот выбор стоит, порой, нам очень тяжелых жертв. И сегодня она жертвует своими чувствами, своей любовь, своим счастьем и своей жизнью во благо жизни другого человека, который находится в ее сердце, как часть его. Эванджелина заходит в номер, еле передвигая ногами, потому что сил более нет. Садится на заправленную постель с гусем из полотенца, словно комнату подготовили для молодоженов, оглядывает пространство и сползает на пол, поджимая колени к себе и закрывая голову руками. Теперь она ощущает полное отвращение к своему телу и своей жизни. Девушка не знает, где искать спасения, где искать билет в счастливое будущее вновь. —Боже, –слезно обращается она в Всевышнему, держа одной рукой крест на груди.—Я так не смогу…–шепчет она в пустоту, крепче сжимая золото, который является символом Божественного искупления, в руке. Разве Бог может оставить нас? Дверь открывается, и ей даже не нужно поворачиваться, чтобы понять, что за человек вошел в комнату. Шаги в коридоре были недолгими, и уже в следующую минуту Алексей зашел в основную часть номер, где сидела сама Левинская. —Что я вижу, –усмехается парень, разводя руками.—Эва, кровать не соответствует твоим предпочтениям в пружине? –язвительный тон проходится по ушам девушки, от чего тело начинает дрожать, но не от страха, а от злости. Левинская тяжело выдыхает, поднимаясь с места и садясь на кровать. Мужчина улыбается добровольному послушанию своей подопечной. —Не говори, что тебе больно, –Леша кладет руку на ее макушку, проводя к ушам, и спускаясь к подбородку.—Я всего лишь помог искоренить тебе из своей жизни то, что тебя портило. Только ты еще не поняла, что это на пользу, –его шершавые пальцы трогают ее нежную кожу подбородка, оглаживая каждый миллиметр, который принадлежит отнюдь другому человеку, и только он в праве трогать так. —Когда мы улетаем? –ее пустой вопрос явно дал Алексею нехилый пинок, который породил злобу. —Завтра, –сухо ответил мужчина, крепче хватая ее подбородок, поднимая вверх, чтобы видеть глаза. Он всматривается в них, наклоняясь ближе к ней, выискивая что-то. А затем переводит взгляд на губы, и Эванджелина замечает это, резко поднимается и хватает с кровати полотенце. —Тогда я схожу в душ и лягу спать, я устала, –озвучивает та, скрываясь в ванной и закрывая за собой дверь на замок. Включает душ и делает воду как можно горячее, чтобы пар заполнил пространство. Сама же подходит к раковине, начиная смывать прикосновения мужчины со своего лица, трясущимися руками проходясь по коже. Не было даже и мысли, что он может сделать с ней что-то ужасное, но был страх, что он может тронуть ее в любой момент, совсем невесомо, но так отвратительно. И снова слезы катятся по щекам, а та сразу же утирает их, пытаясь себе внушить, что слезы ничем не помогут. Когда Левинская вышла из ванной, то парень сидел за столом, что-то печатая в ноутбуке. Желания говорить с ним у неё не было, а вот у него напротив. —Эва, –он радостно поднялся с места, садясь рядом с ней на кровать. Девушка стянула одеяло на себя, комкая в руках, но продолжая взглядом испепелять стену, чтобы не спалить самого Лешу при таком яром желании.—Ты не дуйся, мы с тобой обязательно приедем в Нижний Новогород, там и заживем… Как раньше, –сомнительная улыбка, открывающая вид на белоснежные зубы, была ей противна. Каким бы он не был прекрасным на внешнее составляющее, гоблином она считать его не переставала. —Не будет тебе, как раньше…–процедила сквозь зубы Эванджелина, сильнее сжимая одеяло. —Привыкнешь, –грозный тон больно ударил по ушам, что те готовы были свернуться в трубочку от такой резкой высоты голоса. —Мои условия выполнены, твоя очередь, –сколько бы слов не было произнесено, они все не стоили ничего в ее жизни, кроме этих. Своего рода «сделка» между ними состоялась, Левинская выполнила свою часть, иначе бы ее здесь попросту не было. Очередь за Лешей. —Я сделаю все, что нужно, как только мы сядем в самолет, –пообещал ей мужчина, проводя по ноге, которая была укутана в одеяло. —Не трогай меня, пока не выполнишь свои обязанности. Это было обговорено, –зарекается Левинская, отдергивая ногу, и отворачиваясь от парня в другую сторону. —Мы не обговаривали прелюдии, –усмехнулся он в ответ на ее противостояние, и резко стянул ее за ногу вниз. —Прелюдии? –вспыхнула ангельская особа, впервые позволяя ярости взять верх.—Твои прелюдии — это пламя, которым ты обжег мое тело и следом за ним мою душу, –она вновь открывает вид на ужасный шрам, показывая ему всю искаженность ее части тела.—Вот твоя любовь, твоя забота и твоя верность! –кричит девушка, вспоминая события минувших дней.—Никогда больше, никогда не трогай меня…–поднимаясь с кровати, Эвандежлина подходит к окну. Ее взгляд подобен умирающему существу, которое отбывает последние минуты жизни в этом мире. В них уже нет былой искры или счастья, она умирает в одиночестве со своими мыслями. Леша разозлился, пнув ногой тумбу, и схватив телефон со стола, вышел из номера. Ее вновь отпустило. Свежий воздух проник в помещение, наполняя прохладой. Тело мгновенно расслабилось, когда Леша переступил порог за дверь. На столе лежала пачка сигарет, ноутбук и портмоне. Эванджелина не была полазушкой в чужих вещах, но взять одну сигарете посчитала, что за все страдания, имеет право. Она никогда не курила. Никогда. Но сегодня ее руки схватили эту несчастную пачку, доставая никотиновую «трубочку». Курение всегда было для нее априори чем-то странным. Запах порой вызывал тошноту, даже когда это делали рядом с ней. А когда Леша назло ей выпускал дым прямо в лицо, то ей изрядно становилось дурно от таких приколов. Сделав одну затяжку, девушка сильно прокашлялась, ощущая неприятное проникновение дыма. Подойдя к столу, он взгляд упал на ноутбук, что был обернут в какой-то замызганный чехол. Ее рука потянулась к нему, но тут остановилась, все еще считая это дурным поступком. «А с тобой ли лучше?», –пронеслась мимолетная мысль, которая породила яркое желание все-таки залезть в гаджет. На рабочем столе была странная папка с название «Птица в золотой клетке». С этим милым прозвищем девушка соотносила себя. Потому жаркий интерес пылал через край. Открыв папку, в ней было множество фотографий Эванджелины, как старых, где они еще вместе с Лешей отдыхали на бережке летними днями в компании старых друзей, так и новых, где девушка была одна, с Вероникой, и даже с Димой. Какие-то вырезки из пабликов, где обсуждались Левинская и Матвеев. Все это напоминало дикий сталкеринг. Впрочем, судить ли нам помешанного? Но далее последовали исключительно фотографии Вероники. Со всех возможных локаций, мест, из дома, с друзьями, все, что только можно было найти — хранилось здесь. Фотографии с Вероникой вызвали у неё горечь на душе. Главной целью являлось поймать Эванджелину на том, что ей очень дорого, прижать ее горло к данным и фактам, чтобы та не смогла больше и сделать шагу, потому что каждый ее шаг от Леши — шаг в сторону Вероники и непоправимых последствий с ней. Девушка не знала, что сейчас с ее любимой брюнеткой, но точно знала, что та жива, потому что Эванджелина сейчас здесь, как и было обговорено. Больше в этот вечер разговоров между ними не было, что явно порождало нетерпеливость к своим похотливым действиям у Алексея. Смотреть на ее спящую фигуру и знать, что ты никогда не станешь для неё чем-то большим, нежели отвратительно-мерзким-подобно-Мордорским-тварям-гоблину — было неприятно. Но он никогда не желал признавать в этом свою вину. Ведь мужчина всегда прав, — как считал Алексей. Утром следующего дня Левинская, словно фарфоровая кукла сидела на кровати и ждала, когда тот даст ей волю выйти из номера, чтобы поехать в аэропорт. Часы тянулись медленно, словно каждая минута удваивалась. А он любовался ей, когда отвлекал свой взгляд от ноутбука. Но только что-то его перестало устраивать в ней. И он никак не мог понять что. Подойдя к ней, он склонился, смотря в хрустальные глаза, которые глядели на него в ответ. Но этот хрусталь был пуст. И вон она, вот эта пустота его бесила. —Да ты улыбнись что ли, –потребовал от неё мужчина.—Как неживая, –фыркнул он, ожидая повиновения. Ему нравилось забавляться над ее состоянием, как-будто ему доставляло это свое рода удовольствие. Гребаный садист. —Физически жива, а морально, –она остановилась, усмехаясь ему в лицо, словно настырный ребенок, который не желает перестать проказничать, назло родителям, —мертва уже сутки, –процедила девушка, вновь отводя взгляд, продолжая сидеть и украшать интерьер. —Какая же ты сука, –недовольно хмыкает Леша, поднимаясь и хватая ее за руку, таща на выход. Они едут в аэропорт, а перед глазами проносятся Московские многоэтажки. Как будоражили они ее душу, когда она впервые приехала в этот город. И как теперь по ним громко хлещут дождевые капли, затуманивая красоту высот. Город прощается с ней такими же слезами, какими вчера она оплакивала свое похороненное счастье? —Нормальное лицо сделай, а то как-будто смерти в глаза смотришь, –толкнул ее плечом Леша, чтобы та очнулась от вечного забвения. Иногда нас окунают с головой в бездну, чтобы ты понял, что твоя жизнь не так уж была и плоха до. Ведь люди зачастую привыкли жаловаться, на все несущие былым днем, обстоятельства, которые выбивают из рутинной колеи, заставляя нас разочароваться в чем-то, найти иные пути, выходы, решения, изменить что-то, исправить. Но это так мелочно по сравнению с какими-то обозревающе глобальными проблемами, которые даже в голове не укладываются у нас, пока мы сами не столкнемся с ними. Статус проблеме даем мы, и только мы делаем из неё же несусветное горе. —Подождите, минутку, пожалуйста, –тараторит мужчина на паспортном контроле в аэропорту, что выбивает девушку из размышлений. Леша оглядывается на двух своих парней, который стояли позади пары, непонимающе пожимая плечами. Эванджелина складывает руки на груди, смотря в пол, ожидая, что еще и возникнут какие-то глупые проблемы. Но, отнюдь, проблемы оказались не глупыми и уже в следующую секунду тот мужчина вернулся с полицией. —Руки за спину, пожалуйста, вы арестованы, –произносит один из полицейских, хватая Лешу за руки, а другие гос.служащие лица перенимают его собратьев по несчастью. —Как арестован, это что…–пытается понять мужчина, немного дергаясь в руках полицейского. —Гражданка, а вы…–подходит к ней еще один мужчина, с какими то бумажками. —Эванджелина Левинская, –отвечает девушка, смотря на эту странную картину, которая все еще не укладывается в ее голове.—Все мои документы у него в сумке, –сразу же перенимает она следующий вопрос. Когда полицейский достает вещи из его сумки, то девушка тут же вспоминает про ситуацию с Вероникой и этот дикий шантаж.—Извините, могу я обратиться к вам с заявлением… Предоставленные фото, которые Леша хранил в ноутбуке стали прекрасным доказательством для статьи по нарушению неприкосновенности частной жизни. А его левый бизнес, который он вел в Нижнем Новгороде, также полетел под статью. Тем временем у Димы же все перевернулось с ног на голову, после ухода Эванджелины. И кажется, что самые мрачные бесы полезли наружу, тем самым нарушая созданный ранее баланс. «Спасти теперь ведь так же трудно, как создать».