Часть 27
29 июля 2023 г., 09:06
Дима…Из лифта вышел Матвеев, вяло плетясь по пути к своей квартире, но когда перед ним возникла препятствующая фигура, то его глаза медленно от пола, скользнули к ногам девушки и прошлись по всему телу вверх. Его состояние было странным, подобно тому, которое он показал ей в лесу, еще в период их «дружбы». Такое же хмурое, томное и безукоризненно своевольное. В руках девушка заметила привычный саквояж, с которым он ходит на свои ритуалистические работы, но особенностью стали сами руки, которые были перепачканы в крови. Его? Чужой? Да ну, страшно подумать.
—Дим, я должна объясниться…–попыталась начать Левинская, но парень обошел ее стан, вставляя ключ в замочную скважину. Он даже ничего не сказал в ответ, лишь промолчал. Молчание — самое красивое холодное оружие мести.—Дим, –девушка попыталась взять его за плечо, но он резко отдернул его, заходя во внутрь и собираясь закрыть дверь.—Подожди, –ей удается взять инициативу и потянуть дверь на себя, успевая зайти, перед тем как он хлопнет ее так громко, что с полки упадут вторые ключи. Сердце пропустило удар, останавливаясь на долю секунды от страха. Темно. Вокруг них было темно и тихо. Эванджелина потянулась рукой к выключателю, чтобы изменить эту атмосферу.
—Не включай, –грубый голос около ее уха заставил вновь содрогнуться и чуть ли не сесть на пол от испуга. Это что? Еще одна камера пыток? Шаг влево, шаг вправо, а потом расстрел на месте? Эванджелина закрыла глаза, глубоко выдыхая, все еще стараясь сохранить в себе долю спокойствия и уравновешенности, чтобы не сойти с ума.
Дима прошел в гостиную, и девушка, включив назло ему свет, прошла за ним. По пути она наблюдала расплывающиеся капли крови на плитке, которые стекали с его руки, и это странноватое поведение парня явно было не для ее потрясенной головы за последние сутки. Он сел посередине комнаты, раскладывая атрибутику, зажигая свечу и начиная что-то читать. Да чтоб сейчас ей тут же и провалиться, если он решил, что так избавиться от неё. Не сейчас. Не сегодня.
—Что тебе нужно? –через пару минут, заканчивая чтение своих заговоров, обращается к ней чернокнижник. Все также грубо, все также отвратительно сухо. А чего следовало ожидать? Распростертых объятий?
—Я хотела поговорить с тобой о том, что произошло между нами, –она комкает свой ответ, иногда поглядывая на него, ведь он все еще продолжает находиться в подобном трансе и наблюдать за горящей свечей.
—Поговорить, –усмехается парень.—А если я не хочу с тобой больше говорить? –смазливо задает ей вопрос Дима, поднимаясь с колен, прихватив с собой свечу. —Эванджелина, –пробует он на вкус каждую букву ее имени, подходя к напрягшейся особе, которая старается даже не шевелиться, чтобы не вызывать к себе большего негатива, чем он есть.
—Тогда я прошу тебя послушать меня, –ответ на его вопрос Диму возмутил. Он подошел еще ближе к девушке, замечая, как та закрыла глаза. Страшно?
—Я хотел слушать тебя, когда ты собирала вещи и уходила, ничего не объясняя. Я хотел тебя слушать, когда ты уничтожала все, что было нами. Я хотел тебя слушать, потому что мои искренние и глубокие чувства к тебе давали мне вездесущее счастье, –предъявлял ей Матвеев, ходя вокруг неё кругами, каждый раз то повышая, то понижая свой тон, чтобы давить на психику сильнее. А ей все хуже и хуже от подобных махинаций, чувство вины грызет ее совесть, уничтожая последние капли самообладания.—Это ведь ты уничтожила нас. Хотя как можно, свет никогда не разрушает свет. Но кажется, в тебе столько же света, сколько его и во мне.–выплескивает он обидные слова, поднося свечу ближе к ее лицу. Огонек почти касается кончика носа, от чего Эванджелина, затаив дыхание, опускает взгляд. И раз, два, три.
—Но у меня не было выхода! –срывается на истерически крик девушка, закрывая лицо руками, больше не вынося этого садистского комплекса ее морального уничтожения.—Дим, прошу, прекрати, –словно пощады, просит она у чернокнижника.
—Выход был — сказать мне, –Дима грубо хватает ее за локоть, приближая к себе, чтобы столкнуться лицом к лицу с его болью, а ей — с ее страхом. Темные глаза поглощают стекающие слезы, эти пушистые ресницы из-за которых не видно ее зрачков, потому что она вовсе опустила взгляд в пол.—Ты знаешь, что за все грехи человечество так или иначе платит? Вопрос лишь во времени, –он вновь отходит, садясь обратно на место и отставляя свечу в сторону.—Хочешь отплатить за свои грехи?
—Не хочу, –пугливо отвечает Эванджелина, обнимая себя руками, пятясь назад, пока ее поясница не упирается в стол, что становится финишем по маршруту.
—Подойди, –просит Дима, слегка мягко, будто бы сейчас он снова ее Матвеев, любовь с которым окрыляла. Она оглядывает его вид, и правда, как будто прежнее поведение и ласково раскрытые руки перед ней, заставляют ее верить в то, что ночная тень чернокнижника его покинула. Эванджелина улыбается, вытирая слезы, которые начинают скользить по щекам, и подходит к Диме. Наивно верит в то, что его отпустила эта долбанная агрессия, и он сможет ее послушать без притязаний.—Как странно, что все это с нами…–его руки желают лечь на ее шею, но он останавливается, опуская их.—Но с другой стороны, результат оправдан, ведь тьма и свет так несопоставимы априори… Давай измерим твою невинную душу от 1 до 10, –смеется чернокнижник, останавливаясь позади.—Сядь! –приказной тон пугает Эванджелину, но та покорно садится на пол.—Мне нужна всего капля твоей крови, –просит ее парень, склоняясь к уху.
—Что ты творишь…–качает головой Левинская, прижимая руки к своему лицу. Ей так слабо верится в то, что сейчас происходит между ними. Это какой-то ночной кошмар, и нет ему пробуждения.
—Сделай то, что я прошу, –садится он перед ней на корточки, дьявольски улыбаясь на ее испуганный вид, до которого он довел ее сам. Девушка смотрит на свечу, на мрак вокруг, на него, на то, что его капля крови уже находится в какой-то емкости.
—Нет, –качает головой Эванджелина, отползая назад.—Это же, черт возьми, как сделка с дьяволом… Тебе для этого нужна моя чистая кровь? –возмущается девушка.—Это ты работаешь по этим законам, знаком с этими обрядами и своими подопечными бесами, но не я… Моя душа чиста, и ты хочешь ее отдать на растерзание своим чертям? –глаза вновь на мокром месте от обиды.
Неожиданно для себя Эванджелина вспоминает слова того старичка о своем свечении, о том тепле, которое она должна излучать. Девушка опускает руки на пол, расслабляясь, даже под таким тотальным напряжением. Ей больше не остается ничего кроме того, как просто обратиться к внутренней части себя. Дима заметно напрягается, когда понимает, что больше его слова не пугают девушку, и она находится где-то в глубине себя, пока он кружит, как коршун над ее телом.
—Я не прошу тебя прощать меня и давать мне шансы на то, чтобы исправить все, если тебе это больше не нужно. Но я хочу, чтобы ты меня выслушал! –Левинская открывает глаза, поднимаясь с пола.
—Но я не хочу, –фыркает Матвеев.
—Иначе что?! –девушка срывается на крик, резко хватая его за запястье, а он, как собака, начинает скулить, словно она причиняет ему невыносимую боль. —Дим, -вторую руку она положила на его шею, пытаясь быть ближе, а он старался отойти все дальше.
—Руки, руки…–стал твердить парень, как в забвении. Его глаза бегали по тому месту, где она держала его, и отпускать явно не собиралась.
—Вот чего ты боишься…–она улыбнулась, стараясь прижаться к нему всем телом.— мой темный, мрачный чернокнижник…ну, что, боишься обжечься? –его стало трясти, и глаза стали закрываться от неприятного чувства.
—Пусти, пусти! –извивался тот, стараясь отклонить от себя эту хрупкую фигуру, сила в которой была стальная по всей видимости.
—Прошу, прекрати…–шептала она ему на ухо, едва касаясь кончиком носа, мягко целуя в щеку, от чего его трясло еще больше. И через пути сопротивление когда наконец она обняла его всеми силами, которыми находились в ее теле, чтобы удержать его в своих руках, чернокнижник стал приходить в себя.
