Сияй для меня в моем мраке туманном

Сердце заполнено суровым холодом, когда человек не любит и не любим. Как бы своенравен и независим он бы ни был или же не пытался казаться, так или иначе любовь — глоток райского наслаждения. Но никто не обещает, что через прекрасы услад к вам не попадут агонии ада. Чернокнижник хмурится, когда наконец отходит от странного транса. Будто бы вся его жизнь сузилась до одного черного тоннеля, в котором был лишь он и его бесы, которые то и дело твердили ему на ухо самые неладные вещи. В памяти стали складываться пазлы, собираясь в единую картину прошедшего дня. Тем странным вечером, перед тем как вернуться домой, он был на кладбище. Обычный ритуал превратился в помесь демонических шепотов. Иногда среди странных потоков речей он мог слышать имя — Соня. К слову, она пришла позже, так как хотела исключительно в «дружеских» целях поддержать страдающего Матвеева из-за несправедливости судьбы и «глупой девчонки», которая вскружила ему голову. Ее руки легли на его плечи, мягко поглаживая их, пока он усердно сосредоточивал свое внимание на внутренних ощущениях и образах. Такие касания прервали его «медитативность», заставляя открыть глаза и обернуться. —Как ты? –девушка склонилась над Матвеевым, продолжая держать за плечи. Он почувствовал сладкий приторный запах персиков, аромат которых обожала Соня. —Паршиво, –усмехнулся чернокнижник, смотря на ее довольное лицо. Брюнетка обошла Диму, садясь перед ним, будто бы желая разделить ритуал. —Я думал, что мы увидимся после, –он все еще слабо осознавал ее присутствие здесь, внутренне сомневаясь в реальности. —К чему ожидания, Дим, –пожала плечами девушка, проводя ладонью над горящей черной свечей. Пламя слегка коснулась кожи руки, совсем невесомо обжигая.—Я хочу побыть здесь с тобой, –она резко подняла глаза на собеседника, останавливая взгляд, и упорно выжигая в нем дыру. —Вроде как, я работаю, потому не сказал бы, что это уместно сейчас, –Дима нахмурился, будто его начинало раздражать происходящее. И сомнения росли с ужасающей силой. Он видел в старой подруге не столько человека, сколько темное существо, которое играло с ним по особым правилам. —Я не буду тебе мешать, –улыбнулась в ответ девушка, упираясь руками в землю и наклоняясь вперед, чтобы не дать ему сломать их устоявшийся зрительный контакт.—Даже могу помочь, если ты хочешь, –Соня первая отводит взгляд, перемещая его на книгу, которую Дима использует, в частности, на ту фотографию, которая все еще перепачкана в крови ее обладателя. —Соня, –Матвеев прикладывает руки к лицу, закрывая глаза от усталости. Ветер обдает прохладой, заставляя того успокоиться. Но как только он открывает глаза и смотрит на девушку, то жуткая взволнованность тут же настигает его. Соня уже чем-то успела порезать себе руку, желая «пожертвовать» свою кровь во благо демоническим сущностям.—Ты что делаешь?! –повышенный голос все же останавливает брюнетку, которая переводит взгляд на Диму, поднимая одну бровь и продолжая улыбаться так, словно за ее спиной 9 жизней. —Я тоже хочу…–не успевает она договорить свою философскую мысль, как Дима тут же отводит ее ладонь в сторону, закрывая ее, чтобы кровь не капала, и подставляя свою руку под ее. —Не связывайся с тем, о чем ты не имеешь даже представления, –фыркает чернокнижник, замечая, как их кровь сливается воедино и все становится как в тумане.—Че за ерунда…–он встряхивает головой, сосредотачивая взгляд на темноте позади девушки. И вновь эти шепоты, которые пожирают его изнутри. В миг все начинает двоиться, и парню становится не по себе. —Тебе плохо? –Соня прикладывает свободную руку к его щеке, пытаясь посмотреть в глаза, которые закрываются и бегло уходят от неё. —Нормально, –Матвеев отпускает ее руку, разрывая этот контакт, построенный на крови, и прикладывает пальцы к вискам.—Не лезь в это только, –он слегка качает головой, ощущая неприятные боли в ней.—Тебя они хотят, а ты еще и потакаешь им в этом, –слова, которые он говорил, очень заинтересовали особу.—Темная энергия всегда мешается с бесовскими силами, нравишься прям им, –из его уст выходит то, что ему передается от иных сущностей, которые сейчас пребывают с ними на этом кладбище. —Может быть я хочу приручить эту тьму в себе? –ее вопрос заставляет его открыть глаза. Улыбка расплывается на лице, словно в ней ей есть неоднозначный подтекст. Воспоминания снова обрываются. И следующий отрезок, который он запомнил был уже в машине Сони. Девушка уверенно ведет машину, прибавляя музыку погромче. Матвеев сидит рядом, локтем облокачиваясь на дверь машины, а глазами ловит то танцы девушки, то ночной город, который заливается дождем. Соня была на пределе эмоций, фейерверки каких-то смешанных чувств бунтарства вырывались из груди, желая быть применимыми в этом мире. А вот Дима напротив, его умиротворение и, в некотором роде, вялость — единственные чувства, которые он испытывал. —Разрешишь зайти с тобой? –останавливая машину, девушка разворачивает голову по направлению к парню, все еще держа руки на руле. —Соня, –Дима наклоняется в ее сторону, сталкиваясь с этим волнующимся взглядом.—Это не закончится ничем хорошим, ты знаешь, –он лишь улыбается, когда девушка тянется ближе к нему, а Дима в ответ отклоняется назад.—Сегодня не твоя ночь…–шепчет чернокнижник, выходя из машины. И вновь забвение. Словно его накрывает какая-то необъяснимая волна, оставляя после себя пустоту в памяти. Но что происходит в момент того, как эта волна растекается? Где находится сам Дима? И Дима ли это? Или над ним возвышаются куда более высокие силы, руководя рассудком? Он вновь возвращается в реальное время, понимая, что сейчас его держат теплые руки, тело подчинено женской хватке и сильно бьющемуся сердцу. Дима наконец проводит руками по ее телу, обнимая в ответ. Ему хорошо. Ему спокойно. —Дим, –тихо зовет его Левинская, не отпуская. Дима лишь немного отстраняется, чтобы посмотреть ей в глаза и увидеть в них чистоту ее души и намерений, с которыми она сейчас стоит рядом с ним.—Я хочу рассказать тебе, что произошло…–она отпускает его из объятий, желая обхватить себя, но Дима берет ее ладонь, подводя к дивану. Последние пол часа она излагала все события минувших дней, все чувства, которые ее душили своей тяжестью, все слезы, которые она пролила на бархатные руки, считая, что надежда ее навсегда покинула, как и любовь, за которую она даже не удержалась. Слабость. Это была ее слабость. Дима внимательно смотрел в ее глаза, будто бы сам наблюдая картину происходящего. Иногда, в голове возникали ассоциативные образы, которые раскрывали ему большой спектр прожитых чувств девушки. Он искренне разочаровывался в Алексее, который желал заполучить ее таким мерзким способом. Ведь душа сама выбирает себе спутниковую душу, какой бы противоположной она не была. —Мне нечем оправдать себя. Я виновата перед тобой, и…я сожалею, –Эванджелина вздрогнула, когда в ответ на ее слова Дима сжал ее сложенные руки. —Я знаю, –кивнул Дима.—И я знал это еще сегодня до нашей встречи, как бы странно это не звучало… иначе, при иных обстоятельствах, здесь могла бы оказаться этой ночью Соня, которая была намерена посетить мою квартиру, –он облокотился на спинку дивана, улыбаясь ее удивлению.—Иногда меня поглощает что-то иное, и я совершенно забываюсь, поэтому я тоже должен извиниться перед тобой за то, что напугал… А Матвеев все знал. Он знал, что Эванджелина будет сегодня здесь. Он знал, что будет просить прощения. И он знал, что она, как бы то ни было, но осталась все еще верна ему. Именно об этом ему шептали все это время, мешая эти мысли с Соней, которая уверенно вклинивалась в энергополе чернокнижника. Неконтролируемые видения, порой, очень полезный дефект магии. —Соня?.. посетить квартиру? –сопоставляла та его слова в какую-то связующую змейку.—Ты… —Нет, я бы нет. Она бы — да. Я же тебе говорил, что наша дружба была иногда…неоднозначной? –Дима встал с дивана, подходя к кухонному гарнитуру и доставая из шкафчика виски. —Дим, все же, –Эванджелина поднимается вслед за ним.—Что ты мне хочешь этим сказать? –она вопросительно ищет ответ в его мимике, которая не излучает ничего.—Я сейчас не о Соне, потому что это меня не касается, –демонстративно выставляет руку вперед, чтобы показать, что эта тема не для ее уш. —А что ты хочешь услышать сегодня от меня? –его пальцы хватают бутылку, разливая содержимое по двум стаканам, не отводя взгляда от Левинской. Он серьезен. —Все, что ты пожелаешь нужным мне сегодня сказать, –Эвандежлина перенимает его игру, хватая виски и выпивая его залпом. А через секунду морщится от горечи, тут же поворачивая голову вбок. —Если я скажу тебе, что хочу разорвать эти отношения, ты покорно смиришься с этим решением? — Матвеев усмехается, выпивая подобно девушке алкоголь, и оставляет стакан в сторону. Он смотрит ей в глаза, зная, что внутри она возражает, но внешне не дает ему ничего. —Попробуй, –улыбнулась Эванджелина, наливая еще по стакану обжигающей смеси. Девушка постукивает ноготками по стеклу, выжидающе смотря на Матвеева, который продолжает изучать ее взгляд. Уверенный взгляд, словно она не боится ничего из того, что он может ей сказать. Дима наблюдает за тем, как Левинская для поддержания своей храбрости вновь выпивает содержимое, сильно закусывая губу от горечи напитка. Он усмехается, зная, что зачастую она употребляет это в сочетании с колой, чтобы разбавить вкус. Но не сегодня. Матвеев берет свой стакан, обходя стол между ними, попутно вкушая горький вкус алкоголя, и становится напротив неё. Эванджелина желает сделать шаг назад, словно боясь того, что это опять превратится в странную игру. Но Дима хватает ее локоть, притягивая ближе. Девушка проводит большим пальцем по его нижней губе, убирая каплю виски с неё, а затем подносит к своим. —С твоих губ виски вкуснее, –озвучивает Левинская, улыбаясь. Дима удивлено поднимает брови в ответ на инициативу блондинки, а затем усмехается, словно это была шутка, отводя взгляд. —Пикапу у тебя стоит только поучиться, –разряжает напряженную обстановку Матвеев, вновь возвращая взгляд к ней. —Вот и учись, –поддакивает Эванджелина, обхватывая руками его за шею. —Первый урок бесплатно? –подтрунивает над ней Матвеев, обжигая дыханием приблизившиеся к нему губы. —Нееет, –протягивает девушка в ответ, утягивая его в желанный поцелуй