Сияй для меня в моем мраке туманном

Шаг к пропасти — это всего лишь один ненужный вопрос, который подведет тебя к полному краху, если твой партнер настоятельно закрывается от темы, которую ты желаешь вывести на первый план. Что, значит есть что скрывать? Отнюдь, не всегда так. Причины, порой, могут крыться там, где ты бы даже не стал искать лазейку к ответам. Значит, ты невнимателен к своему партнеру? Нет, просто он умело прячет от тебя то, что желал бы скрыть от всего мира, если это является возможным. Но вам очень повезло, если ваш человек на все ваши глупые загоны, догадки, допросы — отвечает вам так, словно у него еще 9 жизней в запасе, так что откровение ему присуще в полном объеме. А вы готовы слышать все и вся, даже если догадываетесь, что рана ляжет на сердце так глубоко, что залечивать ее придется вам еще очень продолжительный период? И все равно, шрам, оставшийся после всего,— никогда вас не покинет. Лучше горька правда, чем сладкая ложь — так? Решать всегда будете только вы, но, не все, что вы знаете — дает вам преимущество или пользу. Дима смотрел куда-то в пол, точно зная, к чему сейчас ведет разговор его девушка. Ведь это было слишком очевидно. И то, на что она намекала, также являлось чистой монетой. Но вот для него сегодня этот разговор был не к стати. Потому отстранившись, Дима посмотрел в ее глаза, правда, выискивая в них то, что ей сейчас это нужно, и это не очередная заводная колкость с ее стороны. —Моя воля, как ты выразилась, никогда не нарушалась,–его ответ прозвучал холодно для Эванджелины, будто бы намекая, что так просто это все не закончилось.—Всё, что происходит в моей жизни, в той или иной мере, это следствие моего выбора,–Дима отошел от неё на шаг, облокачиваясь поясницей на комод, и теперь принимая уже закрытую позицию, складывая руки на груди и устремляя взгляд в пол. —И мой поспешный отъезд — это тоже твой выбор или выбор твоей Сони?–девушка не отступает и делает шаг к нему, тем самым создавая это давление, находясь ближе, когда он пытается, наоборот, быть дальше, словно так легче. —Мой выбор, Эванджелина,–кидает Матвеев, поворачивая голову к ней, чтобы она не подумала, что он так просто сдастся на это энергетическое напряжение.—Понимаешь, но все было не так просто или даже не так плохо, как тебе это казалось. Твой отъезд подарил тебе новые силы, очистил твою энергетику от зашлакованности, которую ты переняла. Ты — свет, потому оставаться продолжительное время для тебя во тьме пагубно,–Матвеев был сдержан, нордические черты явно превалировали над остальными.—Если меня ты выдерживала, то, когда появилась Соня, двойной удар этой кромешного потока сбил тебя с толку. Отсюда и пошли едкие черты твоего поведения, которые ранее не являлись основой составляющей характера. Пойми меня, но двое на одного — игра не такая честная,–Дима внимательно изучал каждую мелькающую эмоцию на ее лице, которая только могла бы сейчас проскользнуть лишь на секунду, желая остаться незамеченной никем. —То есть, Соня, правда, является тебе подобной?–начала свои рассуждения Левинская, укутываясь в это полотенце как можно сильнее, чувствуя, как эта обнаженность сейчас никчемна в таком разговоре. —Так,–положительный ответ Матвеева вызывает на лице Эванджелины изумление, которое она тут же скрывает отворачиваясь, и начиная расшагивать где-то рядом, чтобы успокоить свои шалящие нервишки.—Всё, что было сделано, лишь на пользу тебе, и не иначе,–зарекся парень. —Да?–усмехнулась Эванджелина.—Твои обжимания с ней, считаешь, что на пользу?–ее грустная улыбка поймала глаза чернокнижника, который осознавал иногда глупость тесного контакта с Соней. Просто он привык. Привык к такому.—Хорошо, я соглашусь с тем, что мне было плохо, когда вы оба находились рядом со мной, потому что помимо всего святого, я чувствовала в себе и отрицательные частицы, подавляющие мою благодетель и сдержанность. Я слишком мнительна, но и ты давал мне поводы,–Эванджелина села на край кровати, как-то судорожно проводя руками по коленям, нервничая.—Ты говорил, что у неё проблемы, поделишься?–горько усмехнувшись, Левинская выжидала, что он даст хоть что-то помимо каменного состояния. —Я не буду этого делать, потому что это касается только ее, и только она в праве говорить об этом. Но скажу тебе, что моя помощь была там необходима, иначе одной ей было бы не справиться,–Дима точно знал, что выдавать эту подноготную он не собирается, потому что замешан не только он, но и Соня, которая и была главным объектом. —Хорошо, хорошо,–выставила руки вперед девушка.—Я откину вопросы о ее проблемах, которые требовали твоего участия. Но, ты…ты остался там с ней, наедине, отправив меня подальше… что…что там было?–невольно закусив губу, Эванджелина боялась услышать то, что будет для неё самым роковым шагом. —А о чем ты хочешь услышать, спрашивая меня?–он сузил глаза, начиная злиться. Ее недоверие — это самая глупая ошибка, по его мнению.—Ведь, я могу сказать тебе сейчас, что угодно, лишь бы оставить тебя здесь около себя, и ты в это поверишь, не так ли?–чернокнижник раскручивал ее, как юлу, будто бы оставляя закрытый занавес реальности. А Эванджелина робко опустила взгляд, чувствуя, как он давит на ее слабые места. На ее любовь к нему и закрытые глаза к действительности сказанных слов. —Либо же ты можешь сказать мне, что угодно, и я все равно уйду,–переняла его правила игры девушка, горько внутри, но совершенно без единой эмоции снаружи.—Ты ведь нужен ей,–Левинская поднимается с кровати, все также, держа полотенце на себе, чтоб то не упало. —Нужен,–кивает Матвеев, не смея отрицать той правды, которую она твердит.—Скажу тебе, просто, чтобы тебе понять намерения этой девушки, что ты не особо являешься для неё помехой. Ей абсолютно все равно свободен я или занят, думаю о тебе или нет — ей нет дела до этого. А вот тебе есть дело до неё, есть дело до наших взаимоотношений с ней. Ты так сомневаешься в себе?–слова оставляли противный осадок на душе, будто ее сейчас попросту обесценивали. —Я…–девушка только и успевает открыть рот, как в дверь раздается настойчивый стук. Она опускает глаза, выдыхая, будто бы это ее спасло сейчас от этой накалившейся обстановки. Дима отталкивается от комода, проходя в прихожую, и девушка спешит за ним, лишь догадываясь, кто может там быть. И когда тот дергает ручку двери, то видит перед собой Андрея с самодовольной улыбкой, впрочем, которую он держит всегда. Его образ Матвееву сейчас лишь больше действовал на нервы, которые и так стояли не твердо из-за разговора, который он вел с Левинской. —Твой телефон, ты его выронила в подсобке,–протягивает он гаджет девушке, игнорируя стоящего перед дверью сначала Диму, а уж потом за спиной лишь Левинскую. Та тянет руку, чтобы взять свой мобильник, но Матвеев резко вырывает его из рук Андрея, сам передавая устройство девушке, даже не оборачиваясь. —В подсобке, значит?–усмехается чернокнижник, поглядывая теперь то на неё, то на парня в дверях. И вновь Андрей без всякого зазрения совести, пытается даже сквозь Матвеева, разглядеть стоящую в полотенце девушку. Оно лишь едва прикрывало тело, оставляя большую часть в виде ног, рук, ключиц, плеч, начала груди открытой. —Дим,–Левинская становится за парня больше, чтобы скрыть свой непрезентабельный вид.—Я тебе говорила, что это все случайно, и ничего не было,–пытается объяснить ему сквозь его раздражительность. —Да, расслабься, ничего не было,–кивает Андрей, продолжая забавляться сложившейся ситуацией. И эта довольная улыбка на его лице просто выводит Диму из себя.—Хотя, я бы, конечно, хотел, чтобы это было ложью,–успевает лишь сказать парень, как на его лицо тут же приходится удар. Андрей отклоняется в сторону, держась за щеку, чувствуя, как та начинает гореть от пришедшегося на неё кулака. И тут же улыбка спадает. Что, уже не смешно?