Die liebe Puppe

      Когда Алексис смотрит на свою одноклассницу, Амели Шульц, он испытывает диссонанс. Ему даже кажется, что он понемногу сходит с ума — видимо, удар мячом по голове, прилетевший ему в том месяце во время тренировки, всё-таки имел последствия. А всё потому что всякий раз, когда он смотрит на старосту, у него внутри всё трепещет и бурлит, как когда он смотрит на Кайзера, только ощущения в разы острее.       И вот парень стал ловить себя на мысли о том, что, может быть, она ему нравится наравне с Кайзером или даже чуточку больше? Возможно, это даже нормально. Диссонанс в том, что Амели на Михаэля совсем не похожа.       У Амели пепельные волосы с сиреневым отливом, заплетённые в пару косичек, кожа с тёплым подтоном и умные оранжевые глаза, которые почти всегда взирают на мир сквозь очки. Амели среднего роста и худощавая, потому что спорту предпочитает учёбу и чтение. У неё приятный спокойный голос и лёгкая редкая улыбка, а ещё она пахнет персиком.       В глазах Несса Шульц является неким воплощением уюта и заботы.       Но, в отличие от старосты, у него нет возможности уделять всё свое время учёбе. У него есть множество других обязанностей, связанных не только с футболом. Однако Амели никак не может с этим смириться, никак не может взять в толк, почему для него проблемы сокомандников важнее сказок на французском и как он может отдавать предпочтение какому-то там Кайзеру, а не основам квантовой физики. Она и не поймёт, наверное, потому что никогда не оказывалась в такой ситуации; для Алексиса Бастард Мюнхен — куда больше, чем просто команда, для него это целая семья. А для любого нормального человека семья всегда будет в приоритете.       Вот и сейчас парень, хотя этого не видит, чувствует нутром, с каким недовольством и даже осуждением косится на него одноклассница, пока он печатает на телефоне смс с ответом на срочный вопрос Михаэля. Она даже писать перестала, устало подпёрла щёку ладонью, и шариковая ручка зависла над листком бумаги, оставляя грязное чернильное пятно. Амели успела уйти на пару уравнений вперёд, а в его тетради только и был записан номер задания. Алексис знает: она не станет продолжать, пока он не отвлечётся, и обязательно сделает ему замечание. Но, вообще-то, ему не очень нравится огорчать Шульц и, конечно, делает он это не специально.       Больше всего ему нравится слышать от девушки похвалу.       Несс ставит телефон на блокировку, откладывает в сторону, а затем поворачивается к ней лицом и виновато улыбается. Шульц вздыхает, аккуратно поправляет очки на переносице и серьёзно смотрит на Алексиса.       — Алекси́, — по привычке на французский манер произносит она, — я думаю, это наше последнее занятие.       Улыбка Несса мгновенно переворачивается, и на его лице появляется ошарашенное выражение. Он приподнимает брови, смотрит на неё округлившимися глазами, и, сцепив руки в замок, прижимает их к груди, и с тревогой в голосе спрашивает:       — Почему? У тебя проблемы? Могу я как-то помочь? Или я сделал что-то не так? Ты только скажи, я исправлюсь обязательно!       Амели поджимает губы и качает головой, чувствуя себя неловко, заправляет длинную чёлку за ухо, опустив взгляд.       — Директор наказал мне помогать тебе с уроками, чтобы тебе было удобнее и чтобы улучшить твои показатели до идеала. Но даже несмотря на мою помощь твоя успеваемость не меняется, — она снова поднимает глаза и замечает: — Это, разумеется, неплохо. Однако в таком случае я не вижу смысла в наших занятиях. Кроме того, ты всё время отвлекаешься, не уделяешь должного внимания домашнему заданию. Откровенно говоря, это не очень красиво по отношению ко мне.       Алексис моргает и теперь смотрит на старосту жалостливо. Он резко подаётся вперёд, хватает её за ладони, ссутулившись, и просит, чуть ли не молит:       — Амели, не уходи, пожалуйста! Я — я так больше не буду, я стану лучше! Правда!       Девушка совсем не ожидала такой бурной реакции. Она изумлённо пялится на одноклассника, ощущает, как он крепко и в то же время осторожно сжимает её руки в своих и неотрывно глядит на неё. У Шульц в мыслях даже проскакивает ассоциация с потерянным щенком. С чего бы?..       На самом деле, Амели давно заметила, что у Несса есть некоторые проблемы с привязанностью. Он легко располагает людей к себе и сам быстро привязывается, из-за чего потом ему тяжело даётся расставание — даже если это просто прощание. Нессу не хватает внимания и уверенности в себе, а потому он готов поступиться своей гордостью, лишь бы его не покинули, готов пойти на всё. Даже сейчас он говорит о том, что станет лучше, лишь бы она не уходила, хотя высокий уровень знаний нужен в первую очередь ему, а не ей.       Смотреть долго в печальные пурпурные глаза невыносимо. Амели мягко отстраняет от себя парня, но он подчиняется с явной неохотой. Затем она коротко улыбается ему, пытаясь приободрить, и произносит:       — Ну ты чего так распереживался? То, что я перестану приходить к тебе, не значит, что мы совсем перестанем общаться. Мы же всё ещё одноклассники? Ты сможешь писать и звонить мне, если захочешь, — она выпрямляется и оправляет складки на клетчатой юбке. — Но для себя я всё решила. К тому же, ты ведь не один спортсмен у нас в классе. Шустер, например, тоже просит помочь ему с заданиями. У него соревнования на носу, ему сейчас точно некогда в школу ходить.       Алексис смотрит себе под ноги, перебирая пальцами. Шустер — хоккеист, тот ещё выскочка. И бабник каких поискать. И вот к нему будет ходить Шульц почти каждый день? Да от одной мысли об этом парню становилось тошно. Шульц — скромная, эрудированная и милая девушка, и придурок Шустер ей точно не чета.       Голос в голове Несса ехидно усмехается и задаёт закономерный вопрос: а ты ей, выходит, чета? И Несс отвечает про себя: может, тоже не чета, но это пока; я же стараюсь. Он и для Кайзера изо всех сил старается, но тому угодить непросто — достать до «звезды» с первого раза ни у кого не получается. В этом плане Амели куда доступнее — она звёзд с неба тоже не хватает.       Видя, как эмоции одноклассника становятся очевидно негативными, Амели хмурится, потому что ей становится тревожно, и зовёт:       — Алекси́, — он поднимает на неё едва заметно потемневший взгляд: это, должно быть, игра света и разыгравшегося после прочтения одной страшной сказки воображения девушки, — мы можем продолжить? У нас осталась только математика.       У него ладони сжимаются в кулаки, но лицо остаётся совершенно невозмутимым. Вот как, она уже торопится уйти от него — или всегда спешила как можно раньше покинуть его общество? Ей настолько противно находиться с ним рядом? Зачем она тогда вообще помогать согласилась? Потому что староста и потому что директор приказал, а не потому что он, её товарищ, попросил?       Это Нессу кажется довольно-таки странным, даже лицемерным. Он считал, что Амели помогает ему по доброте душевной, от чистого сердца, поэтому всегда радовался ей. Это же всегда приятно, когда о тебе заботятся искренне, а не потому что кто-то вынудил?       Алексис в принципе не понимает, как можно заставлять кого-то проводить с тобой время; разве это проблема — заполучить расположение нужного человека и сделать так, чтобы он сам этого захотел?       Парень кивает, не глядя на одноклассницу, и вдруг встаёт из-за стола. Амели с удивлением провожает его взглядом: он, засунув руки в карманы спортивных штанов, идёт на выход из комнаты, пробубнив на ходу «извини, я сейчас». Дверь за ним тихонько закрывается, но староста-то знает, что это спокойствие лишь показное. Он всё-таки расстроился, если не обиделся.       Шульц вздыхает и опускает глаза в свою тетрадку. Хочет продолжить решать уравнение, но, немного подумав, откладывает ручку и решает всё-таки подождать парня; она и так ушла вперёд и ей, наверное, придётся вернуться в начало, чтобы ему помочь. Староста почти понимает, почему он вдруг стал подавленным, хотя не видит веских причин для того, чтобы он успел к ней настолько сильно привязаться. Не то чтобы они были особо близки. Но Несс хороший человек, немного наивный и простодушный. Всё же она бы не хотела портить с ним отношения.       Ей действительно жаль его оставлять.

***

      Когда Амели собирает свои вещи в школьную сумку, Алексис подпирает спиной дверной косяк и пристально наблюдает за ней. Сколько он знаком со старостой, она всегда была такой — рассудительной, понимающей, но при этом непоколебимой. Если уж что-то решила, то своё мнение навряд ли поменяет — разве что под тяжёлым гнётом обстоятельств. Мольб Несса для неё явно недостаточно.       Но он не хочет так скоро расставаться с ней! За те дни и недели, что девушка занималась с ним, Алексис успел привыкнуть к её обществу, стал воспринимать почти что как должное, и думать о том, что эта приятная часть рутины вот-вот исчезнет, ему не нравится. Как он будет без похвалы Амели, без её милой улыбки, которой она удостаивает далеко не каждого, и интересных фактов, которыми она делится с ним, когда они переходят к новой теме? Причём последнее касается абсолютно всех предметов; староста в самом деле начитанная и очень много знает.       Как будто почувствовав на себе чужой всепоглощающий взгляд, Амели резко дёргает молнию на сумку и, поднявшись на ноги, смотрит внимательно на парня в ответ, чуть наклонив голову набок. Она его словно изучает, пытается наспех понять, что творится у него в голове в этот самый момент. Не получится. Несс искусно меняет маски и умудряется держать их на лице, несмотря ни на что — этому он у Кайзера научился, кстати.       — Алекси́, — она подходит к нему достаточно близко и встаёт напротив, глядя снизу вверх, — всё хорошо? — девушка чуть щурится, как будто с подозрением. — Ты сердишься на меня?       Алексис тут же всплёскивает руками, взволнованно ахая, и начинает оправдываться, затараторив:       — Ты что! Как я могу сердиться на тебя? Я же всё понимаю, понимаю, что так надо, — он цепляет руки в замок перед собой и опускает взгляд, понизив голос. — Прости, что не смог соответствовать твоим ожиданиям. Я правда благодарен тебе за то, что ты возилась со мной.       Шульц прикрывает глаза и тихонько снисходительно хмыкает, качнув головой.       — Врёшь ведь, — поправляет сумку на плече и искренне улыбается шире, глядя прямо на него. — Ладно. Спасибо, что доверился мне, Алекси́. Мне было приятно помогать тебе, и я надеюсь, что наши усилия всё-таки были не напрасны, — она вздыхает. — Пойду я, пожалуй. Уже поздно.       Несс активно кивает, открывая перед ней входную дверь и пропуская вперёд.       — Я провожу тебя! — вызывается он, но староста останавливает парня жестом и говорит, уже стоя за порогом:       — Не волнуйся, я помню, где выход. А ты лучше ещё раз прочитай параграф про условное наклонение, — она машет ему рукой на прощание. — Пока, Алекси́! — потом разворачивается на каблуках и уходит, не оборачиваясь, быстро скрываясь за поворотом.       Алексис ещё с минуту стоит, вглядываясь в коридор и прислушиваясь к лёгким девичьим шагам, а когда они начинают стихать, поджав губы, захлопывает дверь в свою комнату.

***

      В общежитии для спортсменов тихо, но это не удивительно — у многих ещё идут тренировки. Несс отпрашивался у своего тренера, знаменитого Ноэля Ноа, ради занятий с Шульц, поэтому они могли спокойно проводить время за уроками, и никто им не мешал. Староста согласилась приходить сюда исключительно ради одноклассника, поскольку директор рекомендовал быть максимально лояльной к «молодому дарованию». Хотя Алексис предлагал ей самой выбрать место, она согласилась на его условия.       Добираться до спорткомплекса от школы было легко, но чтобы попасть из общежития домой, девушке приходилось делать достаточно большой крюк, ехать с пересадками. К счастью, больше ей это делать не придётся; если её закрепят за Шустером, они наверняка будут заниматься у него дома, что куда удобнее, поскольку ребята живут в одном районе.       Амели проходит через турникет, прощается с охранником, выходит на улицу и… на крыльце сталкивается с Михаэлем Кайзером. Тем самым, из-за которого Несс постоянно отвлекался. При виде юной «учительницы» Несса, Кайзер расплывается в привычной лукавой улыбке и встаёт перед ней, вынуждая Шульц тоже остановиться. Ребята молча смотрят друг на друга, изучая взглядом.       Разумеется, Амели заочно знакома с ним. Ну как же, вундеркинд из Германии, гений национального футбола, входит в число одиннадцати способнейших футболистов мира. Богоизбранный император. Алексис много рассказывал о нём, упоминал даже в контексте их занятий. Например, когда ему задали написать сочинение на французском на тему «Кто или что меня вдохновляет», он написал именно о нём.       Читая развёрнутую историю о Кайзере, девушка невольно задумалась: неужели этот парень действительно настолько хорош и важен для её одноклассника? К слову, сочинение было написано на твёрдую двойку, хотя у Несса всё ещё западало согласование времён. А учитель по французскому аж дважды похвалил своего ученика: не мудрено, мужчина был фанатом футбола.       Наконец Михаэль нарушает затянувшуюся тишину.       — Jolie Amélie, je présume? — он произносит предложение, пытаясь подделать французскую речь, но выходит у него достаточно несуразно, и он звучит слишком «по-немецки». Михаэль протягивает ей руку. — Несс о тебе так хорошо отзывается постоянно.       Девушка отвечает на рукопожатие и сухо улыбается.       — Михаэль Кайзер, правильно? — ну конечно, как будто она не знает, кто он такой. — Я тоже наслышана о тебе от Алекси́.       — Можно просто Михаэль, — собеседник окидывает её оценивающим взглядом и приподнимает уголок губ в ухмылке по известной одному ему причине. — Ну и как там дела у Несса? Он делает успехи? Со всем справляется, тебя не огорчает? Если что не так, ты мне скажи — я его на место-то поставлю.       Шульц эти расспросы кажутся странными, хотя ей понятно, что Кайзер просто насмехается. Она поправляет очки на переносице и чуть запрокидывает голову — Михаэль несколько выше Алексиса. Лукавить в данной ситуации никакого смысла нет, поэтому староста кивает и честно отвечает:       — У Алекси́ всё хорошо, поэтому в моей помощи он больше не нуждается. Сегодня было наше последнее занятие, так что он может спокойно возвращаться к своим тренировкам.       — Вот как? — удивляется парень, приподняв брови, а потом снова улыбается. — Ну это же чудесно! Я рад, что Несс более не будет отвлекаться на домашку. А то из-за его постоянных отгулов уже даже старик Ноа начал сердиться.       Амели не знает, что сказать на это, и молча кивает. Откровенно говоря, разговаривать с футболистом у неё нет желания. Ей уже хочется до дома добраться скорее.       Вероятно, заметив безучастие старосты, Кайзер хмыкает и по-театральному изящно взмахивает рукой.       — Ладно, не смею тебя больше задерживать. До встречи, jolie Amélie, — он обходит её сбоку и скрывается за высокими дверями общежития. Амели выдерживает мгновение и торопливо спускается по ступенькам.       «Это навряд ли», — едкий ответ крутится на языке, но так и остаётся непроизнесённым.

***

      — И вот мы снова встретились.       Шульц удивлённо хлопает оранжевыми глазами, уставившись на Кайзера. Тот стоит, опираясь на припаркованный перед школьным двором спорткар цвета индиго, и взирает на неё из-под солнцезащитных очков, горделиво задрав подбородок. Школьники, её одноклассники, застывают на месте, с неприкрытым любопытством разглядывая звезду национального футбола — а это он, несомненно — и девушку, к которой он обращается.       Михаэль Кайзер приехал к какой-то старшекласснице? Да это же Амели Шульц, одноклассница Алексиса Несса! Девчонка захомутала сразу двух «бастардов»? Вот так новости! Об этом нужно срочно всем сообщить!       — Прокатимся? — парень открывает дверь пассажирского сиденья и жестом приглашает девушку сесть, не сводя с неё хитрого взгляда.       Амели как-то воровато озирается и на негнущихся ногах подходит к автомобилю, настороженно забирается внутрь и даже вздрагивает, когда Кайзер закрывает за ней дверь. Затем он сам садится и заводит двигатель, транспорт резво срывается с места, покидая парковку и удаляясь от случайных наблюдателей. Хотя что толку? Зеваки уже наверняка успели наделать фото и сейчас вовсю будут ими делиться в соцсетях и сплетничать.       Судя по всему, они движутся в сторону центра. Староста переводит взор с дороги за чистым лобовым стеклом на водителя, разглядывает вытатуированную корону и узор розовой лозы на левой руке, поднимается выше, глядит на длинные пряди волос на загривке, выкрашенные в синий, на крупный цветочный бутон на шее и на практически идеальный профиль лица. Вообще-то, Михаэль очень даже красивый. На такого сложно не запасть, но, к счастью, Амели не из легкомысленных.       Да и, если уж говорить об этом, типаж одноклассника ей больше нравится. Несс выглядит мило и невинно, как герой какой-нибудь доброй подростковой мелодрамы… Впрочем, это неважно.       Шульц поправляет школьную сумку на коленях, затем машинально тянется к своим очкам и наконец спрашивает:       — О чём ты хочешь поговорить?       С тех пор, как она виделась и с Михаэлем, и с Алексисом последний раз, прошло почти две недели. Одноклассник с ней не связывается, и она подозревает, что это из-за обиды. Но с чего бы ему на неё обижаться? Ему ведь действительно больше не нужна её помощь. А общение… Ну, она ведь предложила ему звонить ей и писать, она всегда на связи. А он этого не делает — так сильно хочет общаться с ней, значит.       Кайзер её совсем не знает, и маловероятно, что он заехал за ней, чтобы познакомиться поближе. Наверняка всё дело в Алексисе. Но неужели парень настолько сильно расстроен, что даже не в состоянии набрать её номер?       — Хочешь перейти сразу к делу? — собеседник бросает на неё короткий взгляд и ухмыляется. — Похвально. Ну что ж, поговорим о делах, — он тормозит на светофоре перед зеброй, когда для автомобилей загорается красный, и начинает постукивать пальцами по перетянутому кожей рулю. — Ты должна вернуться к Нессу.       Девушка сначала удивлённо моргает, а потом хмурит брови и смотрит на собеседника уже с подозрением.       — Что это значит?       — Ты слышала, — отвечает он, не глядя на неё. — Ты должна возобновить встречи с Нессом.       Амели сильнее хмурится.       — Ничего не понимаю. Алекси́ со мной уже давно не связывался. У него появились какие-то вопросы касаемо учёбы?       Михаэль плавно давит на педаль газа, когда сигнал светофора сменяется на зелёный, и они возобновляют движение, поворачивают на перекрёстке на Дахауэрштрассе. Какое-то время он молчит, то ли раздумывая над ответом, то ли просто выжидая, а Шульц, отвернувшись к окну, сидит, терпеливо ожидая пояснений. Наконец парень подаёт голос:       — Уж не знаю, что вы такое делали на этих своих внеклассных занятиях, да только после того, как они прекратились, Несса как будто подменили. Он стал рассеянным, подавленным — ну прям смотреть противно. Даже перестал меня бесить своей перманентной щенячьей радостью — потому что не радуется всякой ерунде больше.       — Не знала, что вы так заботитесь друг о друге, — искренне удивлённо реагирует девушка, снова глядя в его сторону. Кайзер смеётся.       — Да плевать мне, если честно. Но его убитое состояние портит атмосферу в команде. А ещё из-за этого он перестал нормально пасовать. Я-то и без него забивать могу, конечно, но Ноа такой расклад не устраивает — он до меня докапывается, чтобы я с Нессом поговорил. Но поскольку я знаю, в чём источник всех проблем, разговариваю я с тобой.       — Причём тут я, не понимаю? — собеседница качает головой и с серьёзным видом поправляет очки на переносице. — У Алекси́ есть мой номер телефона. Скучал бы — давно бы позвонил или написал.       — Вот ты глупая, староста! — фыркает парень, отчего Амели возмущённо раскрывает рот, но он ей и слова вставить не даёт и продолжает: — Несс слишком труслив, чтобы навязываться. Ладно он ко мне пристаёт, потому что вбил себе в пустую голову, что мы друзья до гроба, но ты — совсем другое дело.       Амели недовольно поджимает губы и покрепче прижимает сумку к себе, как будто пытается с помощью неё защититься. Ей не нравится то, как Кайзер отзывается о ней и её однокласснике, не нравятся его странные намёки. Неужели он хочет сказать, что она небезразлична Алексису и именно поэтому парень так остро переживает их «расставание»? Но это же бред.       — И что, — небрежно интересуется она, — ты думаешь, если я снова начну ходить к нему в общежитие и объяснять французскую грамматику с задачками по химии, настроение Алекси́ поднимется сразу же?       — Ну нет, — отвечает Кайзер, — одними задачками тут уже не отделаешься. Ты должна будешь постараться и сделать всё, что потребуется, чтобы вернуть нам старого Волшебника.       — И как ты себе это представляешь?       Михаэль пожимает плечами.       — Просто будь мила с ним и выполняй его желания. Мне кажется, ничего сложного в этом нет.       — Пф, — девушка фыркает и отворачивается. — И с чего бы мне тебе помогать, скажи пожалуйста?       Парень выдерживает паузу, когда они снова останавливаются на светофоре.       — Десять тысяч евро тебя устроят?       С губ Амели слетает нервный смешок. Но, вообще-то, такая наглость злит её.       — Хочешь меня купить? Издеваешься?! — восклицает она.       — Пятнадцать? — ещё раз делает попытку футболист. Собеседница в раздражении скалится, впиваясь пальцами в свою несчастную сумку. Заметив это, Кайзер дерзко усмехается. — Хорошо, тогда как тебе такой вариант: я полностью оплачу твоё обучение в любом университете Мюнхена, хоть в государственном, хоть в частном. Что скажешь?       Шульц даже не сразу соображает, что он ей только что предложил. Он в самом деле готов оплатить ей учёбу в университете? В абсолютно любом? Только за то, что она ещё какое-то время поболтается с Алексисом?       Это заманчиво. Очень заманчиво! Но не может же всё быть так просто, правда? Гонорар Кайзера, конечно, баснословный, но она сильно сомневается, что парень готов сорить деньгами ради своего сокомандника, тем более если учесть их «высокие» отношения. Где-то здесь наверняка кроются подводные камни.       — Давай я тебе кое-что объясню, — словно услышав мысли девушки, предлагает он. — Я вижу мир вокруг себя как театральную постановку. Каждому человеку отведена своя роль, но есть такие люди, которые не в состоянии играть самостоятельно. Они как куклы, которых нужно дёргать за ниточки, чтобы добиться от них чего-то. Так вот Несс ведёт себя как кукла. Не всегда, к счастью, он не настолько безнадёжен, однако в настоящее время из-за потери способности нормально действовать он снова превратился в куклу. И тебе придётся немного подёргать за ниточки, чтобы привести его в норму.       Странные метафоры Михаэля её немного смущают. Но, кажется, она понимает, к чему он клонит.       — Выходит, я должна стать кукловодом? — делает предположение Амели, и футболист тут же заливается смехом, вызывая у неё недоумение.       — Не бери на себя слишком много, милая. В моём спектакле ты тоже не более чем кукла, однако тобой управлять буду непосредственно я, — парень вдруг резко выворачивает руль на повороте, и староста чуть не впечатывается в дверцу, несмотря на то, что пристёгнута ремнём.       Амели сердится. Ей совсем не нравится такое отвратительное сравнение. Кайзер серьёзно думает, что она будет послушно играть роль куклы и делать всё по его указке? Пускай и за деньги. Да что он возомнил о себе вообще?!       Они неожиданно заезжают в квартал, где проживает семья Шульц, и негодование девушки сменяется удивлением. Она ведь даже не называла ему адрес, как Кайзер узнал, куда ехать?..       — Итак. Ты становишься куклой для моей куклы, а я плачу за тебя в университете, — подытоживает условия сделки Михаэль, подъезжая прямо к дому Амели. — Eine Win-Win-Situation. Ты согласна? — он припарковывается и, не глуша мотор, протягивает ей руку, улыбаясь. — Я готов даже составить письменное соглашение, чтобы у нас всё было серьёзно, по-взрослому.       Амели поджимает губы, глядя на протянутую ладонь. То, что предлагает ей Кайзер, кажется почти унизительным. Но она боится, что у неё язык не повернётся ему отказать. Обучение в университете мечты стоит дорого, и у её семьи нет таких денег. Даже если она сама пойдёт работать, то едва ли сможет накопить хотя бы на три семестра.       Нельзя упускать такую возможность. К тому же, навряд ли ей придётся долго проводить время с одноклассником. Алексису ведь много не надо, правда? Неделя, две, и всё точно вернётся на круги своя. Амели в этом уверена.       Девушка молча кивает и жмёт Кайзеру руку.