Die liebe Puppe

      Амели мнётся, стоя у входа на футбольное поле, и чувствует себя почему-то неловко. Хотя нет, известно почему: она же сама сначала сказала Алексису, что заниматься с ним больше не будет, а теперь, вот, снова пришла предлагать свою помощь. Она ведь перед этим успела пообещать Шустеру помочь ему со всем домашним заданием, как только он вернётся со сборов, а в итоге отказывает ему в последний момент. Поступается своими принципами, значит. И всё из-за денег.       А они действительно составили письменное соглашение, как предложил Кайзер. Прописали условия сделки и обязательства обеих сторон, поставили дату составления, оба расписались и продублировали документ, чтобы у каждого была копия. Проблема в том, что соглашение это дедлайна как такового не имеет: Несс может «прийти в норму» как сразу после первой встречи, так и после десятой. Но Михаэль заверил Амели, что если вдруг реабилитация полузащитника затянется, он всё равно начнёт оплачивать её обучение в университете — и плевать, что это значит, что её общение с Алексисом затянется дольше, чем на полгода.       К слову, никто, кроме них двоих об этой сделке не знал. Амели не решилась признаться родителям, что подписалась на какую-то сомнительную авантюру, лишь предупредила, что снова будет задерживаться после уроков. Михаэлю попросту не с кем делиться этим, но он ясно дал понять девушке, что лучше бы Нессу не знать об их маленькой договорённости. Потому что если он поймёт, что его милая староста игралась с ним по чужой указке ради собственной выгоды, он наверняка глубоко разочаруется в ней, и тогда их сделка будет аннулирована.       Шульц поджимает губы, качнув головой, и, глубоко вздохнув, делает шаг вперёд и выходит из своего укрытия. На поле нет никого, кроме Бастард Мюнхен в полном составе, их тренера и ещё пары взрослых, видимо, тоже тренеров, которые сидят на скамье как раз рядом с выходом и о чём-то переговариваются. Ноэль Ноа не сводит острых глаз со своих подопечных, едва заметно хмурится и в целом выглядит очень серьёзно. При этом создаётся впечатление, что мыслями он находится где-то далеко от происходящего перед ним.       Девушка переводит взгляд с мужчины на команду — кажется, у них сейчас перерыв. Кто-то занят чеканкой мяча, кто-то растягивается на газоне. Кайзера заметить несложно: он лежит на спине, заложив руки за голову и вальяжно закинув ногу на ногу. Рядом с ним находится и Несс. Увидев одноклассника даже издали, Амели сразу понимает, что имел в виду Михаэль, говоря, что его как будто подменили. Алексис в самом деле выглядит каким-то… несчастным. Сидит, ссутулив плечи и поставив подбородок на колени, тише воды, ниже травы. Хотя обычно он всегда такой активный и радостный, даже после изнуряющих тренировок, словно совсем не устаёт.       Наконец Амели собирается с духом и подходит ближе к тренеру Бастард Мюнхен, а потом обращается к нему:       — Простите, мсье Ноа.       Мужчина моргает, отмирая, и смотрит на неё. Он узнаёт старшеклассницу.       — Ты же девочка, с которой занимался Несс? — Амели кивает. — Он сказал, что у него больше проблем с учёбой нет.       — Проблем нет, но директор нашей школы попросил дать ему ещё несколько дополнительных занятий по кое-каким предметам, чтобы вытянуть на максимальный балл на экзамене. Я… — она запинается и отводит взгляд. — Я не смогла дозвониться до Алекси́, догадалась, что он на тренировке, поэтому пришла сюда. Можно с ним поговорить?       Ноа быстро соглашается:       — Хорошо.       Он свистит в свисток, привлекая к себе внимание команды — однако Алексис даже не поворачивается в его сторону — а затем зовёт спокойным и чётко поставленным голосом:       — Несс, подойди сюда.       Лишь тогда парень встаёт на ноги, оборачивается и замечает её. Он, кажется, даже рот открывает от удивления. Кайзер тоже резко принимает положение сидя и бросает взгляд в сторону гостьи. Ухмыляется в ожидании новой сцены представления.       Пока Алексис широкими шагами пересекает поле, Амели стоит на месте и прячет руки за спину, опустив взгляд. Задумывается вдруг: с чего Кайзер вообще взял, что Несс так скучает по ней? А если дело вообще не в ней? Тогда она будет выглядеть просто глупо! Она ведь сама дала ему от ворот поворот, а сейчас, выходит, отказывается от своих слов. И правда, глупо.       Алексис останавливается перед старостой, сцепляет перед собой руки в замок и смотрит внимательно на неё. На его лице читается явное недоумение, а Шульц поднимает на него свои оранжевые глаза и чуть дует губы. Кому-то из них нужно явно начать разговор, вот только они оба молчат, всё не решаются проронить хотя бы одно слово.       Наконец первым сдаётся полузащитник:       — Амели, что-то случилось?       Девушка качает головой.       — Я к тебе по делу пришла, Алекси́, — она застенчиво улыбается. — Спешу обрадовать — или огорчить — директор попросил меня ещё немного с тобой позаниматься. Так что придётся тебе снова терпеть мой нудный французский и уравнения по математике.       Собеседник удивлённо моргает, приподняв брови.       — Это правда? Я… снова могу видеться с тобой? — уточняет он, кажется, всё ещё не веря услышанному, а сам уже лицом сияет.       — Да, — Амели улыбается шире и кивает, хлопнув по своей школьной сумке. — Я принесла с собой всё необходимое. У вас тренировка скоро закончится?       Несс переводит взгляд на тренера и с нескрываемой надеждой в голосе произносит:       — Ноа, можно я..?       Ноэль вздыхает и лениво взмахивает рукой, ничего не сказав. Его подопечный ахает, едва ли не подпрыгнув от радости, и снова обращается к однокласснице:       — Идём в общежитие, там сейчас нет никого!       Шульц согласно кивает.

***

      Они снова сидят в его комнате за столом, разложив перед собой учебники и тетрадки, и снова работают над классными и домашними заданиями, повторяя старые темы и заодно задевая новые. Несс снова ловит каждое слово старосты, по привычке улыбаясь ей своей треугольной улыбкой, и Шульц снова объясняет ему правила употребления частичного артикля и как строить график дробно-линейной функции. Только теперь он не отвлекается на свой телефон и внимательно слушает её, а она мысленно радуется этому и тому, что ей не приходится по два раза информацию повторять.       Алексис ведь не глупый, всё практически на лету схватывает, только из-за невнимательности раньше часто её о чём-нибудь переспрашивал.       И всё же изменилось ещё кое-что. Периферийным зрением Амели замечает, что одноклассник смотрит на неё не так, как раньше, более пристально, с какой-то странной подоплёкой, и порывается спросить её о чём-то конкретном, но каждый раз, запинаясь, меняет предмет вопроса. У неё есть предположение по этому поводу, но сама она его озвучить тоже не решается. Вот и сидят они, ни о чём, кроме учёбы, не разговаривая.       Но под конец занятия, пока девушка выписывает на листок, какие номера ему нужно будет сделать к следующей их встрече, Алексис, забравшись на стул с ногами, всё-таки спрашивает:       — Амели, скажи честно, почему ты решила снова начать заниматься? Дело же не в директоре?       Она перестаёт писать, и ручка зависает над его блокнотом. Шульц поджимает губы и, не глядя на него, отвечает:       — Если я скажу, что пришла просто чтобы увидеть тебя, ты поверишь? — потом всё-таки поднимает на него глаза и смотрит в упор. Несс больше не улыбается, и она глядит серьёзно.       Она врёт, безбожно врёт. Если подозрения Кайзера верны и Несс действительно проникся к старосте высокими чувствами, ей удастся сыграть на этом, воспользоваться манипуляциями, чтобы как можно скорее вернуть былого Волшебника в строй. Но нельзя сказать, что Амели рада этому. Вообще-то, если Алексис в самом деле к ней сильно привяжется, она даже будет чувствовать себя мерзко. Но это будет потом, а сейчас — сейчас ей просто придётся выдавать ему желаемое за действительное.       — Я хочу во всём верить тебе, — говорит полузащитник, наклонив голову набок, обхватив себя руками за колени, — но мне кажется, что в этот раз ты меня обманываешь, — девушка прищуривается. — Амели, я ведь тебя не первый год знаю. Ты совсем не умеешь подделывать свои эмоции. Пожалуйста, скажи правду.       Шульц цокает языком и отворачивается, словно по-настоящему оскорблённая. Она тоже может сказать, что не первый год его знает, потому что так и есть. Несс слишком проницательный и догадливый, а сам-то та ещё загадка, только делает вид, что простачок. Наверное, именно поэтому Михаэль считает его куклой «наполовину» — потому что Алексис une véritable louche и ожидать от него можно что угодно. И именно по этой причине Амели придётся очень исхитриться, чтобы заставить одноклассника поверить в искренность её побуждений.       Она вздыхает, откладывая ручку, потом, опустив взгляд в пол, пододвигается ближе к Алексису. Она осторожно кладёт ладони ему на колени и подаётся вперёд, заглядывает ему в лицо. Футболист после тренировки успел принять душ, пока одноклассница ждала его в комнате, и теперь от него пахнет клубникой и отдалённо шоколадом. Пушистые волосы ещё не обсохли, и редкие капли падают с них, скрываясь в вороте простой футболки.       Алексис милый, правда. Добрый и открытый, но Амели никогда не смотрела на него, как… на парня. Как на того, в кого можно влюбиться. И даже мысли не допускала, что он может увлечься ею. Мальчик, казалось, всегда думал только о футболе и о Михаэле Кайзере, который учился в соседней школе.       Но вот ведь как бывает.       — Я не вру тебе, Алекси́. Я думала, что между нами всё по-старому, пока не перестала с тобой заниматься. Знаешь, я так привыкла к тебе, что успела соскучиться за эти две недели. Я всё ждала, что ты первый мне напишешь, ведь ты сам ратовал за то, чтобы я не уходила, но… ты молчал, и я боялась, что если напишу тебе, то буду навязываться.       Несс удивлённо моргает, уставившись на старосту. Своим внезапным признанием она его обескураживает. Неужели девушка испытывает к нему нечто похожее на то, что испытывает к ней он?.. Нет-нет, тут определённо скрыт подвох! Хотя Амели никогда не была лгуньей…       Его сомнения ей понятны. Старшеклассница почти обиженно дует губы.       — Что мне сделать, чтобы ты поверил, что правда мне нравишься? — Алексис опускает голову и отводит взгляд. Тогда Амели поднимается на ноги, делает шаг назад и просит: — Встань, пожалуйста, Алекси́.       Парень мешкает, косится на неё с подозрением исподлобья. Немного подумав, всё-таки подчиняется и встаёт со стула, немного возвысившись над собеседницей. Сцепляет перед собой руки как обычно. А Шульц, напротив, расставляет руки в стороны с каким-то призывом.       — Обними меня, — говорит девушка, а он даже не сразу понимает, что она от него хочет. — Обними, — повторяет Амели.       Несс сомневается. Староста — недотрога в самом что ни на есть прямом смысле этого слова и редко кому позволяет коснуться себя. А тут вдруг сама предлагает, и кому — ему? Не любимому учителю по французскому, не подруге из класса, а ему, Нессу? Неужели она не врёт, и он ей в самом деле…       Сегодня что, какой-то праздник?       Видя, что он всё ещё сомневается, Амели громко вздыхает и вдруг льнёт к нему, осторожно заключает в свои объятия. Она кладёт голову ему на грудь, слышит, как часто бьётся натренированное сердце, чувствует кожей его тепло, а ещё она более чем уверена, что если сейчас посмотрит наверх, то увидит, как алеет от смущения его лицо. А вот она сама ни капли не смущена, хотя чувствует себя неловко.       На самом деле Амели не любит обниматься, но понимает, как это важно для такого, как её одноклассник.       Выйдя из ступора, Алексис отвечает на её объятия — он обхватывает девушку обеими руками и прижимает ещё ближе к себе, опустив подбородок ей на макушку. Ощущает ненавязчивый запах персикового сиропа, которым староста почти всегда обильно поливает свои панкейки и мороженое. Шульц такая хрупкая и маленькая по сравнению с ним, как куколка, но он не может удержать себя от соблазна стиснуть её посильнее.       Чем сильнее любовь, тем крепче объятия. Правда, этот неожиданный порыв застаёт Амели врасплох. Она ощущает, как сильные руки сдавливают её, и неосознанно напрягается, потому что к настолько близкому контакту она была не готова. Это уже даже мало похоже на дружеские объятия — оно начинает перерастать в нечто более интимное, и девушке это совсем не нравится. Но она не спешит вырываться и терпеливо ждёт, когда Алексис насытится телесным контактом.       Несс думает о том, что очень многое упускал, не обнимая старосту раньше. Возможно, будь он сам понастойчивее, этот момент случился бы гораздо дальше. Но зачем думать о прошлом, если в настоящем, в этот самый миг, это происходит по-настоящему? И теперь они смогут делать это чаще — обниматься в смысле. А может, и не только. Ведь если Шульц позволила ему обнять себя, значит, она готова к его прикосновениям. Значит, теперь он может позволить себе держать её за руку, гладить по голове, тыкать в милую ямочку на щеке, которая появляется, когда она улыбается, и обнимать: обнимать спереди, со спины, приобнимать, класть её голову себе на плечо и сидеть с ней совсем рядом.       А может, когда-нибудь они даже смогут…       — Алекси́, — раздаётся снизу приглушённый голос, — проводишь меня?       Одноклассница некстати прерывает бурный поток его мыслей. Парень медленно моргает, и пелена спадает с его разума; что-то он замечтался. Алексис с неохотой отнимает от неё руки, и Амели отстраняется, легко улыбается и машинально поправляет очки. Он кивает, соглашаясь её проводить. Конечно, он соглашается — он же не дурак, чтобы отказываться побыть как можно дольше с ней. Да и во всех фильмах и сериалах всегда показывают, что парочки обнимаются и целуются на прощание — прописная истина.       Голос в голове Несса ехидно усмехается: «С каких это пор вы стали парочкой?». Несс его игнорирует. Может, они пока себя так не объявляли, но у них есть все предпосылки для этого.       Шульц быстро дописывает для него домашнее задание, складывает в сумку свои вещи и встаёт, готовая идти. Несс открывает перед ней дверь комнаты и пропускает в коридор, но прежде чем она успевает выйти за порог, неожиданно и не совсем уверенно хватает её за руку. Амели с удивлением оглядывается, смотрит сначала на свою ладонь, вложенную в его, потом поднимает глаза на парня. Алексис под её недоумённым взглядом заливается краской и чувствует, как у него бесстыдно пылает лицо, но удивляется, стоит её недоумению смениться улыбкой.       Похоже, благодаря ему она стала улыбаться гораздо чаще.       Они молча идут по тихому пустому коридору общежития, держатся чуть на расстоянии, но Алексис её руку из своей не выпускает. Легонько стискивает узкую тёплую ладонь с длинными тонкими пальчиками, смотрит прямо перед собой и глупо, но довольно улыбается. Совсем не чувствует её напряжения и не замечает, как периодически косится на него Амели с толикой осуждения.       Счастье дуракам.       Наконец они выходят на крыльцо и останавливаются. Несс всё-таки отпускает её, и они встают друг напротив друга, глядя прямо в глаза. Шульц думает о том, что одноклассник был прав, говоря, что она совсем не умеет подделывать эмоции, но зато она умеет хорошо держать лицо, а потому её улыбка, предназначенная ему, вообще не кажется натянутой.       Девушка прекрасно видит, что он от неё хочет что-то ещё, но сомневается. Не будет ли ему много радости для первого раза? С другой стороны, если она сама чуть поторопит события, то и исцеление Алексиса наверняка не заставит себя долго ждать. Поэтому Амели улыбается чуть шире и мягко произносит:       — Я рада, что мы снова начали заниматься. Fais de ton mieux, Alexis, — потом она подаётся вперёд, кладёт руки ему на плечи, привстаёт и чмокает его в щёку, а затем так же быстро отстраняется.       Алексис замирает, хлопая глазами, касается своей щеки и замирает. Девушка в самом деле только что его поцеловала.       Не дожидаясь, пока он отомрёт, Шульц беззлобно фыркает.       — Ну до послезавтра? Не забывай писать или звонить мне, если возникнут вопросы или если просто захочешь поболтать! — она взмахивает рукой на прощание, сбегает по ступенькам, цокая маленькими каблучками, и торопливо покидает территорию спорткомплекса, не оборачиваясь. А Несс остаётся стоять на месте, неотрывно глядя ей вслед.

***

      Когда время переваливает за полночь, в общежитии все уже должны спать. Свет в комнате Несса не горит, и потому свечение от монитора ноутбука режет глаза и кажется отвратительно ярким. Там, на экране, открыта фотография старосты, одна из последних, которую она выложила в соцсеть. Шульц фотографируется нечасто, но каждый новый её снимок всегда вызывает фурор среди друзей и одноклассников.       Амели смотрит прямо в камеру и улыбается этой своей редкой драгоценной улыбкой. Она без очков, держит большую белую кружку, одета в безразмерную чёрную толстовку, платиновые волосы заплетены в небрежный хвост. Сидит на подоконнике на кухне, такая домашняя. От фотографии веет уютом. И хотя Амели улыбается, Алексис не может отделаться от ощущения, что девушка его осуждает. И даже несмотря на это он продолжает мастурбировать, прижав ладонь ко рту, чтобы слишком громко не застонать.       От возбуждения он едва ли не плачет, вспоминает тепло её тела, её сладкий запах и мимолётное ощущение мягких губ на щеке. И это только начало. Его отвратительные фантазии начинают мало-помалу воплощаться в реальность.       Пушистые ресницы подрагивают. Бисеринки пота скатываются по напряжённому лицу. Живот неровно поднимается от тяжёлого сбитого дыхания, и соски выпирают из-под пижамной футболки, пока он двигает рукой по члену, оттягивая крайнюю плоть. Головка блестит от смазки, внутри всё буквально пылает, и он с трудом сдерживает себя, вжимаясь спиной в стену и периодически неосторожно ударяясь о неё затылком. Ему очень жарко, плохо и хорошо одновременно.       Если Амели узнает, в каком русле думает о ней одноклассник и чем занимается по ночам, то непременно испытает отвращение, а сам он не оберётся стыда от позора. Как он ещё спокойно разговаривает с ней после такого, сам не понимает. Но ничего с собой поделать не может. Не может он перестать думать о ней, перестать мечтать, перестать хотеть её. Она слишком ему нравится, сильнее, чем кто-либо — он осознал это за те две недели, что не видел её. А сегодня девушка снова оказалась с ним рядом, гораздо ближе обычного, и это повлияло на Несса.       Больше он не думает о том, что когда-нибудь им снова придётся надолго расстаться.       Алексис держит в уме спокойный голос Амели с мягкой интонацией, когда она по-французски зовёт его «Алекси́». Ему вообще очень нравится слушать её французскую речь, потому что говорит она практически без акцента. Хотел бы он, чтобы она сказала ему однажды 'Je t'aime' или 'Je te désire'…       При мысли об этом Несс всхлипывает и протяжно стонет в руку. Белёсое семя пачкает неприкрытый низ живота, и он быстро вытаскивает салфетку из упаковки с прикроватной тумбы, вытирается и комкает её в кулаке. Натягивает обратно на себя штаны вместе с бельём и устало заваливается на бок, чтобы отдышаться.       Несс надеется, что сможет быстро уснуть. Завтра снова рано вставать на тренировку, потом делать домашнее задание, а потом… Его полуночная деятельность практически каждый день повторялась, когда он тяжко переживал разлуку со старостой. А теперь они снова будут видеться часто, но голос в голове издевательски посмеивается и говорит, что это ему поможет навряд ли — скорее сделает только хуже.       Парень прижимает к себе сбитое в угол кровати одеяло и прикрывает глаза, неспешно погружаясь в сон.       А Амели с экрана всё так же с осуждением смотрит на него.

Leg mich in Ketten in dunkelster Nacht In meinem Traum werd ich zum Sklaven Ich will mich geißeln, wenn ich sie seh Ich fleh sie an, mich endlich zu bestrafen Geh auf die Knie Und dann leide für sie Alles aus Liebe — Oomph!