Die liebe Puppe

      Амели везёт: сегодня у них отменили последние два урока, а потому она смогла пораньше приехать в спорткомплекс. Чем быстрее она отзанимается с Алексисом, тем быстрее попадёт домой, а это значит, что сегодняшний вечер — вечер пятницы — у неё будет абсолютно свободен и она сможет провести больше времени со своей семьёй. Они всё ещё не знают о том, чем занимается их дочь, но всё же замечают малейшие изменения в её поведении, незначительные, но всё же проявляющиеся.       Ну ещё бы: она уже почти неделю терпит Несса. Почему терпит? Потому что… Несс тоже изменился. Так сильно, что начал её почти раздражать. Раньше одноклассник был спокойным и приятным, уважающим личные границы старосты. И даже во время их длительного перерыва в занятиях, хотя Шульц было капельку совестливо, её устраивало то, что парень ей не писал, держал некую обиду на неё. Сейчас же он стал более… докучливым. Он часто ей пишет по поводу и без, звонит периодически, обнимает теперь без разрешения, берёт за руку и в принципе старается оказаться поближе к ней. Амели сама виновата — дала ему в первый раз зелёный свет, вот он и пользуется выданным шансом по максимуму.       А Амели ведь всё терпит, продолжает улыбаться ему и любезничать. Потому что перед ней стоит цель: довести начатое до конца. Она даже разместила у себя в комнате буклет с прошлогоднего дня открытых дверей в университете её мечты, чтобы каждый день напоминать себе, ради чего всё это затеяно. Ради качественного высшего образования в престижном месте, ради стажировки заграницей и гарантированного трудоустройства. У неё всё это будет совсем скоро, а дело остаётся за малым — просто вернуть прежнего Волшебника.       И, если верить Кайзеру, который ей тоже изредка пишет, методика девушки уже приносит свои плоды.       Поскольку сегодня Амели снова попала в спорткомплекс в тренировочное время, звонить она не стала: Алексис на её звонки всё равно бы не ответил. Он всегда оставляет свой телефон в шкафчике в раздевалке, как и все, так что девушка сразу направляется на футбольное поле, чтобы для приличия немного понаблюдать за тренировкой, ну и пораньше вырвать одноклассника на занятие; мсье Ноа наверняка будет снова недоволен, ну а что поделать?       В это время в коридорах на удивление шумно: какие-то спортсмены бродят туда-сюда, весело болтают между собой, ходят по кабинетам, мимо которых проходит Амели, не обращая на неё особого внимания. Её внимательные оранжевые глаза видят массивные спортивные сумки, подмечают в отдалении мальчишку, который ловко подбрасывает в руке шайбу — очевидно, это хоккеисты. А потом в голове старосты всплывает подзабытая информация: Шустер, парень из их класса, которому она тоже обещала помочь с уроками, говорил, что они как раз сегодня должны будут вернуться со сборов.       Вспомнив об этом, девушка поджимает губы и прибавляет шагу, быстро заворачивает за угол и начинает удаляться от оживлённого коридора. Получается, Шустер тоже где-то здесь? Не хотела бы она на него нарваться…       — Шульц, стой!       Амели вздрагивает, когда ей вдогонку раздаётся знакомый мужской голос. Она застывает на месте и оборачивается. К ней приближается Шустер.       Алан Шустер — гордость баварской сборной по хоккею. Высокий, статный, с жёсткими русыми волосами и острыми чёрными глазами. Симпатичный и хитрый, но эгоистичный и наглый — он совсем не похож на Алексиса — скорее, на Михаэля — а девочкам во всей параллели нравится, чем умело пользуется. Но Амели никогда под его чары, к счастью, не попадала.       Они договаривались, что она станет заниматься с Аланом, как только он вернётся, и в итоге в самый последний момент отказала ему, толком не объяснив причины. Смотреть в глаза однокласснику ей немного даже стыдно. Не то чтобы она обязана им всем помогать, но она же всё-таки староста… Да и учителя делали ей поблажки за это, потому что знали, что девочка делает доброе дело, повышает успеваемость в своём классе и улучшает их школе статистику.       Шустер встаёт напротив неё, возвысившись и сложив руки на широкой груди, смотрит пристально сверху вниз, поджимая тонкие губы. Амели сначала пытается смотреть на него исподлобья, но даже и секунды не выдерживает, опускает взгляд и начинает теребить подол рубашки, прижимая к себе школьную сумку.       — Привет, Шустер… — тихо бормочет она.       Заметив, как староста перед ним сразу поникла, парень громко вздыхает и опускает руки по швам, принимая более расслабленную позу.       — Не ожидал увидеть тебя здесь. Шульц, может, объяснишь, почему ты передумала со мной заниматься? Я так ничего и не понял, а директор, оказывается, вообще не в курсе!       Амели, разумеется, не могла ему рассказать в чём дело. Если соврёт, мол, Нессу понадобилась её помощь, то Алексис поймает её на лжи. Если соврёт, что у неё нет времени, то на лжи её поймают уже учителя. Сказать, что просто не хочет ему помогать? Ну нет, тогда он обязательно начнёт пускать о ней грязные слухи и девушка упадёт в глазах одноклассников и растеряет весь свой авторитет! Этого допустить она точно не может.       — По семейным обстоятельствам… — снова неуверенно бурчит в ответ, старательно пряча взгляд, хотя прямо-таки чувствует, как чёрные глаза собеседника буравят её.       Чёртовы проницательные мальчишки.       — Что это значит? — уточняет парень, а в низком голосе отчётливо слышно недоверие.       — Это значит, что у меня нет возможности надолго задерживаться после школы. По какой причине — извини, это уже не твоё дело, — наконец девушка смотрит на него и слегка хмурится, делая вид, что крайне огорчена его расспросами. Но одноклассник и бровью не ведёт.       — Неужели? Тогда что ты забыла в спорткомплексе? — Алан указывает большим пальцем себе за спину. — Парни говорят, ты тут уже не первый раз крутишься. И я бы понял, если бы речь шла о том времени, когда ты ходила к Нессу. Но они уверены, что ты здесь всю эту неделю появляешься. Явно же не просто так.       Шульц сжимает кулаки, потому что начинает злиться и нервничать сильнее. Правду говорят, что мужчины — сплетники похуже женщин, всё заметят, обо всём доложат, даже о том, о чём не надо! Ну и как ей теперь выкручиваться? Нужно скорее сворачивать диалог, пока она совсем не загнала себя в ловушку.       — А ты больше слушай своих парней, — огрызается Амели и делает шаг назад, собираясь отступить. — Мне некогда. Если у тебя всё, я пойду с твоего позволения, — но когда девушка уже развернулась и собралась, откровенно говоря, сбежать, Шустер вдруг подаётся вперёд и хватает её за руку, воскликнув:       — Стоять! — и разворачивает обратно к себе. Хоккеист от недовольства слегка не рассчитывает силу и сдавливает хрупкое запястье. Староста шипит от болезненного ощущения, понимая, что после хватки наверняка останутся синяки.       — Шустер, хватит!.. — она дёргается, повысив голос, но быстро берёт себя в руки и с осуждением пялится на него поверх очков, сползших на носу. — Отстань уже от меня.       — Отстану, когда ты признаешься наконец! — парень притягивает её ближе к себе.       — Да в чём я должна признаться? — Шульц делает вид, что правда не понимает его. А ещё она надеется, что на шум выйдет кто-нибудь из взрослых и наконец приструнит взбесившегося юнца. — Если ты так боишься по поводу того, что не сможешь сдать экзамены, то я попрошу Хельгу из параллели тебе помочь. Помнится, ты с ней даже танцевал на хэллоуинской вечеринке.       — Да на кой чёрт она мне сдалась? — цепкие пальцы хоккеиста слегка разжимаются, но всё ещё не отпускают её. — Я хочу, чтобы ты со мной занималась. Ты же лучшая у нас, Шульц. Амели!       — Амели!       Два мужских голоса звучат практически одновременно. Одноклассники одновременно оглядываются и видят, что чуть в отдалении от них неожиданно появляется… Несс. Парень стоит, сцепив перед собой руки в замок, и по привычке улыбается треугольной улыбкой, оглядывая их. Алан тут же выпускает старосту, и она отстраняется от собеседника на достаточное расстояние, подбирается поближе к Алексису.       Выбирает меньшее из двух зол, так сказать.       Несс быстро обводит её фигуру взглядом и цепляется за проступившие пальцевые следы на тонкой коже в том месте, за которое её секунду назад хватал Шустер. Держал так сильно, что оставил синяки. А ещё — Несс слышал — наглец заявил, что хочет Амели. Вернее, что хочет, чтобы она, Амели, занималась с ним. Его Амели! Ну разве это нормально?       — Шустер! — наигранно приветливо восклицает Алексис, пряча руки за спину и обходя девушку, приближаясь к однокласснику. — Давно тебя не было видно. Как успехи? Слышал, вы на днях сборной Берлина продули. Бедняжки!       Алан с недоумением выгибает бровь, уставившись на подошедшего парня. Потом переводит взгляд ему за спину. Амели смотрит на Алексиса с явным облегчением и ждёт. И кажется хоккеисту, что он в своих догадках всё-таки был прав, а слухи ничуть не врали.       — Это и есть твои семейные обстоятельства, староста? — парень надменно задирает подбородок. — Всё-таки спуталась с этим озабоченным уродом?       Улыбка Алексиса едва заметно меняется, и выражение его лица становится угрожающим. Амели не видит этого сейчас да и раньше никогда не наблюдала, а вот Алан часто становится свидетелем того, как меняется Несс, когда злится. Чаще всего это происходит из-за того, что кто-то нелестно отзывается о самопровозглашённом императоре Бастард Мюнхен, Кайзере, но в этот раз причина абсолютно банальна — всё дело в девчонке.       Шустер чуть наклоняется, криво ухмыляется и, понизив голос, произносит:       — А ты знал, что у стен тоже есть уши, Нессхен? — потом выпрямляется и снова переводит взгляд на удивлённую девушку. — Кстати, Амели, не советую здороваться с ним за руку. А то мало ли что он дел…       Шустер не договаривает — ему в лицо прилетает кулак. Плотная грубая ткань тренировочной перчатки усиливает неприятные ощущения от удара, но этого недостаточно, чтобы свалить хоккеиста с ног. Алан хватается за разбитый нос, гневно стреляет глазами в сторону одноклассника и скалится. Несс не прекращает улыбаться: подаётся вперёд, заглядывая ему в лицо, и язвительно произносит:       — Ой, Шустер, ты что-то хотел сказать? Извини, я перебил тебя.       Амели, испугавшись, прислоняет руку ко рту и хлопает глазами, уставившись на соперников. Это действительно было неожиданно. Алексис ведь неконфликтный и добрый парень, всегда таким был! Неужели его настолько разозлили слова Алана?..       Но что он такого сказал?       — Вот ведь ублюдок, — цедит сквозь зубы Шустер, а в следующий миг набрасывается на одноклассника и валит его на пол. Завязывается драка.       Девушка в ужасе смотрит на катающихся по полу мальчишек, впав в ступор. Она впервые оказывается в такой ситуации. Раньше ей никогда не приходилось становиться свидетельницей драк. Что она должна сделать? Ну конечно, остановить их! Но не сама же, правильно? Нужно позвать кого-то из взрослых!       И всё же, надеясь на благоразумие парней, она предпринимает слабую попытку достучаться до них:       — Ребята, перестаньте! — но те, кажется, её вообще не слышат. — Алекси́, пожалуйста!       На гам в коридор стекаются другие хоккеисты, и они сразу же пытаются разнять драчунов. Из кабинетов выскакивают тренера, кто-то из взрослых начинает кричать, чтобы позвали Ноа. А Амели смотрит на этот спектакль, смотрит на брыкающегося Несса и начинает сомневаться: а насколько хорошо она вообще знает своего одноклассника?

***

      Ноа отчитал Несса, как нашкодившего ребёнка. Драка со спортсменом, так ещё и из другой команды, — это недопустимо! Неспортивное поведение со стороны полузащитника могло дорого ему стоить, но, к счастью, тренер Шустера и Ноа сошлись на том, что обе стороны виноваты в случившемся, а зачинщиков нет.       И вот Ноэль целых пятнадцать минут промывал мозги своему подопечному, рассказывал, как важно ему сохранять репутацию, чтобы команда не потеряла своё лицо, как и сам футболист. Алексис делал вид, что внимательно слушает тренера и, конечно, осознаёт свою ошибку, а сам мыслями возвращался к однокласснику и к старосте. Он ведь в самом деле приревновал Амели к нему. А потом испугался, что Алан опорочит его в глазах девушки, потому и ударил. Сам от себя не ожидал, потому что до этого ему приходилось вступать только в словесные перепалки, а тут…       Он соврёт, если скажет, что ему не понравилось. Шустер давно напрашивался на трёпку за своё высокомерие, а тут и повод благородный, можно сказать. И не страшно, что ему придётся после такого самому отстирывать уже засохшую кровь и сопли хоккеиста с перчаток. Зато он показал Амели, что готов вступиться за неё. Эта драка же была ради неё.       Несс попросил Шульц подождать его, чтобы они потом вместе пошли в общежитие. Однако чем дальше парень шёл по коридору, приближаясь к месту, где оставил девушку, тем отчётливее слышал пару голосов: один принадлежал старосте, а другой… Кайзеру. Михаэль и Амели точно разговаривали о нём.       Алексис останавливается за углом, который отделяет его от собеседников, и затаивает дыхание, прислушиваясь, вжимается в стену.       — …Старик явно недоволен, — говорит Кайзер. — Несс из нас из всех вообще самый неконфликтный, а ты его на драку сподвигла. Смотри, как бы Ноа не запретил вам встречаться.       — А чего я-то сразу? — недовольно бурчит Шульц. — Я же не виновата, что на Шустера наткнулась. Это они сцепились, причём вообще не из-за чего.       — Факт остаётся фактом, куколка: ты в своей реабилитации Несса перебарщиваешь. Он, если хочешь знать, без мысли о тебе ни минуты уже не проводит. Стал тебя в речи упоминать чаще, чем меня, я почти ревную! — собеседник явно издевается.       Несс слегка хмурится, слушая сокомандника. А он сам за собой такого даже не замечает — ну, что так часто о старосте разговаривает. Удивительно даже, что Кайзер на это внимание обратил.       — Но разве ты не этого хотел? Алексис становится таким же, как прежде.       — И даже хуже, — насмешливо парирует Михаэль. — Я не говорю, что это плохо. Просто новая версия Волшебника кажется немного — как бы это сказать? — неуправляемой. Боюсь даже представить, что ты такое с ним делаешь, что в нём эта дикая сущность просыпается.       В отличие от Алексиса, который до сих пор недоумевает по поводу того, что слышит, Амели сразу распознаётся дурацкий пошлый намёк.       — Придурок, — девушка презрительно фыркает. — Алекси́, в отличие от тебя, хороший мальчик и свою меру знает, — а потом добавляет, понизив голос: — Ну почти…       — Неужели? — задорно спрашивает Михаэль. — Удивительно! На месте Несса я бы давно потребовал большего, — раздаётся странный шлёпающий звук, и парень издаёт смешок: — Да ладно тебе, шучу я! Но ты же, куколка, понимаешь, что если до такого дойдёт, тебе придётся выполнить и такое желание Несса? У нас скоро матч со сборной Италии, и я хочу, чтобы «магия» Волшебника была с нами. Иначе наш договор аннулируется.       От медленно доходящего до Алексиса осознания у него глаза округляются от шока, и он вытягивается в лице.       — Не дойдёт до такого, — уверенно заявляет Амели. — Я знаю, что Алекси́ постесняется просить меня об этом, даже если сильно захочет.       — Я бы на твоём месте не был так уверен. Но хорошо для тебя, если так, — Кайзер хмыкает. — Ну раз ты с Нессом ничего такого не собираешься делать, может, мы с тобой…       — Va-t'en!       Кайзер снова смеётся.       — Что-то мне подсказывает, что ты моим предложением недовольна. Ну да я не настаиваю. Если что, ты знаешь, где меня найти.       Алексис медленно разжимает крепко сжатые кулаки и перестаёт стискивать зубы. Он пока не разобрался в том, что услышал, но одно понял наверняка: Кайзер договорился с Амели, чтобы она возобновила с ним общение и позволила чуточку больше, чем просто занятия по учёбе. Вот почему староста так неожиданно появилась, вот почему стала более открытой с ним — потому что это условия Михаэля. Даже интересно, что футболист пообещал ей за это. Интересно, но не столь важно.       Важно то, что Амели ему соврала и продолжает врать до сих пор. Просто играется. Он ей душу открыл, а она…       Кайзер неспроста назвал её куклой — наверняка это её роль в их маленькой постановке. Кукла, которой руководит Кайзер и которая руководит им, Нессом. Не самая простая схема, но рабочая, очевидно, ведь они действительно начали добиваться того, чего хотели — Волшебник вернулся и стал почти таким же, как раньше.       Расслабившись и нацепив на лицо маску дружелюбия с фирменной улыбочкой, парень выныривает из-за угла и почти нос к носу сталкивается с Михаэлем, который как раз собрался уходить. Несс в удивлении отскакивает, как будто испугавшись.       — О, Несс! — Кайзер ухмыляется. — Ну что, старикан долго на мозги капал? Или как обычно лениво побурчал себе под нос и отправил тебя восвояси?       Алексис пожимает плечами, не меняясь в лице, потирает рукой себе шею сзади.       — Просто сказал, что я должен следить за своим имиджем и не ввязываться в передряги. Ноа не сильно ругался.       — Ну и чудесно, — Михаэль хмыкает и взмахивает рукой на прощание, прежде чем возобновить движение. — Ну бывайте, голубки.       Несс кивает и переводит взгляд на Шульц. Та стоит чуть в отдалении, прижимает к себе школьную сумку за длинную лямку обеими руками и неловко ему улыбается. Наверное, надеется, что он не слышал их разговор. Такая же собранная и тёплая, как всегда, но теперь он понимает, что всё это лишь игра. И от осознания этого так горько на душе, неприятно. Староста, которую учителя им всем всегда ставят в пример, староста, которая пахнет сладкими персиками и домом, староста, о которой он грезит наяву, оказалась просто манипуляторшей и лгуньей. Она ему соврала.       Непростительно.       Алексис подходит ближе к девушке, а сам в мыслях неосознанно прокручивает брошенную Кайзером фразу: «На месте Несса я бы давно потребовал большего». Парень протягивает ей руку, не прекращая улыбаться, чтобы пойти с ней в общежитие, и Амели послушно вкладывают в его ладонь свою. Послушание — вот что важно для исполнения их с Михаэлем плана.       Ну что ж, Несс услышал Кайзера.

***

      Алексис сидит на кровати, забравшись на неё с ногами, и обнимает со спины Амели. Они успели совсем немного позаниматься алгеброй, пока она была увлечена уравнениями, а он думал о том, как ему лучше воспользоваться полученной информацией. И когда он наконец решился, то попросил её отвлечься — сказал, что сегодняшний инцидент с Шустером так огорчил его, что ему просто необходимо отвлечься. Объятия с любимой одноклассницей — лучшее лекарство, особенно если объятия настолько близкие. Разумеется, отказать ему девушка не посмела.       И вот они сидят, и Амели послушно ждёт, когда Алексис насытится контактом с ней. Она чувствует, как крепко он прижимает её к себе, играючи цепляется пальцами за низ её футболки, задевая кожу на животе и тем самым вызывая мурашки. Несс тихо дышит у неё над ухом, вдыхая аромат персиков, прижимается щекой к мягким русым волосам и думает о том, как часто он мечтал, что староста окажется у него между ног хотя бы вот так. А сегодня, возможно, случится даже больше.       Нет, не возможно, а точно.       Когда парень вдруг полностью запускает тёплые ладони ей под футболку, Шульц вздрагивает и машинально подаётся вперёд, пытаясь отстраниться, но Несс её не отпускает.       — Алекси́, — неуверенно зовёт она, — что ты делаешь?       Несс с шумом выдыхает, отчего её волосы у виска шевелятся, и ведёт одну ладонь выше, пересчитывая рёбра и подбираясь ближе к кромке бюстгальтера. Девушка кладёт свои руки поверх его, пытаясь остановить, и напрягается, но его это не останавливает.       — Je te désire, Amelie, — с улыбкой на губах шепчет Алексис, — я тебя хочу, — а у неё глаза от шока округляются.       Он вжимает её в свою грудь и сдавливает в своих объятиях, чувствуя, как старосту начинает мелко потряхивать. Раз уж они так сильно хотят вернуть Волшебника, Шульц придётся хорошо постараться. А Несс по полной воспользуется представленной возможностью. Даже если одноклассница будет этому не рада.

내 가슴팍엔 흉터 gone bad 심장을 긋고 gone dead 네가 알던 that good boy's gone bad Now (난 날 죽여 죽여놔)

Good Boy Gone Bad — TXT