Dark Madness

      Вечер радовал своей погодой, создавая хорошее настроение. Голубо-оранжевое небо отдавало приятной дымкой с лиловым оттенком и не спешило в скором времени полностью почернеть. В тёплом воздухе пахло прощальным летом, цветущими цветами и уличной выпечкой. Сладкий запах чего-то радостного и всегда запоминающегося сопровождал всю дорогу. На улице только начинали зажигаться фонари. Всюду слышно радостные голоса детей, бегающих на площадках, где-то вдалеке журчит фонтан, струящийся из земли, под прохладные ручейки которого подставляют руки. На лицах многих прохожих можно различить приятную тоску от скорой смены времён года. Тёплое время настанет снова только через год, сейчас это всё резко прервётся, настанут постоянные дожди и неприятный зыбкий холод, от которого хочется сбежать как можно скорее. Меланхолия и тоска станут постоянными спутниками, от которых некуда будет деться, и они поселятся в каждом доме до прихода зимы. Постоянные мысли о лете так и будут вертеться в желании снова его увидеть, особенно когда оно не очень радовало жаркими деньками.       Сынмин возвращался домой, такая погода поднимала настроение и ему, но для полного наслаждения ему мешал его верный собеседник, а вернее его нескончаемые нотации. Джисон то и дело продолжал ворчать и выводить друга на разговор, но тот был непреклонен и только бросал короткие ответы, потому что знал истинную цель разговора. Он остановился, заприметив через дорогу ресторан, обвешанный зажжёнными гирляндами, и яркий вход в него, украшенный цветами. Гости сменялись, заходя и выходя из здания. Кто-то закуривал сигарету, кто-то также любовался вечером, кто-то, не смущаясь прохожих, стоял в обнимку и отдавался несдержанным поцелуям. Но он знал, что для всех них цель прихода на мероприятие - это виновники торжества, находящиеся внутри. А для него же виновница. Сынмин остановился, продолжая смотреть на здание, и заметил, как рядом затих Джисон.       -Вот и до Арин допетляли, - отозвался он.       Каждый из них завороженно смотрел на здание и ждал, когда же из входа может показаться девушка в чёрненьких маленьких туфельках и белом платье, и каждый чувствовал вину перед ней и перед своим другом.       -Хёнджин так ждал этого дня, - нарушил тишину Джисон, - Всё рассказывал до мелочей, и ведь каких-то два дня... - он не договорил, стараясь сдержать подступающую ярость и горечь, от которых не может избавиться в последнее время.       -И это было его истинным желанием, - тихо обронил Сынмин. Ведь именно по этой причине Хёнджин впервые не отправился по воронке.       Вот показался жених и о чём-то радостно разговаривал со своими приятелями. А невеста всё не появлялась.       -Ты был на свадьбе своей сестры? - возобновил разговор Сынмин, чтобы скоротать время, пока они пристроились неподалёку на одной из скамеек и караулили гостей.       -Я умер на пару дней раньше, - слова вырвались легко, были произнесены без тоски и сожалений.       -Я знаю, я имел в виду после.       Джисон подозрительно глянул на него.       -Откуда тебе об этом известно?       -Я предположил, - отозвался он, даже не глядя в сторону собеседника. Было это правдой или обманом - сложно понять. Джисону, по правде, даже было без разницы.       -Нет, - снова было сказано легко, - но я жалею, что не был там. По крайней мере это стоило запомнить.       -Зачем коришь себя? Цепляться за прошлое и забывать о настоящем, зря.       -Потому что у меня нет настоящего, я и сам прошлое, - спокойно отозвался он, но Сынмин понял, что слова задели.       -Это не так, нам прошлое не даёт жить. Ты же сам презрительно относился к тому, что остальные не могут оставить всё позади и смириться с происходящим. С каких пор переменился? - конечно же, он знает причину.       Сынмин нетерпеливо поглядывал на дверь, девушки всё не было и не было, как бомба замедленного действия, будто выжидает, когда они рассорятся, скажут друг другу, что накопилось в душе, и первые трещины уже начались.       -Знаешь, Сынмин, - с усмешкой произнёс Джисон, - разве ты отличаешься от нас? Во всём. Не ты ли временами ездишь к тому магазину, прогуливаешься по одной и той же улице, заглядываешь в то обшарпанное здание. И это не только из-за отношений со стариком, который, да, стал твоей опорой. Но признайся самому себе, что ты каждый раз вспоминаешь хорошие отношения со своим отцом, который просто тебя предал. И ты прекрасно понимаешь, что этого больше не будет, - словно выплеснув весь яд, парень отвернулся и начал наблюдать за парой курильщиков, у него у самого появилось желание, особенно сейчас. Раньше в молодости он баловался этим пару раз, но после смерти не изъявлял желание. Смерть, как легко стало восприниматься это слово, о котором он и не думал, пока жил. Всё казалось чем-то далёким, чего бы его не касалось, и в итоге настигло в самый непредсказуемый момент, когда парень не успел взглянуть заново на жизнь. Возможно всему виной его ошибки. Но что он, что Сынмин правы, уже поздно оглядываться назад. Словно пелена, как вспышка, он отошёл от накатившей злости и сочувственно глянул на младшего. Виноват, перегнул, пронеслось в голове. А Сынмин продолжал спокойно сидеть и смотреть на здание, но Джисон то знал, он только что дал сорваться и открыться заново его внутренней ране.       -Сынмин, я...       -Нет, - отрезал он спокойно, - ты прав, не буду скрывать. Мы все не любим слушать правду, но когда-то её приходится принимать.       -Разве не устраивает жить по лжи? - заинтриговано продолжил Джисон, поражённый его ответом.       Помолчав пару секунд, Сынмин ответил:       -Тогда ты мог наблюдать, куда катится жизнь такого человека, - безусловно он имел в виду себя, и что происходило с ним раньше.       Джисон ничего не ответил, продолжая смотреть на приятеля. Как они оба изменились, и куда катятся их отношения. Они встают по разные стороны, не соглашаясь друг с другом. Их настрой подкосили теперь уже не только уход Чана, но и потеря младшего, и кажется невозвратной точкой их споров стал сегодняшний разговор с Минхо. Они как раз от него возвращались, беседа была на пределе серьёзной и вызвала слишком много споров, которые и продолжались всю дорогу.       -Вот поэтому я и хочу, чтобы у тебя была такая возможность. Что ты удумал, сам понимаешь? -спокойно и убедительно продолжил он, будто пытался поговорить с ребёнком, - Когда Чонин узнает, устроит тебе по самое не хочу.       -Ты сам знаешь, что это единственный правильный вариант.       -Даже он заставил тебя задуматься, - Джисон настаивал на своём, решив ещё упомянуть Минхо. Он пренебрежительно относился к имени, стараясь вообще его не произносить, - Да какого чёрта, Сынмин! Знаешь, что я тебе скажу, ты не черта...       Последние слова Сынмин окончательно пропустил мимо ушей. Они оба в чём-то правы и не могут понять друг друга сейчас. Все на взводе. Но то, о чём они спорят, в итоге решать всё равно ему.       -Слышишь? - произнёс он, и горячая речь Джисона тут же оборвалась.       -Что? - ему показалось, что он ослышался, но, конечно, было очевидно, малой его опять не слушает. Прислушавшись, он всё же уловил такое дальнее знакомое звучание, как слабое дуновение ветра, пробудившее в воспоминаниях один из его вечеров девяностых годов. Когда в одном из номеров гостиниц, поздно ночью, без света, он, расположившись в кресле за компанию с бутылкой чего-нибудь крепкого, обычно по дороже, смотрел на спящую девушку, слегка прикрытую простыней, чей аромат витал в комнате, а горячее тепло её тела до сих пор можно было ощутить на коже. Коряво чёркал в тетради свои мысли, складывавшиеся в очередной текст песни. Поглядывал в окно, опрокидывал очередную рюмку, затуманивая разум и давая разыграться чувствам, и снова смотрел на девушку, которая была его спутницей пару вечеров до тех пор, пока он не уедет в другой город и напрочь забудет о ней. Так было всегда, новый взгляд- новая история. Но всё же он вспомнил одну из них, именно ту, при которой и сочинилась эта песня, которая еле различимо раздавалась из глубины здания. Такая же медленная, нежная, утончённая, заставляющая забыться, как и она сама. Когда-то тогда, в период отдыха от его постоянной суматохи, внимания и шума, он вдали отсюда, на берегу Сицилии, жарким ранним утром, почему-то послушавшись, пошёл следом к берегу моря. Аромат цветения апельсинов и соленного моря впитывался в кожу, дурманил. Казалось, что рядом больше никого и не было, все исчезли и остались только они на этот краткий миг. Она босиком шла по мокрому песку, а вода щекотала ей ноги. Волосы и белоснежное платье развевались от слабого ветра, тоненькие, худые руки иногда приподнимались, чтобы удержать равновесие. Он шёл рядом по сухому песку, не отрывая от неё взгляда. Он любил женскую красоту, восхищался ей. Ведь насколько эти девушки изящны, нежны, но так могут затуманить разум и пленить одним лишь взглядом, что становишься настолько беззащитным, не в силах этому сопротивляться. Все эти мысли, чувства по-настоящему передавались у него только на бумаге, на словах был скуп. Его взгляд всегда был изучающим, он постоянно о многом думал, смотря на них. А насколько любил узнавать их изнутри понемногу, медленно, не торопясь, как распускающиеся цветы, душу, мечтания, мысли, ценности. Многие были слишком похожи и только некоторые, как и она, были своеобразны и завораживали больше чем своей внешней красотой. Как и сейчас эта юная девушка настолько хрупкая и прекрасная, о чём-то так мечтательно и блаженно говорила, смотря на эту шумную глубокую бесконечную даль, в конце которой вскоре покажется солнце, словно дорога жизненного бесконечного глубокого пути, на вид спокойного и беззащитного, и только в самом вдалеке, как мечта, как желание и вера в лучшее, оно заискрится, всё больше и больше переливаясь и сверкая, развеивая страхи и принося ту самую надежду после долгого тяжёлого пути. Кажется эти слова он и услышал от неё, о чём и сам думал. Мысли переплетались, были едины как родственные души, и такое впервые. Она всё говорила и говорила. Речь была настолько легкой и блаженной, как этот шёпот волн и тишина мирного утра. Так же, как и многие, верила в светлую чистую любовь, поглощённая тем, что её окружает. А он почему-то слушал, забавлялся и также поддавался её словам, мог поговорить обо всём и не сожалеть, зная, что вскоре также растворится, развеет о себе воспоминания и разобьёт её невинные мысли и чувства. Возможно ей сейчас уже за сорок, да и он бы тогда не сверкал своей прежней самоуверенной красотой. Если была бы у него возможность таким же тихим солнечным утром пройтись по тому берегу вместе с ней, изменил бы он что-нибудь тогда или же сожалел о многом, если бы встретился с ней спустя годы. Неважно! Как и неважно со всем остальным, с такими же историями, с такими же взглядами, сколько можно собирать сожаления. Сколько ж и времени прошло, но и кажется будто нисколько. Да, он был ужасно глуп, может, стоило ему приглядеться, не относиться к этому поверхностно. Может, узнал бы он какую-нибудь из них получше, влюбился, поселился на каком-нибудь берегу моря, видел бы в своей возлюбленной истинный смысл жизни, как и она в нём. Рука бы также коряво выводила слова новых песен о любви к ней, только он бы уже не скупился говорить ей этого вслух. Он бы полностью поменял свою жизнь, и не было бы этого дурацкого столкновения, аварии. Поздно, слишком поздно об этом думать, да и не нужно. Есть ли в этом смысл сейчас, терзать свою пустую, мёртвую, витающую, блеклую душу? Он мотнул головой, отгоняя воспоминания. Гости по исчезали внутри, как и жених, очевидно, он скорее всего протянул невесте руку, и они сейчас в центре зала, обвив друг друга руками, продолжают медленно двигаться в такт плавной мелодии, не отрывают друг от друга взгляд и дают слова вечной любви. Будет ли оно правдой? Ему бы этого хотелось, иначе в далёком будущем, что он скажет Хёнджину? Только то, что его Арин светится от счастья. Должна будет светиться.       -Наын недавно слушала твои песни, - Сынмин наблюдал, как Джисон застыл, едва распознав свой же голос, и теперь вновь вывел его на разговор, -Я оценил.       -Как будто в первый раз слушал, - фыркнул Джисон, хоть и было приятно до глубины души.       -Прислушался, - отозвался тот, отчего у каждого вырвался смешок.       -А ей? - чуть погодя произнёс парень, умирая от любопытства.       -Безумно, - задумчиво проронил он, вспоминая этот момент. Её завороженный и восхищённый взгляд, обращённый на крутящуюся пластинку. Лучи солнца, проходя в окно, падали ей на лицо. Она не морщилась, словно не замечала, так погрузившись в слова и голос, будто излечиваясь этим от внутренней боли. Слабая грустная улыбка, которая могла о многом ему сказать. Он наблюдал за ней из начала комнаты, и она казалась ему такой недостижимой словно нарисованной очертаниями света. Будто он её выдумал и такой девушки, которая настолько понимала и изменила его никогда не существовало. На секунду он и вправду в это поверил, пока она не почувствовала его присутствие и не посмотрела в ответ, тут же становясь счастливее. А он же от этой улыбки мигом почувствовал, как всё внутри вспыхнуло и расцвело, тот постоянно потухающий огонь, переходящий в пожар, который под силу разжечь и удержать только ей. Он чувствовал себя живым рядом с ней. Сынмин не будет говорить Джисону, что же он в итоге больше запомнил: песни или её светлый, загадочный, настолько нереальный образ.       -Дождались.       Сынмин отвлёкся от воспоминаний и сразу же посмотрел в сторону входа, откуда появилась девушка в свадебном платье, высокого роста, с тёмными волосами. Она громко смеялась и бежала к своим подругам. Как и младший брат девушка вся светилась от счастья. И этого чувства от них до бесконечности хватило бы окружающим. К сожалению, ему придётся подорвать её радость. Сынмин достал из внутреннего кармана рубашки маленький, слегка помятый, неподписанный конверт и повертел его в руках.       -Значит пора.       Незнакомый мужской голос отвлёк девушку от разговора.       -Извините, Арин?       Она обернулась и увидела подходящего мужчину.       -Да, - неуверенно произнесла она и пыталась вспомнить, видела ли его раньше.       Парень остановился напротив и взглянул на вход и снова на неё.       -Вас можно поздравить... - издалека начал он.       -Да, а вы?       -Мы не пересекались с вами, вы меня не знаете, - Сынмин ненадолго засмотрелся на её лицо. И вправду они так похожи, Хёнджин должен был увидеть её сегодня, и был бы безумно счастлив. Но, а ему самому не стоит тянуть, - но я хорошо знал вашего брата.       На её лице отобразился испуг, она сделала шаг назад, не веря в то, что услышала.       -Как вы... можете его знать, он был совсем мальчишкой... - Было видно, что он выглядел старше.       -Тем не менее мы были с ним знакомы последнее время. Но я пришёл говорить не об этом, - он достал и протянул конверт, - Хёнджин написал это в больнице, когда был совсем плох, попросил передать в день вашей свадьбы, - и тут же исправился, - вернее, если бы он наступил.       Девушка, не веря, взяла листок, который задрожал у неё в руках и, косясь на парня, открыла конверт. Кажется при первых же строках она вздрогнула и приложила руку ко рту, пробегаясь всё по одной первой строчке, и всхлипнула. Она поверила, вернее Хёнджин знал, как она может поверить.       -Как... -дрожащим голосом проговорила она, - Почему вы не сделали этого раньше? Почему он передал его именно вам?       Сынмин молчал, медля с ответом и наблюдая за её тоской и страданием. Она любила своего брата, несмотря на всё, что было. Её стекающие слёзы, громкие всхлипы, которые она не могла сдержать. Ему было неловко быть свидетелем её чувств, да и многие гости стали обращать на них внимание, поэтому парень решил удалиться.       -Рад, что это письмо смогло оказаться у вас, - врёт без сожалений, но не правду же ему говорить, как оно в итоге оказалось у него. А вот следующие слова, он скажет искренне, - ваш брат был светлым и неунывающим человеком. Я никогда не встречал таких, рад, что судьба пересекла меня с ним.       -Да, он был таким...невинным, весёлым...младшим братом, - её голос дрожал, она сложила письмо, чтобы вернуться к нему в одиночестве.       Бросив прощание, он развернулся и ушёл, пока Арин так и не смогла ничего сказать на прощание и, только наблюдая за уходящим мужчиной, беззвучно произнесла спасибо. Скорее всего этот человек тоже был пациентом, и там они познакомились, да, это вполне могло быть возможно, Хёнджин очень общительный.       Сынмин завернул за угол, откуда за происходящим наблюдал Джисон, нацепив свои очки.       -Молодец, мир не забудет твоего подвига.       -Иди ты, - без злобы бросил Сынмин. У самого неприятный осадок от той сцены.       -По крайней мере мы сделали то, что должны, хоть и было рискованно, - Джисон догнал парня, -Хёнджин заслуживал этого, сказать, что не успел за свою короткую жизнь, - приободрил он, похлопав по плечу, и заметил, как Сынмин с ним согласился.       Младший долго и упорно старался научиться соприкасаться с предметами, просил Джисона научить его. При первом общении с Наын его навыки не показали хорошего результата, и он продолжил дальше. Как заметили остальные призраки, этот навык давалось освоить ему с трудом, но он не сдавался. И всё же, через время, смог уверенно взять ручку и написать это письмо, изначально планируя подсунуть его сестре. Об этом знали и призраки и Сынмин, но не стали его отговаривать, хоть и обнаружить такое пророческое письмо спустя столько лет, сулило не мало проблем. После произошедшей утраты младшего, они решили выполнить его желание и даже более выгодным способом отдать его. Конечно, кроме неровного узнаваемого почерка было именно то, что это письмо невозможно было повторить. Так написать мог только сам Хёнджин. Не могло всплыть ни единых подозрений, что это сделал кто-то другой, оно было слишком личным. Это были его последние слова которые он оставил, исчезнув с этого мира. Они пронеслись вместе с ветром, впитываясь в это существование и преображая его словно в очертание, и рассеялись в этом письме и его владелице.       "Привет Мартышка! А если вернее, дорогая Арин.       Столько лет прошло, а я всё никак не научусь манерам. Прости, плохой из меня ученик. Но я правда старался, всегда. Надеюсь, ты прочитаешь это письмо. Не плач пожалуйста, ты должна продолжать радоваться, иначе я услышу тебя и ужасно расстроюсь. Извини, знаю, как вы все не хотели такого исхода. Ничего не поделаешь. Всё же кто-то смог меня одолеть. Не быть же мне всесильным. Хочу, чтобы на смену мне рядом с тобой был кто-то, кто сможет тебя беречь и защищать. И тогда я буду спокоен. Не забывай много кушать, мама всегда ругала тебя за то, что мало ешь, не волнуйся, ты будешь самой красивой, даже если немного поправишься, ты всегда самая красивая. Оставайся собой Арин, такой же, каким был я, такой же, какой была ты. В этом ведь мы похожи правда? Каждый всегда на своём.       Подойди сегодня к родителям, обними их и скажи, что очень любишь, сделай это за двоих.       Буду скучать по тебе, Мартышка, с тебя очередное мороженное, плата за конвертик. Выбери своё самое любимое.       Твой назойливый, надоедливый и всегда готовый оказаться рядом и защитить Хёнджин".       Кончик бумаги размяк от очередной капли, а листок мягко шуршал от дрожащих рук.       -Окажись здесь сейчас же... - тихий требовательный бессильный голос никогда не готовый смириться с реальностью.       -Да, мам, и я вас люблю, - девушка теребила прядку волос и смотрела в окно, - да, не переживайте, всё в порядке, вскоре соберёмся, просто... - она посмотрела на своё отражение, злясь за очередную ложь, которая сопровождала её весь разговор, - я начала искать работу, стараюсь отходить и ни не отвлекаться, - Она утешала себя только тем, что говорит правду, просто всего лишь не договаривает многое для полноценной истины.       Закончив разговор, Наын вздохнула и сжала телефон с такой силой, будто от этого она сможет на что-то повлиять.       -Если бы с ними что-то случилось , - девушка вздрогнула и обернулась, замечая Минхо сидящего на диване, - я бы узнал об этом, ты знаешь.       -Я же просила дать мне поговорить наедине, - выразила она недовольство.       -Не заводись, я только что зашёл, - конечно же, так давно и так тихо, чтобы она и не услышала.       Наын промолчала и убрала телефон в сумку, стоящую на окне.       -Но тебе по прежнему стоит держаться от них подальше на данный момент, сама знаешь об этом.       Чтобы не подвергнуть опасности, пронеслось в голове у каждого. Сколько раз они обсуждали эту тему, начиная с её пребывания в больнице.       -Знаю! Перестань мне говорить об этом! Думаешь, это легко?       -До этого ты хорошо с этим справлялась, просто перетерпи, чтобы всем и было хорошо, - невозмутимо продолжил он, никак не реагируя на её повышенный голос.       -Конечно, тебе же не понять, а мне приходится обрывать все связи, будто их и не существовало, - обессиленно продолжила она.       -Это временно, - напомнил он.       Наын опустилась на соседнее кресло.       -Ты справишься, - продолжил Минхо, замечая её состояние. Конечно он понимает, и Наын согласна с его словами, просто сдают нервы, - ты не одинока не забывай об этом, - подтолкнул он, тем самым обращая на себя внимание, и Наын восстановилась.       -Да, ты прав. Я даю слабину.       -Ты считаешь это ненормальным?       -Нет, я не совсем об этом, - она стыдливо глянула на него и снова отвела взгляд перед тем, как продолжить, -Забыла сказать тебе в тот день, что тоже слышу его голос и вижу неприятные сны. В последнее время только и снятся подстроенные кошмары. Как и у всех остальных.       -Он давит на тебя, подло, - уже себе проговорил Минхо, - всегда со спины, но никогда не в лицо. И что он говорит? - вновь обратился к ней.       -Неважно, всякий бред, а кошмары, просто неприятные моменты из жизни. Я знаю, в чём дело, поэтому переношу легче, но осадок остаётся.       -Почему опять тянешь, - она заметила, как он чуть поджал губы, чтобы сдержать злость и не выплеснуть её на девушку с нравоучениями. Хотя, стоило бы, Наын с этим согласится. Минхо всегда стоит держать в курсе происходящего, хоть недавно она считала иначе.       -Ты могла сказать это в больнице, - спокойно заметил Минхо, чувствовалось, что ему было неприятно, как девушка закрылась и изменилась. Конечно, это было ожидаемо, он это знал, но до сих пор не может привыкнуть. Как же ему хотелось, чтобы всё было так, как и раньше.       -Какой ты интересный, - она наблюдала за ним и решила не врать, - тебя боялась первые дни.       Что и подтвердило его мысли, словно остриём протыкая внутри и сжимая всё до нестерпимой боли. И такую не прекратить, не вылечить самому, когда источник находится в другом человеке. Чего он ждёт? Что что-то изменится? Конечно нет, для неё при его присутствии вспоминается чёрный суровый взгляд и вместе с этим и всё происходящее раннее. Да он даже сильнее её ранит чем постоянные терзания Чанбина. Неужели и вправду ничего не сможет изменить. Хотя бы на какое-то время, насколько это возможно.       -А сейчас? - задал вопрос, когда девушка уже пожалела, что сказала.       -Что?       -Боишься?       Давай, бей сильнее, он вытерпит, всё стерпит. Он же не может чувствовать, испытывать того же, что и они, верно? Лучше услышать это сейчас. Он всё равно будет рядом, поможет, если она попросит, просто не будет жить с надеждой. Жить... скорее просто бесконечно существовать для него.       -Нет, не боюсь, - она опустила взгляд и, поджав ноги, подняла их на кресло и обхватила руками.       Минхо продолжал смотреть на неё, стараясь понять правда это или ложь.       -Тяжело понимать, что многое в жизни было не правдой, но я не боюсь, нет, просто в больнице многое пришлось переосмыслить. Хотя, конечно, видеть перед собой прежнего Минхо, который плыл по течению и которому многое давалось легче, чему я завидовала, уже не буду, - бросила шутку, чтобы убрать напряжение, - Теперь я представляю если бы ты был человеком, то таким же горе студентом.       Он хмыкнул.       -Тебя только это беспокоило?       -Конечно не только. Это я так. Для меня ты всё тот же, просто... - она всматривалась в его лицо, пока у Минхо кажется разыгралась целая буря от одного слова. "Просто что?" Не молчи, поясни, что он может исправить.       -Просто ты всего слегка изменился. Как если бы пропал на два-три года в другом городе. Ты знаешь человека, знал его столько лет, но за этот промежуток он будто что-то переосмыслил увидел то, чего не знаешь сам. Сложная штука жизнь. Кажется, тебе это известно даже больше чем мне.       Уголки губ слегка дёрнулись вверх, лицо было расслаблено, а сам он будто смотрел в самую душу. О чём он только не думал, всё больше и больше слушая её. И не стоит говорить о том, сколько чувств проносилось внутри за это время. Столько будоражащих, острых трепещущих, словно танцевать босиком на углях, как-то давно он видел это и сейчас отчётливо представлял. Чувства настолько сложное понятие, и только некоторые понимают истину. Живут этим, не создавая ложные, не играясь. Это опасное оружие, которым умело может орудовать слабый против сильного, лжец против искреннего. На что они только не способны. Это боль, но настолько приятная. Можешь испытывать неимоверное счастье, тут же проваливаясь в пропасть, взворачивая себя и терзая. Не этого ли он когда-то хотел. Узнать что же это такое. Ведь на словах не понять. И он кажется понимает. Этой девушке, единственной, за столько лет удалось это свершить, заставить его забыться в своих нескончаемых мыслях. Как же так? Ведь её не должно было существовать сейчас, а его не должно было быть там тогда, рядом с ней. Он не верит в случайности, но теперь верит другому. Что привязываются люди друг к другу именно чувствами.       -Ты изменилась, - произнёс он ни с того ни с сего.       -О чём ты?       -Просто, повзрослела, мне это стало заметно.       Что это? Пытался уйти от темы, не мог выразить свои чувства после её слов, казалось он просто произнёс то, что первым пришло в голову, но что и содержало небольшую долю правды. Он сказал пару слов, хотя внутри вновь шёл нескончаемый поток мыслей, которые Минхо уже просто начал отпускать. Было приятно находиться рядом с ней, говорить насколько это всё возможно, пока она позволяет и пока может быть рядом.       Наын улыбнулась и вздохнула.       -С Ари тоже было тяжело смириться и постараться забыть.       -Ари была искренна к тебе не заблуждайся.       Таким заявлением он застал её врасплох.       -У неё не было к тебе вражды и плохих намерений, вы дружили и с каждой стороны всё было искренне.       -Тогда почему...       -Но у неё были небольшие нарушения, на которые никто не хотел обращать внимания, - тут же перебил он, - Чанбин нашёл за что зацепиться и вывел это на поверхность, что теперь ей вряд ли получится восстановиться. И даже не думай о том, что сможешь достучаться, теперь она горит желанием сделать всё, что он попросит, лишь бы не чувствовать себя одинокой, вернее...       -Да я помню раздвоение личности, вторая личность... - потеряно проговорила она, - Неужели ей нельзя никак помочь?       -Нам ей, нет. Первым делом надо стереть этого любителя беспорядка, а там... только запереть в больничной палате и надеяться на лучшее.       -Не обнадёживает.       Он кивнул.       -А что с Чанбином? Как избавиться от него?       Минхо хмыкнул и задумался, поглядывая на девушку.       -Об этом бесполезно рассуждать, когда тот горит идеей встретиться ни с тобой, ни со мной.       -Тогда лучше об этом не рассуждать, когда у Сынмина рана размером...- не в силах подобрать слова и скрыть раздражение, она размахивала руками, показывая уж слишком большую длину для раны.       -Не преувеличивай. Но, да, рассуждать об этом сейчас не стоит.       Девушка пересеклась с ним взглядом. Что-то внутри дёрнулось и защекотало в груди. Что-то хотелось сказать, а что не знает. Она старалась перебрать в голове книги в его библиотеке, но не зацепилась ни за одну, чтобы вывести на другую тему. Помнит, сколько вечеров за чашкой чая под хитрым взглядом бабушки они проводили у неё. Сколько дней у него. Сколько прогулок до их домов и весёлых разговоров. Сколько попыток выразить свои чувства. От всего этого так приятно и так больно. Как прежде не будет, это очевидно. Всё это не в силах поглотить другие чувства. Это другое, уже не настолько взволнованное и будоражащее, трепетное и яркое. Такими останутся воспоминания. Нынешние встречи не будут такими. Вопрос, сколько их ещё будет. Она боялась ответа и хотела, чтобы как можно больше. Таких простых, невзрачных, даже скучных, отстранённых, но главное, чтобы были. Ради того, чтобы были можно и соврать.       -Тогда я пойду, - она оторвала взгляд и поспешила пройти в коридор. Слишком было бы сложно продолжать так сидеть.       -Ты знаешь, что тебе сейчас опасно передвигаться одной, - с упрёком проговорил он.       Вот, вот за это она его так ценит и любит. Тот же Минхо, который спокойно мог развеять напряжение, когда оба понимали, что перешли черту.       -Я знаю, что у вас обоих сработает сигнализация на этот счёт, - пролепетала Наын и, улыбнувшись, чуть не выпорхнула из квартиры.       Минхо прошёл к окну и вскоре заметил её на улице и как она скрылась выйдя из двора. А ведь лишняя безопасность не помешает, вдвойне после сегодняшних признаний о голосе и снах. Минхо от этого тоже не спокойно, от Наын просто так не отцепятся. Но что они могут предпринять? На эту тему уже был сегодня разговор. А вот и об этом. Наын вообще в курсе, что перед этим к нему в гости совершенно неожиданно завалился Сынмин, не забыв прихватить с собой компанию изрядно поднадоевшего и достающего одним своим видом призрака. И как они ещё не столкнулись, когда Сынмин только ушёл, а девушка пришла следом. И будет ли знать, о чём был их разговор. Он сомневается, что Сынмин будет посвящать её в свои планы и также его небольшое участие в них. Кажется, у них и не будет более подходящего варианта решения проблемы. Но Сынмин должен осознавать последствия и он их, кажется, и так знает. Либо парень настолько бесстрашный, либо настолько идиот. Даже Минхо на прощание бросил ему "задумайся о тех, кто окружает тебя". У Сынмина был припасён ответ, но он промолчал. Чем же кончится это, скоро они узнают. Он готов оказать помощь, но даже не мог представить, как эта помощь может отразиться на недавно убежавшей девчонке. Это его беспокоило не меньше.       Наын аккуратно закрыла дверь. В комнате горел тусклый свет, значит Сынмин уже вернулся, днём он уходил, сказал, что это срочно по работе даже при его состоянии. Она же заверила, что позже немного прогуляется в этом районе, чтобы не сеять панику. Ведь её дом и дом Минхо находится от этого достаточно далеко. Она услышала, как Сынмин поднялся, и они встретились на входе в комнату.       -Я думал ты уже к себе сбежала, - проговорил он и, обняв, поцеловал её.       -Погода хорошая, сидела неподалеку, - она погладила пальцем около виска, задевая волосы, - А ты как, всё в порядке? - и прошла в ванную.       -Да, всё в порядке. Небольшие конфликты, которые не могли без меня решить.       -Не спрашивали почему ты вышел на больничный?       -Нет, знают, что я не отвечу.       Девушка вышла.       -А сам-то как себя чувствуешь? - она приподняла футболку, осматривая повязку. Раздражения нет, кажется, всё понемногу восстанавливается и идёт своим чередом. Это хорошо, иначе последствиями и походами по больницам не обошлись. Всё же она не плохо справилась.       -Всё в порядке, - отозвался он наблюдая за ней. Конечно не скажет, что рана может ныть, да она и сама это знает.       Девушка прошла в комнату. Сынмин попросил её остаться у него. Так было спокойнее, что девушка не попадёт в опасность. Хотел, чтобы сейчас они держались рядом. Наын не возражала.       -Я останусь? - он прошёл вслед за ней, пока девушка начала переодеваться в домашнюю одежду. Заметив его в отражении зеркала перед собой, она кивнула. И после устало опустилась на кровать и прикрыла глаза. Рядом уже сидел Сынмин. Она почувствовала, как его рука прошлась по волосам и погладила по голове. Девушка приподнялась и подвинулась к нему, и он обхватил её и притянул к себе, чтобы Наын села и облокотилась на его грудь и была совсем рядом. В этот момент оба почувствовали какое-то спокойствие, которое будто бы будет длиться вечно, словно всё сейчас так, как и должно быть, и будет в будущем. Им никто никогда не помешает. Они находили это чувство в этом вечере и счастье от друг друга. В том, что вновь на некоторое время можно позабыть обо всём. Ведь пока они рядом, ничего не страшно и ничего не будет. Наын потянулась, положила ладонь на его руку и облегченно вздохнула, довольствуясь в его объятиях. Даже слова не нужны были, они всё понимали без них. В этом спокойном замершем миге жизни хотелось остаться навсегда.       Теперь Наын могла объяснить своё тяготение к нему. Почему же всё так переменилось быстро и неожиданно для них. Её жизнь всегда была на грани, на риске, на страхе. Всё происходящее было кошмаром, которым нельзя ни с кем поделиться. Даже Минхо она не могла рассказать, но, как оказалось, он же всё прекрасно знал. Но по-настоящему её понял только Сынмин, только с ним ей стало легче, как и ему. Они пережили много похожего, да и сами были во многом похожи и столько же различны.       Раздался тихий его голос больше похожий на шёпот, она что-то отвечала, пока глаза сами собой не закрылись, хоть и пообещала себе, что уснёт после него. Они продолжали так лежать и тихо разговаривать, пока Наын не заметила, засыпая, что парень провалился в сон первым и, перестав сопротивляться, тут же окунулась в предстоящие тёплые сны. Пока она с ним, они будут такими, и никакие кошмары не проберутся к ней под его защитой.       Сынмин почувствовал, как дыхание Наын стало размеренным, он открыл глаза и понял, что она уснула. Это хорошо, должна отдохнуть. Сама не своя, вся на нервах ещё и о нём беспокоится. Он погладил её по голове, она сладко заснула, и Сынмин видел на её лице счастье. Она казалась ему такой маленькой. Большой, сильной и бесстрашной для остальных, но для него хрупкой и беззащитной, его девочкой. Хотел бы он, чтобы всё было так и дальше. Просыпаться вместе, пропадать на работе, а вечером, встречая её, возвращаться вместе домой. Как скучно, как просто, но когда рядом близкий по духу любимый человек ничего и не надо больше. Но только получив, у него вновь всё вырывают из рук. Сынмин принял решение, так будет лучше. Он хочет для неё лучшего. И пускай Наын будет ненавидеть его. Только поймал себя на мысли, что так ни разу не говорил ей о своих чувствах, а что насчёт того, что до сих пор не хватило смелости позвать на обычное свидание. Призраки продолжают подкалывать его за это. Может, будет ещё возможность, после того как всё решится. Кто знает, чем это всё закончится, очень часто происходит так, как не планируешь, и все досконально долго прорабатываемые планы рушатся и исчезают на глазах.       Тут он отвлёкся, заметив, как в углу комнаты появился Джисон, который раннее прошёл сквозь стену кухни и сейчас наблюдал за ними. Когда на него обратили внимание, он подошёл и сел на тумбочку, не обращая внимания на находящиеся предметы на ней, которые теперь проходили сквозь. Он посмотрел на Наын, и Сынмин увидел, как тот улыбнулся, будто наблюдал за ребёнком.       -Уснула, - проговорил он.       Если ему сказать, как он сейчас мило выглядит, то Джисон точно бы надавал по голове, так ещё бы и обиделся, при этом делая вид как ни в чём не бывало. Сынмин поджал губы, подавив смешок от этих мыслей.       -Как же быстро летит время, - проговорил он продолжая смотреть на неё, но обращаясь к приятелю, - тринадцать лет тебе уже покоя не даю.       А Сынмин даже и не думал об этом. Так всё казалось привычно, что он и не придавал значения тому, сколько каждый из призраков проводил времени рядом.       -Это не так уж и много, - отозвался тихо Сынмин.       -Я рад, что вы встретились, - продолжил Джисон, кивнув на девушку.       -А ты, доволен этой встречей? - осторожно продолжил Сынмин разговор о Наын.       -Лучше бы не знал, - резко отмахнулся парень, собираясь всё перевести в шутку, но не продолжил и поник.       -По тебе не скажешь, - подметил Сынмин, заставляя Джисона ненадолго задуматься.       -Как сказать, мне стыдно смотреть ей в лицо, хоть она меня и не видит. Даже тебе бы не знать, что происходило у меня в прошлом, я о многом не говорил, да и не хочу говорить. Уже ничего не исправлю, но, зато у меня есть возможность помочь ей, чем смогу.       Он замолчал ненадолго и после тяжело проговорил, нервно поёрзав на месте:       -По крайней мере это я пообещал матери перед её уходом, что пригляну пока здесь. И она сказала что верит в меня, - он грустно улыбнулся. Сколько в этом лице было скоплено боли и сожалений. Невозможность исправить ошибки. А слова та же пустая трата времени, сидеть и рассуждать, когда ничего вокруг от этого не будет меняться. Он так резко попрощался с Миён, когда пытался задержать, чтобы она не увидела Наын в тяжёлом состоянии, а затем пришло время и не стало их ждать. Минхо и так уступил, когда перенёс уход Миён на следующий день, чтобы не ждать исход сорока дней до воронки. Джисон даже к ней подойти не смог, обнять на прощание, ведь его также могло затянуть и поглотить, и он бы не смог вернуться обратно. А когда они столкнулись, и он впервые увидел её... Даже не хочет вспоминать, сколько всего было сказано тогда. Ему было стыдно смотреть ей в глаза первое время, и он не понимал, за что же извинялась она перед ним. Но им ещё о многом предстоит поговорить, ведь проведённого времени вместе было мало. Вскоре они встретятся, в любом случае, не бесконечно ведь ему здесь сидеть и увядать, превращаясь в пыль и в итоге всё равно отправиться наверх, где решится его судьба.       -Она красивая правда, - резко откликнулся Джисон, подмигивая приятелю, - всё же в этом сыграли и мои гены.       -Вернее гены твоей матери, - поправил Сынмин, сбавив гордость Джисона.       -Одна родня - одна кровь, тут уж припирайся сколько хочешь, - Сынмин уже не удивлён такому разговору, ведь Джисон в последнее время постоянно ходил радостный и подстёгивал невзначай остальных приятелей-призраков, что у него такая красивая племянница, подстать его же характеру, так ещё и Сынмина влюбила в себя. Чем не повод поддеть и получить удовольствие. Но уж лучше так, чем он первые дни избегал их и не желал об этом говорить. Возможно на него так повлияла Миён.       -Ты не видел Чонина? - шепнул Сынмин       -Да как всегда, на кухню переместился и тихо сидит. Лейтенант такой, но его можно понять, в своей короткой жизни он испытал тяжестей и страха гораздо больше нас.       Сынмин молча кивнул. И Джисон, дёрнув плечом, оживился и продолжил:       -Ладно, пойду проведаю его, пока совсем не замкнулся, ты тоже не засиживайся, - и уже со всей серьёзностью добавил, не желая слушать отказов, - поговорить надо.       В соседнем доме напротив на третьем этаже в квартире потух свет, женатая пара утроила большой скандал и, после того как в окнах пропал свет, неизвестно, прекратился ли он или возобновится завтра. Вот мужчина подходит к подъезду, он изменяет своей женщине, так как его не впервой можно было застать с другой компанией или же он слишком часто суетится, поскорей бы скрыть следы своих любовных преступлений. А вот наоборот молодая пара стоит в обнимку у подоконника и о чём-то разговаривает. На самом верхнем этаже студентка который час смотрит в странно мерцающий экран и упорно бьёт пальцами по столу или по чему-то на нём, Чонин в этих технологиях не разбирается. Одинокий мужчина на втором этаже разговаривает по телефону, попутно прибираясь в комнате. Он выглядит счастливо, может, уже и не одинок.       У каждого своя жизнь и такая разная.       Третий фонарь перегорел, чувствует Чонин, что заменят его только через два месяца минимум, а там уже и все шесть перегорят. Хозяйка закрыла магазин внизу и тоже побежала домой. И так каждый день что-то меняется, а что-то становится постоянным. Чонину интересно наблюдать за потоком жизни, в котором бы его и так уже не существовало. Он с тяжестью вспоминает свои последние военные годы, и насколько приятно ему сейчас наблюдать за простотой и радостью того, что его окружает. Эх, люди, как же они этого не ценят, считают, что всё плохое уже было, и насколько потом тяжело сталкиваются с этим заново. Не умеют они ценить этого простого человеческого счастья, свободы и мира. Такие мысли не покидают его голову. Сколько он уже выслушал замечаний по поводу своего безделья и рассаживания, а он всё никак не может избавиться от этой привычки и от постоянных мыслей.       -Тебе больше ворчание шло, а ещё больше когда улыбаться начинаешь, - Джисон подошёл и спиной облокотился о подоконник.       -С чего бы... - тут же с подозрением оглядел он знакомого.       -Да не с чего бы, лейтенант, а просто по-человечески с тобой приятно общаться.       Смотря на этого паренька, неунывающего, всегда на подхвате, Чонин сам не заметил, как уголки губ поднялись вверх.       -Вот как сейчас, - подметил довольно Джисон, от чего лейтенант опомнился и тут же спрятал улыбку, вновь состроив хмурое выражение лица.       -Бестолковый, - буркнул он. Но тут же оба рассмеялись и чуть погодя замолчали, как ни в чём не бывало.       -Чего пришёл-то?       -Да посоветоваться с тобой хотел, вдвоём ведь остались, как и в самом начале, - Джисон тяжело вздохнул, - значит до последнего пойдём?       -Только так и никак больше.       Оба понимали о чём шла речь. Но после такого ответа у Джисона снова на лице блеснула улыбка.       У каждого проснулась приятная тоска, когда уже не нужно было ничего отрицать.       -Прощаться, старина, не хочется, да? - озвучил Джисон их мысли после небольшого молчания.       -Как же, сколько не убегай, судьба своё возьмёт.       Оба раньше не хотели расставаться с этим миром, принимать реальность. Но повстречав мальчика, который их видит, они нашли ключ к дальнейшему проживанию. А после и вовсе прониклись к нему, понимая, что у того в жизни неразбериха похлеще, чем у них, и каждый захотел ему помочь. У них у обоих не было никакой цели, в отличии от Чана и Хёнджина, но они нашли её, захотев помочь Сынмину разобраться с личной жизнью и со своими способностями. Это их конечная цель, которая скоро подойдёт к концу.       -Теперь у него своя жизнь, надёжная, нужно его оставить. Грустная пора расставания, - продолжил Джисон и тут же выпучил глаза, когда глянул на Чонина -Эй, - осторожно позвал он, - лейтенант, ты чего?       У Чонина при слабом свете можно было разглядеть мокрую тоненькую полоску на одной стороне лица, а вскоре и на другой. После слов лейтенант всхлипнул и навзрыд проговорил:       -Я так не хочу с ним прощаться!       Джисон сочувствующе смотрел на него, и сам был готов отдаться тяжёлым родственным чувствам. Ну вот, подумал он, осталось сесть рядом в обнимку и горько зареветь, пока Сынмин не сойдёт с ума. Нет, ему надо взять себя в руки.       -Ну, лейтенант...- собирался утешить и подержать его словами, но оба услышали тихие приближающиеся шаги.       -Сынмин! - громко воскликнул Джисон, повернувшись к нему лицом, и спиной загородил Чонина, пока тот вытирает слёзы, - Ты уже своих приятелей промениваешь, совсем не торопишься, - Актёрские способности, как всегда, покидают его, когда очень нужны. Начал нести чушь, да ещё чересчур громко и эмоционально. Не сказал бы он такого. Промах, как-то он сам отдался грусти, что не сразу сообразил. Но Сынмин, кажется, и сам под вечер был вялым, что даже не заметил его небольшой неестественности. Всё же, это Джисон, которому чего только в голову не придёт.       -Не так уж и долго после тебя, - буркнул он в ответ.       -Лучше бы послушал, пока старшие учат, чем потом опозориться, - ворчливо из-за спины отозвался Чонин. А Джисон, обернувшись на голос, кашлем подавил улыбку. Как же тот быстро переоделся в ворчливого старика, который иначе свою любовь никогда не выражал.       -Вы меня позвали сюда за этим, - скучающе ответил Сынмин, так и ни о чём не заподозрив.       Джисон вздохнул и вновь посмотрел на Чонина, чтобы поговорить теперь о сегодняшнем. Он как раз собирался донести всё Чонину, но немного не успел. Ничего, расскажет всё при Сынмине и старший уж точно поддержит его и пожурит их младшего за такие мысли.       -Вы оба в своем уме? - спокойно проговорил Джисон. О нет, ещё чуть-чуть и его порвёт от злости. Полчаса объяснений сегодняшнего разговора и происходящего в целом, свелись к нулю, когда Чонин не взбунтовался, а наоборот, склонился к стороне Сынмина.       -Не заводись, - ответил Сынмин.       -Конечно, не заводись...не заводись, - Джисон прошёл по комнате, он умел держать себя в руках, но тут ничего не могло вернуть ему самоконтроль.       -Сынмин говорит верно, Джисон, и нет причин поддаваться панике, это его решение, - вмешался Чонин.       -Лейтенант, и ты туда же... - он по очереди смотрел на каждого, понимая, что безнадёжен. Но тут же обратился к младшему:       - Ты за эти два дня видел видения или слышал что-нибудь?       Тот мотнул головой:       -Ничего. На что Джисон начал смиренно кивать, остальные уже подумали, что и он наконец решил согласиться. Но не тут-то было, резкий голос неприятно пронзил тишину.       -Тогда какого ты начал строить грандиозные планы, Сынмин, в роли мученика, когда у самого двухдневная рана позволь услышать.       На что младшему не нашлось, что ответить. Сынмин молча выдержал грозный взгляд.       -Можешь ли ты предложить что-нибудь? - подал Чонин голос.       Джисон едва засуетился, угождая в ту же ловушку отсутствия вариантов. Но не может он согласиться с ними. Слишком рискованно, тут же он резко вздёрнул голову, в глазах мелькнул азартный огонь, и с полной решимостью проговорил:       -Мы с лейтенантом его и затащим.       На общее молчание он продолжил, поясняя:       -В чём собственно будет разница, может с ним и в одиночку можно справиться. Для нас нет смысла каким будет исход. Чуть позже, чуть раньше. Ведь так лейтенант, мы же об этом говорили? - намекнул он, лишь бы зацепиться за это решение.       Чонин долго смотрел на него и молчал, чуть прищурившись, всё же ответил:       -Так, - он вновь задумался. Джисон пока не лез с очередными предложениями, - Думаю и ты прав. Может, и мы способны ещё на что-то.       Чонин видел насколько Джисон решим, и отговаривать его бесполезно. Его не страшит та же участь, что и Хёнджина, он готов рискнуть, зная, что так будет лучше. Джисон смирился с тем, что в этом мире ему нельзя оставаться. Чонин уважает его, и всегда видел в нём лучшего напарника. Столько лет они пытались ужиться друг с другом и были рядом, такие разные, но с общими ценностями.       -Значит решено, - Тут же резко продолжил Джисон, переведя взгляд на Сынмина.       Снова выдержав зрительный контакт, тот всё же кивнул.       -Тогда, ладно, - будто очнувшись, успокоился Джисон, - пойду развеюсь ненадолго, приведу мысли в порядок, - быстро проговорил он, замечая какая наросла атмосфера, особенно из-за его пылкости. Да и видел, что этим двоим хотелось поговорить. Он не терял надежды, что может быть хоть сейчас Чонин подержит его сторону.       -Если что-то пойдет не так, - подал голос Сынмин, когда Джисон собирался уйти, - я рискну после вас.       Джисон кивнул для вида и тут же ушёл. Уже не хотелось продолжать спор, ведь знает, что они с лейтенантом сделают всё, что в их силах, и даже больше, лишь бы не было этого названного Сынмином запасного варианта, где он и собирался рисковать.       Оставшись вдвоём, Сынмин достал из шкафа бутылку того же приятного на вкус виски и, отодвинув стул, сел около стола. Чонин молча наблюдал за ним, и когда тот сделал первый глоток и немного расслабился заговорил:       -Ты храбр, сынок, но не бросайся в омут с головой, Джисон прав.       Сынмин ничего не ответил, словно задумался о своём, но Чонин знал, что тот его слушает и махнул рукой:       -Бест...- и тут же остановился, - тебя уже так и называть не хочется. Но тебе ещё многому учиться. Ты поступаешь мудро и глупо, но я не буду тебя уже отговаривать, а только поддержу. Ты волен поступать так, как считаешь нужным.       Сынмин слабо улыбнулся и вновь отпил из рюмки, так же не смотря в сторону лейтенанта.       -Джисон, - продолжил старший, доставая револьвер, в который раз поверяя его и начиная чистить, - хоть и умер молодым и возможно глупым для своих лет, но продолжал внутренне расти. Он уже не тот, он мудрее и опытнее. Стал таким и за счёт ответственности за тебя и, возможно, моего небольшого влияния, - Чонин откашлялся после последних слов.       Сынмин слушал его, но думал и о своём. Призраки считают, что ему нравится эта ситуация. Нет, конечно нет. Но только кроме беспокойства о своей судьбе, он боится и за неё. Вот уж не думал, что за такое короткое время будет готов сделать всё, чтобы она была в безопасности. Разве возможно так быстро потерять голову и больше ничего не видеть? Или это ему наказание за прежние поступки? Ну, и что в итоге? Что она будет чувствовать, когда всё закончится? Он смотрел, как переливается стекло стакана и жидкость в нём при тусклом свете, и грустно рассмеялся. Как же он не хочет её терять.       -Счастье ведь мимолётно, лейтенант? Такая вещь противная вышла. Только обретя, приходится сразу его терять.       -А что для тебя счастье, сынок? Чего ты от него ожидал? Оно мимолётно и незаметно, но зачастую его просто принимают за обыденность.       -Для меня перестать ощущать одиночество, - он оглянулся на призрака и тут же хотел пояснить, что вовсе не про них - я не про это...       -Я понимаю тебя, - вздохнул лейтенант, - я и сам был таким же.       Он тоже об этом думает, о своём счастье. А что, если по-другому, если было бы иначе? Его жизнь только начиналась, а расцвела, когда он познакомился с обворожительной прекрасной девушкой. Они жили по соседству. Наперекор своим страхам он робко заводил с ней разговор, хотя, чего храбриться, именно она постоянно общалась с ним. Такая обворожительная. Вновь пронеслось в голове. Что-то было в ней простое. Ему уже тогда было пора жениться, а ведь никого кроме неё и знать не знал. Да только и произошло всё как-то быстро и страшно, и он уже был на передовой. Уходя, он всё же сделал ей предложение, и она согласилась, оставалось только одно, снова вернуться, но совсем немного и он не смог. Не увернулся, не уследил, всё разом исчезло. Он нашёл её, когда сам был посиневшим, разбитым и не для кого видимым. Наблюдал за её горем и переживанием, но только немного и она уже вышла замуж, не за него конечно же. Чонин был зол, ужасно зол. Как же так, она позабыла о нём так быстро, когда он же только выживал с её именем на устах. Не мог теперь убрать эту злость, порой даже пугал её, пока она не догадалась о его присутствии, кричала, просила прощения, умоляла. Чонин не стал её долго слушать, но в его взгляде навсегда поселилась пустота и потерянность. Через какое-то время он всё же понял её, что она в отличии от него по-настоящему продолжает жить, а он рассеялся навсегда для них всех. Ему было интересно, испытала ли она потом счастье в жизни, подавляя всю горечь. Если бы он вернулся тогда к ней, если бы...             -Лейтенант, - вывел его младший из мыслей, с третьей стопкой в руке, - давай начистоту, - он почувствовал, как тот его внимательно слушает, - та авария со мной, я же не обознался.             -Так и не дашь мне спокойно вздохнуть без этих расспросов. Раз время пришло... - он говорил спокойно, не видя смысла больше скрывать тайну, - Я тогда находился на том повороте, плутал по окраинам города. Увидел как ваша машина на большой скорости не справилась с управлением и врезалась. Начала вращаться и должна была вылететь с небольшой горки. Сразу к вам подлетел. Жаль тебя как-то стало. Ты без сознания был я проверял. Другой не живой рядом был, по лесу тоже бродил, подозрительный. Не хотел помогать, только сбежал. Вот и всё, что ты хотел узнать.       Сынмин молчал какое-то время.       -Почему никогда не говорил?       -Зачем? Не люблю храбриться. Да и тебе об этом вредно вспоминать. Что было, то было. Ты остался цел, и слава богу, что не разбился.       -Не без твоей помощи.       -Разговор будет окончен, если ты скажешь слово благодарности, - тут же буркнул он, а Сынмину одного слова благодарности покажется мало, если этот призрак предотвратил его смертельный исход. Вот как оказывается, что он, что Наын могли погибнуть в аварии, только вот в чём странность: он и умереть не должен был, по словам Минхо, тогда, значит.       -Ты больше не видел того призрака?       -Нет, конечно.       Вмешательство потустороннего с двух сторон, в убийстве и спасении, вот почему у него появились способности. Его пьяная голова только что нашла ответ на вопрос. Авария была подстроена другим призраком, и он уже догадывается каким, но его тут же спас и Чонин. Способности видеть мёртвых каким мог стать и он сам.       -Знай, Сынмин, я всегда буду на твоей стороне, чтобы ты не решил, - отозвался Чонин, заметив, как тот замер, узнав историю. Хоть может и не услышанную до конца.