Мертвые Души 2

      После побега Катарины из Асгарда Локи был почти вне себя, он серьезно отчитал Скруджа, грозясь вышвырнуть его из Асгарда, за то, что тот оказывается спал на посту, так еще и не услышал шум открывающегося портала прямо у него за спиной.              — Я... Я... Этого больше не повториться, обещаю, простите! — воин нервно стоял на одном месте, переминаясь с ноги на ногу, боясь услышать очередное недовольство. — Я могу открыть портал, мы найдем ее, отправим воинов.              — Ты идиот?! Один отправляет толпу воинов за какой-то девчонкой, так еще и сам пропадает с ними? — Лафейсон злился, сжимая кулаки.              — Могу я. Если хотите.              — Забудь об этом, она сама вернется. Следи в оба, и доложи, если она прибудет, — трикстер развернулся и пошел прочь по радужному мосту, вновь скрываясь за иллюзией Всеотца.              

***

             Дни сменялись неделями, а недели месяцами. Трикстер недоумевал как так все вышло, и как он позволил сбежать девушке которую так любил, хотя, любил ли? В истинном понятии любви.              Он ненавидел вспоминать, как обходился с Катариной в последние их встречи, отняв ее силы в попытке удержать рядом с собой от нахлынувшего гнева из-за всех обязанностей, что свалились на него. Лафейсон не хотел признавать свою ошибку, из-за чего раздражался еще сильнее. Единственный человек, который его в какой-то степени понимал, покинул его и он остался один, со своим троном, что так жаждал всю свою жизнь. Великий Всеотец, а ему, вообще, нужен был этот трон?!              Каждый совет, трикстер сидел погруженный в свои мысли, совершенно не слушая других Богов. Ему было неинтересно, он был безучастен в дальнейшем развитии отношений между мирами, а позже и вовсе перестал покидать пределы Асгарда.       Изнутри трикстера грызла собственная совесть, которая, как он думал, не присуща его истинной природе. Ему было так сильно жаль за свои проступки перед Катариной, он не смог оправдать ее ожиданий, не дал ей того, что она дарила ему в ответ, понимание, поддержку и любовь, погрязнув в собственном гневе. Как бы сильно ему хотелось все исправить, но в глубине души он боялся, что все вновь повториться. Локи хотелось бросить все, чтобы вновь найти ее, извиниться и положить перед ее ногами все богатства мира ради прощения, но он так и не смог пересилить себя.       Найдя утешение в алкоголе, почти каждый день, он устраивал пиршества, где напивался лучшей медовухой, дабы заглушить свои противные мысли и разбитое сердце. Асгардский алкоголь очень хорошо помогал ему забыть о всех его низких поступках и действиях, что он творил. Народ Асгарда хоть и приметил резкую смену поведение «Всеотца», но никто особо не придавал этому значения, какой прок, если ты веселишься и твой царь это явно поощряет?       Локи даже в помутненном разуме пришла идея, организовать на потеху Ассам и Ассиньям спектакли, про собственный триумф. Где он с честью отдает свою жизнь во имя великого мира Асгарда. Он полностью погрузил себя в выдуманный сценарий своего величия.       

***

             Локи в своем обличие Всеотца лежал на софе, в окружении Ассов и Ассинь, вкушая виноград и наблюдая за очередным спектаклем про то, как он же и спас мир Асгарда, пожертвовав своей жизнью. Толпа молчала, иногда доносились слезные всхлипы от столь трогательной сцены его жертвы.              Когда же акт был окончен, «Всеотец» резко встал.              — Браво! Браво! — он начал аплодировать вместе с остальными, в поддержании своей собственной легенды.              — Отец, — послышалось из-за спины, от чего «Всеотец» резко развернулся, заметив прибывшего Тора.              — Вот черт. — «Один» отложил кубок с медовухой, прочистил горло и указал рукой на Тора, натянув приветственную улыбку. — Мой сын, Тор, вернулся! Поприветствуйте же моего мальчика!              — Занятная пьеса. Что за опус? — громовержец прошел чуть вперед, держа в руке огромную голову Суртура.              — Сказание о Локи Асгардском! Люди хотят чтить его память.              — Это правильно и статуя смотрю, что надо. Истукан посимпатичнее оригинала. — Тор сразу пронзал, что здесь не так и стал язвить, поглядывая на реакцию «Всеотца». — Не такой пронырливый и сальный, что ли.              Трикстер явно напрягся и лишь издал смешок, боясь встретиться взглядом со своим братом.              — Ты знаешь, что это? — Бог Грома поднял голову Суртура, что была обмотана цепями.              — О, корона Суртура, оружие причем грозное.              — На вон, брось в хранилище. — Тор передал голову Суртура в руки одного из воинов. — А то неровен час обратиться обратно в чудовище, да спалит нам все миры.              «Всеотца» вновь сделал пару глотков медовухи, дабы обмочить обсохшее от волнения горло и, встав с софы, начал медленно подходить к Тору.              — Так ты теперь, обратно в Мидгард?              — Нет, — громовержец раздражался цирком, что тут устроили и крутил в своей руке свой молот. — В последнее время все сниться один сон, что не ночь, а наш Асгард сгорает до тла.              — Что сны, лишь грезы, игра разгоряченного воображения. — «Один» начал нервно потирать ладони друг об друга.              — Допускаю, но я решил разобраться в чем дело. И обнаружил, что в девяти мирах царит хаос. Недруги Асгарда сговариваются как нас изничтожить, пока Бог Один, Всеотец и хранитель миров восседает тут в банном халате и жует виноград попивая медовуху в окружении простого народа. — Тор стал медленно подходить к своему «отцу».              — Да, но мы не посягаем на права соседей.              — Да, конечно. Особенно право быть истребленным! — Тор кинул молот на небольшое расстояние между собой, впритык к «Одину» и вновь поймал свое оружие обратно в руку.              — Верно, и потом я безумно занят!              — Смотришь пьесы, — усмехнулся Тор.              — Ну, почему, заседания, встречи совета безопасности. — «Один» раскинул руками, стараясь успокоить Тора.              — То есть ты вынуждаешь меня, да?              — На что?              Внезапно Тор резко бросил молот в самую даль Асгарда, да так, что оружие скрылось из глаз. Схватив «Всеотца» за шкирку, он придвинул его к себе и угрожающе начал запугивать.              — Возвращаясь ко мне, Мьёльнир пробьет любую преграду. Даже твое лицо, — громовержец схватился за затылок «Одина» ожидая, что спектакль его хитрого брата прекратиться.              — Ты что ополоумел?! Не сносить тебе головы! — начал нервничать Локи, топчась на месте, у него явно не было выбора.              — Тогда увидимся в преисподней, братец, — последнее слово Тор почти выплюнул со всей злобой, на которую только способен.              Молот приближался все ближе, пока не оказался почти перед лицом и Локи пришлось резко скинуть иллюзию Всеотца и ловко увернуться в бок от оружия Тора. Толпа Ассов и Ассинь ахнула, увидев, кто именно ими правил все эти три года. Сквозь шокированную толпу ворвался Скрудж, запыхавшийся и явно в чем-то измазанный с ног до головы.              — Прибыл гость! Тор… Одинсон! — дыхание воина было сбивчивым и надрывистым из-за бега.              Трикстер щелкнул пальцами, раздражаясь о поздней новости, и развернулся к Скруджу, недовольно оглядывая его.              — Одно поручение! — Локи угрожающе стал указывать пальцем. — Всего одно!              — Где Один? — громовержец вновь обратил на себя внимание.              — Ну вот что тебе неймется? Без тебя было таак прекрасно! Асгард процветал, я нашел лю... — трикстер прокашлялся, поняв, что начал говорить лишнее. — Золотые деньки, в общем, Тор.              — Где отец?! — не выдержал Тор и стал резко напирать на брата, упирая свой молот ему в грудь. Локи упал на софу, прижатый Мьёльниром.              — Ай-яй-яй! Ну хватит! Я скажу тебе где он!              — Сейчас. — Тор убрал свое оружие, взяв Локи за воротник, и потащил за собой.              — Успокойся, успокойся, я иду! — трикстер вырвался из хватки брата, поправил свою одежду и последовал дальше.              Шли до радужного моста братья в полной тишине. Локи немного трясло от мысли, что ему придется спуститься в Мидгард, в голове трикстера крутилось множество сценариев, как он мог случайно пересечься с Катариной и. что ей сказать? Извиниться? Так просто? Он так не думает. Из размышлений Лафейсона выудил остановившийся резко Тор.              — А где леди Катарина? Она с нами не пойдет? — громовержец вспомнил про девушку и вопросительно посмотрел на брата.              — Она... Мы... Мы расстались... — развел руками Локи, дабы закрыть все последующие вопросы, явно не желая на них отвечать.              — Она поняла какой ты скользкий проныра? — Бог Грома засмеялся, даже не смотря на то, что был немного зол на брата. Он похлопал Локи по плечу в утешительном жесте, так как у него была похожая ситуация. — Да ладно, понимаю.              Тор снова пошел дальше.              — Так она не здесь? Она все-таки вернулась в Мидгард, как я понимаю?              — Верно, — отрешенно ответил трикстер.              Добравшись до порталов, Боги сменили свои наряды на более приземленные к Мидгардским и прошли в портал.              

***

             — Вот здесь я его и оставил. — Локи стоял в черном смокинге скрестив руки, наблюдая как дом престарелых сносят прямо перед ним.              — На тротуаре или в том здании, что сейчас сносят? — сердито спросил Одинсон, одетый в более простой наряд состоящий из потертых джинс и толстовки с джинсовкой. — Великий стратег.              — Откуда-ж я знал? Я не ведьма, чтобы будущее видеть.              — Да брось, тебе бы метлу между ног. — Тор оглядел наряд брата и усмехнулся.              — Эй!              — В голове не укладывается! Я тебя оплакивал! Скорбел по тебе, убивался.              — Я польщен, — удивился Локи столь откровенным словам брата. Он и вправду был так важен для него, несмотря на все трюки, что проводил? «Интересно, а Катарина переживала те же чувства?» - подумал трикстер и немного расстроился, оглядывая оживленную улицу, боясь заметить знакомое лицо.              К Тору внезапно подбежали две девушки, явно не сдерживая своей радости, они хихикали окружая Бога Грома.              — А можно с вами сфокаться? — спросила одна из девушек, прижимаясь к громовержцу и вытягивая перед собой телефон.              — Конечно. — Тор усмехнулся улыбаясь в камеру. — Давай, думай, где он может быть.              Сделав несколько фотографий с поклонницами, одна обмолвилась.              — Джейн вас бросила, печалька.              — Да кто кого еще бросил, — натянул улыбку громовержец, провожая взглядом поклонниц. — Я сам может, тоже собирался.              Трикстер утешительно похлопал брата по плечу, замечая под ногами открывающийся портал.              — Ты чего? Что за фокусы?!              — Это не я, — последнее, что успел сказать трикстер провалившись в портал.              — Локи! — Тор посмотрел на пустое место, потыкав зонтиком в бумажку, что осталась после брата. Взяв визитку в руки, он увидел на ней адрес и решил пойти к нужной улице.