«Твой вой»

Не жалея себя, рвусь через чащу к заветному месту, а мысли жжет страх и паника толкает в спину. Череда чужих следов смешивается в единый запах стаи. Пытаюсь вычислить количество волков: он сильный, но против дюжины не выстоять никакому зверю. Гул крови в ушах и бой сердца заглушают все сторонние звуки, когда я врываюсь на поляну перед водопадом. Окруженный толпой молодняка Кезар рычит и темная шерсть, местами пропитанная багряными пятнами, дыбится на фоне стены ледяного источника. Битва перешла в оборону, и юные волки опасливо кружат вокруг черного зверя, явно страшась идти в открытый бой. Многим из них уже сильно досталось и воздух напитался тяжелым запахом смешанной крови. Золотистые глаза расчетливо считывают каждое движение возле себя, готовясь защищаться, стоит лишь одному из них решиться на выпад. С’Анок первым ловчится на бросок, а следом за ним всё остальные, превращая драку в ком разношерстной ряби, звуки скулежа и яростный рык. Прежде чем я успеваю кинуться в этот хаос, лес сотрясает властный вой альфы. Никому из нас не нужны слова, чтобы понять, что отец приказывает отступить. Массивное тело вождя появляется из лесной череды, неторопливо проходя на поляну. Аура силы и власти, которая исходит от него, взывает всех к послушанию. Молодняк рассыпается, отходит от черного волка, шкура которого пестрит алыми следами от когтей и зубов. Изранен, но не сломлен. Стоит на ногах и скалится. Мое сердце сжимается и вместо того, чтобы бросится прочь по приказу отца, я встаю рядом со своей истинной парой. Принимаю угрожающую стойку, давая понять, что, если кто-то решит добраться до чужака, сначала нужно будет сразиться со мной. Отец смеряет меня спокойным непроницаемым взором, затем Кезара, С’Анока. Его размеренный рык красноречив: он призывает к честному бою. Приказ альфы не приносит мне успокоения. Не хочу, чтобы мой зверь дрался, страдал. Остаюсь на месте, пока белый волк выходит из толпы, одаривая меня своим презрением. Он готов к битве. Ещё бы! На нём нет ни одной царапины. Этот бой уже не может быть равным. Пронзительный взгляд отца несёт в себе ультиматум. Он не приклонен в своем решении. Сегодня чей-то дух должен отправиться в колыбель богов. Не могу преодолеть оцепенение, пока влажная черная морда не толкает меня в бок. Кезар, готовый принять судьбу и её вызов, просит подчиниться и исполнить волю вождя. В отличие от меня, он не страшится своей смерти. Едва ли удерживаю в себе скулеж боли. Ласково трусь лбом о его исцарапанную морду и на непослушных лапах отступаю, чтобы стать зрительницей кровавого боя, виной которому была я сама. Сердце неукротимо мечется в грудной клетке, когда я вижу, как два волка, полные противоположности, сближаются на окроплённой кровью поляне. Кружат друг на против друга, выискивая подходящий момент для удара. Скрежет их зубов наполняет воздух вокруг мучительным напряжением. Моё тело лихорадит, бьет дрожью. Огромного усилия мне стоит не позволить ему сорваться в места и снова кинуться на защиту своего волка. Мне нет дела до осуждающих взглядов стаи, меня волнует только биение жизни в смольном сердце этого чужака. На поле битвы тьма смешивается со светом: два сильных тела сходятся, бросаются друг на друга и дрожь идет по земле, и их рёв сотрясает небо, и алая кровь проливается на землю. Лавра первенства предательски мечется меж двух хищников и предугадать исход битвы становится невозможно. Мои лапы вздрагивают, топчутся нервно на месте, когда Кезар оказывается на спине. Самое уязвимое положение для волка в таком противостоянии. С’Анок силён. Я упрекаю его за это и молю богов о милости. Гибель Кезара станет и моей собственной. Всё происходит слишком быстро. Переворот, наскок и челюсти черного волка стискивается на горле С’Анока, выпуская багряное зарево на светлую шерсть, а вместе с ним и его последний жизненный вдох. Стая издает вой боли и Кезар, опасливо пятится подальше от бездвижного тела поверженного противника. Почти лишенный сил, он снова готовится защищаться…