Белым пеплом на клавишах

– Ещё раз! Снова ошибка. Тонкие пальцы влажных от волнения рук дрожат, что мешает концентрации. Омега ошибается клавишей далеко не в первый раз. Это не мудрено – не каждый выдержит подобное давление. Что уж говорить о семнадцатилетнем хрупком парне, чья психика с детства расшатана родителем-тираном. Иначе его Юнги не может назвать. Этот человек давит, заставляет делать то, что не нравится юноше. Юнги не хочет играть на пианино. Это не его. Но упрямый родитель настаивает на своём. По мнению Юнхо, его сын обязан пойти по его стопам. И мнения Юнги по этому поводу никто не спрашивал. Мин Юнхо – известный композитор, пианист, чья фамилия до сих пор гремит в залах. Омега грезит, чтобы и его сын начал блистать на сцене, восхваляя тем самым и дальше их фамилию, даже когда старший оставит дело всей своей жизни. – Соберись! Держи осанку! Бестолочь! Крик папы вырывает из раздумий, заставляя омегу вздрогнуть: то ли от неожиданности, то ли, что более вероятно, от страха. Начинает заново. Первая слеза падает на дрожащую руку, омега носом шмыгает, выводя тем самым Юнхо из себя. – Достаточно! Юнги еле успевает убрать пальчики с клавиш, как разъярённый старший захлопывает крышку фортепиано. – Ни на что не годный болван! Младший боится взглянуть на папу. У того сейчас наверняка снова багровое лицо из-за гнева, а глаза яростью наполнены. – Что ж... Остался последний вариант. Если уж этот человек не поможет нам, то я опускаю руки. Юнги всё же поднимает голову и робко смотрит на Юнхо. Тот успокоился, что, в принципе, странно. На его лице даже улыбка нарисовалась. Старший разглаживает невидимые складки на белом дорогом пиджаке, на его пальцах блестят дорогие перстни с камнями, на кистях золотые браслеты, подаренные поклонниками. – Я познакомлю тебя со своим давним приятелем. Его репутация весьма интересная с недавних пор, но это не отняло у него навык игры на пианино. Решено. Так и поступим. Юнхо, закончив монолог, окидывает сына презрительным взглядом и покидает зал, бросив, чтоб Юнги ступал готовиться к ужину. Юнги вздыхает с облегчением, ведь на сегодня его пытки закончены. Он встаёт со стульчика, двигает его ближе к инструменту и понуро покидает зал, держа путь в свою спальню. Нет, омега не болван, как считает его родитель. Он неплохо освоил инструмент. Но... "Неплохо" не значит "отлично". Его игра должна быть идеальной, его музыка должна быть чистой, должна захватывать чужое сознание и заставлять слушателей нырять в пучину блаженства и безмятежности. У Юнги же свой взгляд на искусство. Парень входит в свою спальню, убеждаясь, что родителя нет поблизости, запирает дверь, встаёт на колени перед кроватью и низко нагибается, чтобы достать чехол с инструментом, который действительно любит. Отжившая своё гитара отца опускается на кровать, а следом за ней и омега. Вот она – его любовь. Его слабость, его мечта. Отец Юнги был вокалистом-гитаристом. Он выступал в малоизвестной группе, распавшейся после его смерти. Ханджи был примером для Юнги. Его идеалом человека. Добрый, простой, заботливый и сильный мужчина, которого рано забрала костлявая. Передозировка. Глупо, нелепо и отвратительно, ведь он никогда в своей жизни не употреблял наркотики. Мин до сих пор понять не может, как могли сойтись эти два совершенно противоположных человека. Отца он потерял рано, в десять лет, и ему не довелось узнать об истории любви своих родителей. А папа же всегда молчит в ответ, либо переводит резко тему, избегая подобных разговоров. Юнги любовно поглаживает инструмент ладонью, пальчиками скользит вдоль хрупких струн, слегка задевая их и наслаждаясь тихими звуками. Громкое оповещение о входящем вызове вырывает его из мыслей. – Да, Чимин. – Привет. Ну что, всё в силе? – Да. Встречаемся в девять за углом. Всю неделю Юнги ждёт выходные, чтобы поздно вечером сбежать тихонько из дома и отправиться в небольшой клуб, где омега мог расслабиться с другом и побыть самим собой. Делать то, что душе угодно. А именно – играть на любимом инструменте и петь, лаская слух редких обитателей клуба. У Юнги приятный бархатный голос, чуть хрипловатый и совсем слегка шепелявит, что придаёт его песням особый шарм. Ужин проходит в молчаливой обстановке. Кусок в горло не лезет, однако из-за уважения к папе он съедает небольшую порцию, запивая апельсиновым соком. Он мягко благодарит родителя и выходит из-за стола, слегка поклонившись. – На здоровье. Убери со стола и ступай к себе. Я лягу пораньше. Голова разболелась. Юнхо покидает кухню, а младший поспешно принимается за уборку, стараясь закончить как можно быстрее и начать собираться. Это и к лучшему, что папа решил лечь раньше – Юнги не придётся трястись, покидая дом привычным уже способом – через окно. Благо, после ужина Юнхо обычно не беспокоит младшего, отчего тому всегда удаётся уйти незамеченным. Живут омеги в своём небольшом двухэтажном доме. В основном работа по дому лежит на их плечах, но три раза в неделю к ним приходят работники клининговой компании, что делают генеральную уборку во всех помещениях, кроме спален хозяев. Юнхо не терпит проникновений на свою личную территорию. Юнги же попросту боится, что кто-то обнаружит гитару, которую он хранит, как зеницу ока, отчего даже папу просит не входить без него в спальню, что тот, как ни странно, понимает – яблоко от яблони. Учится Юнги в старшей школе, а так же исправно посещает школу искусств, отчего свободного времени у парня почти не бывает. Папа требует идеальных оценок. А так хочется порой забить на всё и сбегать после школы с Чимином на окраину города, прихватив гитару и пару бутылок пива, повалиться на траву и вдыхать полной грудью свободу. Хочется. Ведь он задыхается от своей жизни. Задыхается в этих стенах, что когда-то были его домом. Юнхо в ежовых рукавицах держит, продохнуть не позволяет. Младший рад бы сбежать... Да некуда. Кроме папы – никого. Юнги не справится один. Он слаб, как физически, так и морально, и ничего с этим поделать не может. Но, тем не менее, он откладывает деньги, что платят им за выступления, и, очень надеется, что рано или поздно ему всё же удастся сбежать хоть куда-нибудь. Куда угодно, но подальше от тирана. Парень выходит из своей спальни, тихонько подходит к спальне родителя, и, убеждаясь, что тот сопит в обе дырочки, возвращается к себе. Он запирает на всякий случай дверь изнутри, вешает через плечо чехол с гитарой, ещё раз оглядывает себя в зеркале и залезает на подоконник. Свежий воздух бьёт в нос через открытое окно, и Юнги его с упоением вдыхает. Разворачивается, опускает ногу на выступ, затем вторую и двигается к лестнице, что неизменно стоит на одном и том же месте. Оказавшись на земле, парень поспешно идёт к назначенному месту, где его уже ждёт друг. Одет Юнги неприметно. Серые джинсы, белая футболка, темно-серая толстовка и белые кроссовки. Его светлые волосы беспорядочно торчат в разные стороны, что является неизменной частью его ночного образа. Даже эти вещи, к слову, он купил тайком на свои кровные, ведь обычно Мин носит брючки и рубашечки. Ну и спортивный костюм для физической культуры. Увидел бы его сейчас Юнхо – тот час оттаскал бы за волосы, а то и что похлеще. – Привет. – Привет, Юнги! Чимин крепко обнимает друга, возмещая тем самым ласку за дни разлуки. Они учатся в разных школах, лишь раз пересеклись в школе искусств, где Пак был на концерте с классом. Там, собственно, и познакомились. Чимин отстал от своих, завязывая развязавшийся шнурок, а Юнги шёл с нотной тетрадью, уткнувшись в неё носом. Было громкое падение через незамеченного омегу. И не менее громкий смех. Так, собственно и стали друзьями. До клуба омеги идут, как обычно, пешком, ведь район спокойный, да и находится заведение не так уж далеко. Охрана клуба встречает молодых парней с улыбкой. Их здесь всегда ждут, им всегда рады. Администратор провожает их в гримёрку, сообщает, что выход состоится через десять минут и оставляет одних. У Чимина прекрасный голос. К тому же, он хорошо танцует, но таланты его пропадают зря. Возможности пойти в ту же школу искусств у него нет. Его родители небогаты. Отец – таксист. Папа трудится в пекарне. Юнги заулыбался, услышав это впервые, ведь Чимина он сразу сравнил с вкусной душистой булочкой. Ведь у Пака милые щёчки, пальчики и пышные, к слову, бёдра с задницей. Мин ему завидует белой завистью. Чимин пел на улицах, в парках, просто так. Для души... Душевно... В душу... Там то его и заметил альфа – администратор клуба. Предложил петь за деньги. Чимин поначалу отказывался, но посетив клуб однажды, понял, что место довольно приличное. Спустя время, уже после знакомства с Юнги, Пак уговорил друга сходить с ним в клуб. Мин побоялся, отнекивался, отказывался, как мог, но Чимину невозможно отказать, в силу его щенячьих глазок и надутой нижней губы. Поэтому омега ушёл незаметно из дома, впервые за всю жизнь. И не пожалел. Он наблюдал за Чимином, слушал его голос и отдыхал душою. В следующий же выходной он пришёл в сие заведение с гитарой. И так молодые друзья начали свою деятельность. Вместе их голоса звучали прекрасно. Хрипловатый низковатый тембр Юнги и утонченный высоковатый Чимина. Ангельское пение. Они выступали как вместе, так и порознь, но всегда оставляли гостей неравнодушными. Приготовление не заняло много времени. Юнги проверил настрой гитары, провел ладонью по пушистым волосам и с улыбкой глянул на друга. Тот одет тоже по-простецки: синие джинсы, черные кроссовки и черный свободный свитер. Брюнету и макияж не нужен. Он прекрасен, что, естественно, яро отрицает. Парни выходят из гримёрки, идут по коридору и подходят к заветной двери, что ведёт за кулисы сцены. Они не волнуются. Их уверенности в себе позавидовал бы каждый. Оба выходят на сцену, садятся на стулья, перед микрофонами. Юнги перебирает пальчиками, и гитара начинает своё пение, а в след за ней и парни. Зал замирает. Ни единого постороннего звука, лишь гитара и пение двух прекрасных омег. Юнги поёт и глаза прикрывает, отдаваясь полностью своему творению, как и Чимин. Репетируют парни в основном по видеосвязи. Текст песен Юнги присылает Чимину почтой. Паку много времени на то, чтобы выучить куплеты, не нужно. Песен не много у них, но они прекрасны. Так же молодые люди могут исполнить что-то на заказ от посетителей клуба, что бывает, но редко. В основном все довольствуются творением Юнги. Мин чувствует чей-то взгляд на себе и улыбается. Это не впервые. Тот таинственный альфа вот уже четвертый выходной приходит, чтобы поглядеть на омег. А именно – на Юнги. Он всегда в неизменной одежде. Черная толстовка с капюшоном, кепка и маска. Но Юнги видел его глаза. Точнее, взгляд пожирающий. Не иначе. Юнги всем существом его чувствует. Мужчина никогда не подходил к омегам, просто сидел и слушал, не сводя взгляда. А Юнги, если честно, не против был узнать хотя бы его имя. Гитара затихает, но зал всё ещё молчит. Юнги с Чимином громко выдыхают прямо в микрофоны и встают со стульев, после чего их осыпают бурными аплодисментами. Омеги кланяются не единожды и покидают сцену, отправляясь в гримёрку. – Парни, вот ваша награда, – администратор вручает молодым по конвертику, – и... Юнги. Тебя кое-кто ждёт за дверью. Омега смотрит на альфу, потом на Чимина, глазками хлопает в недоумении, но что-то подсказывает ему, что он знает, кто его ждёт. И не ошибается. Чонёль, так зовут администратора, уходит, оставляя Юнги и того самого таинственного альфу наедине в коридоре. – Привет. А Юнги ответить ничего не может, потому что впервые видит его лицо. Альфа красив, зараза. Идеал Юнги. Большие, чёрные, как бездна, глаза, что завораживают, красивая улыбка, которая никак не сползает с чужого лица. – Здравствуйте. Альфа ощутимо старше омеги, поэтому последний и не думал пока о неформальном обращении. – Я хотел лично выразить своё восхищение. Ты прекрасно поёшь и владеешь инструментом. Юнги... Я правильно понял? – Да, спасибо большое, господин... – Юнги смущён. Альфа на него странно влияет. Щёки пылают и дрожь по телу приятная. Омега истуканом стоит, взгляд в пол, когда как мужчина напротив расслаблен, стоит облокотившись о стену плечом, полностью повёрнутый в сторону собеседника. Своего молоденького кумира. – Чонгук. Меня зовут Чонгук.