Белым пеплом на клавишах

Юнги просыпается от писка будильника. Этот звук для омеги сейчас, словно ультразвук, что проникает через уши в самый мозг, всё там разъедая. Противно, до скрежета зубов. Звук прекращается, заставляя омегу расслабиться. Но не тут то было. С него рывком стягивают одеяло и садятся сверху, слегка шлёпая ладонями по щекам. – Чонгук! – хрипло кричит омега, не узнавая собственный голос. Он распахивает глаза и, сквозь мутную пелену, видит перед собой альфу, склоняющегося над ним. – Поднимайся, солнышко моё ясное. – Чон рывком тянет омегу на себя за запястья, заставляя подняться на задницу. Глаза в глаза смотрит. Но взгляд его, вопреки нежному голосу, сочится злостью, отчего Юнги не по себе становится. Он вмиг пробуждается окончательно. – Где ты был вчера? – спрашивает Чонгук, поднимаясь с постели. Тон грубый, низкий. Пугает до чёртиков. – Гулял. – протирая глаза отвечает Юнги и вновь смотрит на альфу. Тот в спортивных штанах и чёрном худи. Снова этот полюбившийся омеге образ. На самом парне старая растянутая футболка белого цвета и боксеры. Видимо, Чонгук сам переодел его вчера и уложил спать. – С кем гулял? – мужчина подходит к окну и смотрит вдаль, пока Юнги переваривает вопрос. За окном, к слову весьма солнечно. Наверное перевалило за десять. – Один. – Не ври мне! – резко оборачивается Чон. – Ты снова был обдолбанный, от тебя сигаретами несло! – подходит вплотную к кровати. Тяжело дышит, гневно смотря прямо в глаза омеги. Его рука вмиг обхватывает хрупкую шею, слегка сдавливая. – Не играй со мной, Юнги. Не делай из меня зверя. С кем ты гулял? – повторяет. Омега моргает, избавляясь от выступивших слёз. Он никогда не видел Чонгука таким. Альфа сам на себя не похож сейчас. От него хочется скрыться, сбежать далеко и надолго. Чон тем временем отпускает чужую шею, стараясь игнорировать слёзы. – Не скажешь? – выпрямляется и смотрит, не отрывая глаз. – Я был один, – слёзно шепчет омега. Если Чонгук узнает об Инхи, тому несдобровать. Юнги не может подвергнуть его такой опасности. Парень не виноват ни в чём. Лишь омега, что поддался слабости. – По-хорошему не хочешь, значит... – с этими словами альфа идёт к письменному столу и берёт в руки чехол с гитарой, что покоилась в углу за столом. Юнги наблюдает за альфой и понимает: тот явно не собирается играть. Тогда что... – Так и будешь молчать? – спрашивает альфа, вновь оборачиваясь к омеге, на что тот молчит и в непонимании хлопает глазами. – Чонгук, что ты... Договорить Юнги не успевает, так как Чон резко поднимает инструмент над головой и что есть силы, с размаху ударяет его об пол, что заставляет Юнги вздрогнуть от сильного грохота и прикрыть рот ладонью. Кажется, только что разбился не только инструмент, но и сердце маленького хрупкого омеги. Гитара покойного отца валится на пол ненужной кучей мусора. Альфа делает пару шагов назад, убирая дрожащие руки в карманы штанов, а плачущий омега соскакивает с постели и падает на колени перед чехлом с наверняка разбитым вдребезги инструментом внутри. – Как ты мог... – воет Юнги, пытаясь дрожащими пальчиками взяться за собачку замка, но не выходит, он психует, а альфа тем временем присаживается перед ним на корточки, сложив руки в замок на коленях. Он смотрит в глаза любимого, сдерживаясь, чтобы не сгрести того в охапку и успокоить объятиями. – Впредь думай над своими поступками. Я буду наказывать, Юнги. – Ты хуже зверя! – кричит на него омега, срываясь на громкий плач. Он тянется через гитару и бьёт альфу по рукам, по груди, куда дотянутся хрупкие кулачки. Чонгук, оказавшись на заднице, спокойно принимает побои, а после, как и желал, приподнимается резко и хватает юношу в охапку, сразу прижимая к себе. – Тише, тише... – гладит брыкающегося парня по спине, стараясь успокоить, – смотри, – тянется к чехлу и беспрепятственно раскрывает его, демонстрируя повернувшемуся омеге совершенно другую гитару. Облегчение. Юнги чувствует облегчение, отчего слёзы по новой стекают с глаз. Его так жестоко обманули. Чонгук и вправду казался бессердечным зверем. Омега не простил бы ему такого. Никогда. Парень плачет, прикрыв лицо руками. Он сидит на альфе, спиной к нему, пока тот носом ведёт по затылку а после наклоняется к чужому уху и говорит: – Это могла бы быть твоя любимая гитара. И в следующий раз я обязательно сделаю это. Поэтому, в последний раз прошу тебя, не принимай наркотики. Не делай то, что может навредить твоему здоровью. Ты совсем юн и многого не понимаешь. Это может плохо закончиться. Тебе ли не знать, малыш. – монолог заканчивается нежным поцелуем за ушком. Омега опускает руки и машинально заглядывает под кровать. Она там. Гитара отца лежит на своём старом месте. – А теперь приводи себя в порядок и одевайся. Прогуляемся. – произнося это весьма холодно, альфа подталкивает всхлипывающего омегу к действиям, и тот послушно встаёт с Чона, не проронив ни слова. Даже не смотря на то, что гитара оказалась не его, Юнги обижен на Чонгука. Испуг, что испытал омега за дорогую сердцу вещь, ещё надолго останется в памяти.

***

Юнги помнит это место. Он хотел сюда вернуться. Знакомое здание и знакомые лица пробуждают приятные воспоминания. Приют. Омега никогда не забудет, как играл для этих людей. И вот сейчас альфа снова привёз его сюда. Старики тепло повстречали молодых людей, расспрашивая их о жизни. Все были рады и ни капли не удивлены, что Мин и Чон крепко держались за руки. Они – настоящая пара. Это очевидно. Многие предвидели их будущую совместную жизнь. Снова игра на гитаре, а после – и пара композиций на пианино. Юнги исполнял, прикрывая глаза и полностью отдаваясь процессу. Он не понял, в какой миг рук стало больше: Чонгук играл вместе с ним, стоя по правую руку. Омега решает обязательно повторить этот манёвр. После шикарного выступления жители приюта пригласили пару в столовую, где специально для гостей был накрыт стол с различными угощениями. Юнги хотелось плакать. Это место с самого первого дня стало для него особенным. Теплым, приветливым. Ему было приятно дарить радость людям, что обречены на одиночество, хотя, таковыми их явно не назовешь. Они счастливы здесь, дружны, словно семья. Омеге нравится быть частичкой этого маленького мирка. После долгих посиделок и разговоров, уже у стойки регистрации, альфа оставил директору приюта чек с внушительной суммой, после чего молодые покинули здание, так же крепко держась за руки. Поездка в приют вдохновила Юнги. Вдохновила на переосмысление жизни. Да в последние два дня он только и делает, что вдохновляет себя. Спасибо Инхи и Чонгуку. Альфа тем временем тормозит у супермаркета. – Зачем нам сюда? – спрашивает Юнги, когда Чон вновь берёт его руку в свою. От прежних обид, кажется, и следа не осталось. – Я покажу тебе, как можно расслабиться, не прибегая к наркотикам и никотину.

***

Юнги удивлённо хлопал глазами, а его челюсть и вовсе отвисла, когда в тележку для покупок одна за одной складывались банки пива. Боже... Разве возможно выпить такое количество хмельного за раз? Однако, альфа был невозмутим. Видимо, для него это нормально. – Ты собираешься напоить меня до смерти? – спрашивает Чона, когда они уже отходят от кассы. Вместе с пивом мужчина накупил так же и лёгкой закуски в виде чипсов и сушенной рыбы. – Собираюсь. Ты никогда не пил алкоголь, верно? – альфа открывает багажник и складывает туда пакеты с покупками. – Верно. Никогда. – отвечает Мин, наблюдая за действиями мужчины. Они усаживаются в авто и едут домой к Чонгуку. Ни Мин ни Чон не собираются становиться причиной нервного срыва Юнхо. Он и так, в последнее время, слишком много переживает из-за молодых. В частности из-за Юнги и его поведения. Зайдя в квартиру, Чонгук торопливо разувается и просит Юнги пройти в гостиную, а сам спешит на кухню за посудой для вечера. Нет, альфа не позволит Юнги сильно напиться. Только расслабиться. Пусть омега забудет все переживания и отдастся моменту. Чонгук будет с ним. Чонгук проконтролирует каждый глоток, каждое сказанное слово, чтобы ничего не смогло омрачить их вечер. Уже после первого бокала Юнги становится хорошо. Хочется больше, хочется подпевать доносящейся из колонок Hamster feat. Lee Luxion – City Limits, хочется смеяться над неуклюжим подвыпившим Чонгуком и омега ни в чём себе не отказывает. Молодые расположились прямо на полу. Альфа облокотился спиной о диван и вытянул ноги а младший сидит по-турецки напротив. – Ты прав. Так гораздо лучше, – смеётся довольный омега, наблюдая, как Чон вновь наполняет их бокалы. Пить прямо из банок Юнги отказался, и старший пожалел, что не взял пиво в бутылках. – Вот видишь. Можно и так расслабляться, Юнги. Но только со мной, – улыбается альфа, протягивая омеге прозрачный бокал. – Почему? Я бы с Чимином с радостью выпил. – Юнги делает глоток пива и ставит бокал на пол, – Я отойду на минутку. – он резко поднимается, но его ведёт в сторону и, благо, альфа успел подняться и обеими руками подхватить за локти пошатнувшегося из-за выпитого омегу. – Вот поэтому, только со мной, малыш. – Чон провожает явно не согласного с его решением и яро бубнящего об этом себе под нос парня до туалета и ждёт у двери, пока тот сделает свои дела. – Ну хорошо. Я, ты, Чимин и Тэхён. – икая выдаёт Юнги, как только выплывает из-за двери сразу в руки альфы. – Другой разговор. Пойдём, мой мелкий пьяньчуга. – тот снова берёт любимого под локти и ведёт обратно в гостиную. Юнги плюхается на своё место и вновь берёт в руки бокал с алкоголем. Его нынешнее состояние очень нравится ему, однако, отчего-то захотелось поговорить по душам. – Знаешь, твой папа та ещё заноза. Но я его понимаю. Чонгук улыбается, ловя глазами захмелевший взгляд напротив. Ещё один плюс алкоголя – развязанный язык. – Согласен. Ещё та заноза. Но он примет наши отношения, Юнги. Он примет наш брак, которого тебе не избежать, как бы ты ни пытался. – он берёт руку парня, покоящуюся на обтянутом джинсовой тканью бедре в свою и слегка сжимает. – Я не избегаю... Я просто хочу, чтобы... чтобы всё, как положено. Чтобы он был в первых рядах в зале, чтобы обнял меня после церемонии и назвал своим сыном. Я не хочу быть причиной ваших семейных ссор... Я... Договорить ему не даёт альфа, что с напором целует, резко оказавшись рядом. Чон нависает над омегой и тому ничего не остаётся, кроме как завалиться лопатками на мягкий ворс паласа. – Ты – моя семья. Ты – человек, с которым я вижу своё будущее, – он смотрит влюблёнными глазами в помутневшие омежьи, ладонью касается мягкой щеки, скользит к скуле, – свою старость. Ты – омега, от которого я хочу как минимум двоих деток. Юнги чувствует жар на собственных щеках и отводит взгляд в сторону, яро смущаясь. Им совершенно рано думать о таких вещах, но от одной мысли о сцепке и последующей беременности внизу живота тянет. Чонгук оставляет целомудренный поцелуй на припухших губах и отстраняется, чтобы вернуться на своё прежнее место. Юнги хочет того же. И только с Чонгуком. – Кстати, если твой папа такой строгий, как он разрешает тебе осветлять волосы? – этот вопрос Юнги ну никак не ожидал. Он смеётся над тем, как резко альфа сменил тему, но всё же поднимается, чтобы вновь принять излюбленную позу лотоса и ответить на вопрос. – Видимо, он не видел в этом ничего плохого. Это единственное, что, пожалуй, он одобрил за всё моё юношество. – глубокий вздох с вымученной улыбкой. Но теперь ведь, всё иначе. – Я когда-нибудь говорил, какой ты красивый? – Не припоминаю. Их посиделки заканчиваются на том самом полу, рядом с пустыми пачками чипсов и недоеденной рыбы. Альфа спит, облокотившись спиной на диван, а омега – головой на ногах любимого.

***

– У меня болит голова. – омега чувствует под собой мягкость кровати, хотя уверен, что засыпал на полу. Открыть глаза казалось чем-то невозможным. Кажется, ещё немного, и картинка спальни Чонгука превратится в карусель. Альфа разбудил парня нежными словами, поглаживая по обнажённому бедру. – Знаю, – с улыбкой проговорил Чон, что сидит рядом, по-прежнему поглаживая нежную кожу. – А во рту, будто кошки насрали. – У него получилось сфокусировать взгляд на мужчине. – Это нормально. Иди почисти зубы, я приготовлю нам суп от похмелья. – смеясь над омегой, говорит Чон. Юнги нехотя поднимается с постели и плетётся в ванную, придерживая рукой больную голову. Первый отходняк в жизни... Омега это состояние надолго запомнит. После завтрака Чонгук собирается на работу. – Ты правда не можешь остаться? Я соскучился... Безумно. – омега слезливо смотрит на альфу, что надевает на плечи пиджак. – У меня очень важная и крупная сделка. Я не могу отменить её. – Чон подходит к любимому, что сидит на кровати и обхватывает ладонями его пухленькие розовые щёчки, слегка давит на них и целует оттопыренные в трубочку губки. Отстраняется и берёт с тумбочки телефон, прощаясь с поникшим омегой.

***

Долго сидеть в одиночестве Юнги не смог. Он напялил на себя первые, попавшиеся под руку вещи, а именно – белую футболку оверсайз, толстовку Чона и рваные на коленях джинсы, и захватив телефон покинул квартиру. По дороге он позвонил папе, в надежде скоротать день с ним, но тот, что непривычно пока для Юнги, оказался на работе. – Ладно, тогда я подожду тебя дома, пап. – Хорошо, милый. До встречи. Убрав мобильный в карман, Юнги ускорил шаг, чтобы поскорее добраться до дома. Не смотря на солнечную погоду, на улице было по осеннему прохладно, и омега пожалел, что не надел ветровку. Почти у самого особняка у парня вдруг зазвонил телефон, и он остановился у самой двери, чтобы ответить. На экране изображён незнакомый номер, отчего омега сперва засомневался, но спустя несколько секунд всё же ответил на звонок. – Юнги, это ты? Голос Сынхи Мин узнал сразу. – Да, господин Чон, это я. – настроение и так было не очень, но сейчас оно спустилось на отметку "ниже ноля". – Где ты? Ты с Чонгуком? Я хотел бы поговорить с тобой. – Нет, я около своего дома. Чонгук на работе. Приезжайте. Заходя внутрь и запирая дверь, омега уже знал, о чём, предположительно, будет разговор. Наверняка Сынхи попросит его оставить Чонгука, попросит расстаться с ним. Юнги готов послать его. Готов отстаивать свои права и права Чона на личную жизнь. К чёрту все рамки и запреты. Пусть его не будет в их жизни – не велика потеря. Чон приехал на такси через полчаса. Омега был не в лучшем настроении, но Юнги это мало заботило. Он готов был морально обороняться. – Чаю? – спрашивает присевшего на кресло в гостиной гостя. – Да. Спасибо. Юнги наводит себе и старшему чай в чашки, ставит их на поднос и отправляется в гостиную. Сынхи берёт кружку в руки и сразу отпивает крепкого и душистого чая. – Чонгук наверняка рассказывал тебе многое о детстве... – начинает, поставив чашку обратно на поднос. – Не особо. Видимо, нечего было рассказывать. И я понимаю, почему. Вы ведь желали, чтобы он стал доктором, как вы. – Желали, – глубоко вздыхает омега, потерев переносицу, – но он был упорным в своих решениях. Всегда и во всём. Его невозможно было переубедить. Что тогда, что сейчас. – Поэтому, вы решили переубедить меня? – поднимая бровь, спрашивает младший, с некой долей злобы глядя на гостя. – Юнги, подумай. Зачем он тебе? Зачем тебе этот брак? Ты так молод... Встретишь ещё свою любовь. Поступишь в университет и найдёшь альфу своего возраста. Ожидаемо. И смешно. – Уходите, прошу Вас. Я не хочу продолжать разговор. – Юнги... Подумай хорошенько... Младший встаёт с кресла, вынуждая гостя сделать то же самое. Сынхи вздыхает и направляется к выходу. Мин ни капли не жалеет о сказанном. Чонгук – его альфа, от которого отказаться – равно потерять себя и смысл существования. Дверь закрывается за Сынхи, и Юнги валится на диван, погружаясь глубоко в свои мысли.

***

День за днём, неделю за неделей, их отношения лишь крепчали. Посиделки с друзьями стали необходимостью, поездка в приют – обыденностью. Чимин перешёл на второй курс в педагогическом, а Юнги подал документы в музыкальный институт. Если для Пака музыка была лишь увлечением, то для Юнги она была всем – увлечением, работой, любимым делом. Чонгук завязал с наркоторговлей и ушёл в музыку. Он ведь не солгал тогда папе – ему и вправду звонили с агенства. Альфа вновь и вновь просил руки омеги, но Юнги, не смотря на собственное желание принадлежать всецело Чону, то и дело отказывал, скорее уже из-за вредности. Он всё же не покидал надежду получить благословение Сынхи. Глупый, маленький, упрямый омега.

***

Очередная течка застала Мина врасплох. Чонгук задерживался в студии, пока Юнги истекал смазкой на их общей кровати, пытаясь заглушить боль и желание подушкой, что так сильно пахла альфой. Юнги дышал ею, тёрся об нее щекой, лаская себя со всех сторон. Дойти до мобильного – казалось невозможным сейчас, поэтому омега просто ждал своего альфу, хрипло шепча его имя. Раздавшийся щелчок замка стал спасательным кругом. Ещё немного, и Юнги получит свою дозу альфьей ласки, о которой особенно изнывал последние пару часов. – Малыш... Его голос звучит за спиной, и омега поворачивается на зов, чуть-ли не скуля от счастья. – Чонгук... – Юнги – обнаженный клубок, сотканный из страсти и похоти, едкого феромона и обострённых инстинктов, который не способен расслабиться сейчас из-за сильного желания и боли, что утихает под напором терпкого альфьего феромона. – Я здесь, маленький мой... – его голос всё ближе, сопровождается шуршанием одежды и вжиканьем молнии. Кровать под ним прогибается и омега тянется к нему всем существом своим. Изучает тело горячими ладонями, пока Чон откровенно вылизывает все доступные участки вспотевшей кожи. От одного запаха, что врезался в нос с порога, у Чонгука камнем стоит. Он ещё накануне понял, что Юнги потечёт вот вот. Уже взял выходные, чтобы окунуться с головой в этот омут страсти и сумасшествия. Альфа сжимает чужие бёдра до синяков и языком на пробу проводит по сфинктеру, получая в награду протяжный стон вжавшегося в подушку любимого. Он словно уж на сковороде извивается, накрывает ладонями руки альфы, жмёт, усилить хватку заставляет и стонет не сдерживаясь, пока язык альфы рьяно трахает его. Чонгук отстраняется, слизывает смазку с собственных губ и нависает над омегой, накрывая горячее тело своим. Целует любимого, его собственным вкусом с ним делится и у Юнги башню рвёт от пошлости, что творится между ними. Нет места стеснению и робости, Юнги – ангел похоти и разврата сейчас. Альфа дрожащею от нетерпения рукою собственный член обхватывает и входит в омегу, наслаждаясь жаром и влагой внутри. Ладошки юноши по торсу альфы бродят, он смотрит в черные омуты над собою и не может глаз отвести. Чонгук завораживает, каждая мышца на его лице и теле напряжена до предела, его пальцы до побеления костяшек вспотевшие бёдра омеги сжимают, оставляя следы страсти. Член прямо по простате бьёт, выбивая из Юнги хриплые стоны. Внезапно старший входит особо глубоко и замирает, наклонившись к лицу любимого, в его затуманенные желанием глаза смотрит, получая молящий о продолжении взгляд и хриплую просьбу не останавливаться. – Выходи за меня. – его голос звучит надрывно. Его руки по бокам от головы омеги расположены. Глаза в глаза, губы в губы произносит, ожидая ответа. – Нет. – Юнги с ответом не медлит. В лице не меняется, не думает. Произносит это, словно обыденность, словно отвечает так на предложение попить чаю или прогуляться. Чонгук не шевелится. Внимательно смотрит, не сводя глаз, думает о чём-то своём, выводы делает. Омеге бы узнать, что в его голове твориться, но Чон молчит, тяжело дыша. Секунды, и он с рыком продолжает, вынуждая омегу вскрикнуть от неожиданности. Трахает размашисто, не жалея, и с протяжным хриплым стоном внутрь изливается, не спеша выходить. Доводит Юнги до оргазма бурного, дикого, ни с чем не сравнимого. Омега глаза прикрывает, не в силах даже рот открыть, не то, чтобы предотвратить сцепку. Ему слишком... Слишком хорошо сейчас. – Убью... – хриплый шёпот. Единственное, на что его хватило. Чон вместе с омегой на спину переворачивается, укладывая того на себя. Молчит, не отвечает ничего. Он знает, что так нужно. Так правильно. И всё тут.

***

В квартире царит хаос. Всё вверх дном перевёрнуто: вещи, осколки посуды, книги, картины. Будто стадо слонов пробежало. Юнги сидит за фортепиано и не прекращает играть. Музыка передаёт его настроение – ему хочется убивать. Не всех. Чонгука только, который стоит за спиной и лыбится дурачком, держа в руках тест на беременность с двумя полосками. – Юнги. – Отстань. – Мин Юнги. – Иди в задницу. – Малыш... Музыка всё тише и в итоге совсем затихает. Юнги вздыхает тяжело и разворачивается на стульчике к альфе, чтобы, как минимум, высказать ему всё, что он о нём думает. Но весь пыл улетучивается внезапно, когда альфа, опускаясь на колени, подбирается вплотную и припадает губами к худому животику, оставляя на нём поцелуи. Задирает футболку, чтобы вновь коснуться, но уже бархатной кожи, которая вмиг покрывается мурашками. – Маленький мой, – шепчет между поцелуями, словно умалишённый. А Юнги и ответить нечего. Чонгук счастлив. Ни это ли сейчас самое важное?

***

– А что мой папа скажет... Боже... – причитает омега, сгорбившись на диване и прикрывая ладонями лицо. – Я ему ещё вчера сказал. Он приедет сегодня. И он, вроде как, счастлив? – Чон сидит на корточках, прямо перед ним. Вчерашний день был слишком насыщенным, чтобы думать о чем-то, кроме рук альфы на своем животе, в котором новая жизнь зарождается. Чон не отходил от него, шептал слова любви и благодарности, баловал вкусностями и подарками, отчего омеге о плохом и думать некогда было. Но сегодня он только и делает с утра, что воет о своём положении. – А учёба? – слезливый шёпот, и Чонгук ещё шире улыбается. – Всё будет хорошо. Мы справимся, малыш.

***

Этой новости обрадовались все, без исключения. Только вот разговор со своими родителями Чон оставил на потом. Юнхо заверил сына, что всегда будет помогать и поддерживать, и Юнги сдался и окончательно смирился со своей беременностью. В один прекрасный день альфа вновь заговорил о браке. Молодые сидят в гостиной за просмотром вечерних дорам. – Юнги. Нам нужно пожениться. Ребёнок должен родиться в браке. – он накрывает ладонью руку омеги, но тот вырывает её и бросает гневный взгляд на мужчину. – Так вот зачем всё это, да? – притворно злится Юнги, но Чон не видит этого притворства. – Малыш... – Я не выйду за тебя. И более того – я дам ему фамилию Мин. – ставит точку, вернувшись к просмотру сериала. Парень жалеет о сказанном, ведь воздух в гостиной тяжелеет. Сбоку, совсем рядом рычание приглушённое слышится... Точно... Зверь. – Не позволю. Альфа резко встаёт с дивана и под очумевшим взглядом Юнги собирается и покидает квартиру. Куда, зачем, одному Богу известно... И Юнги пугается не на шутку. Пришедшее на мобильный сообщение вырывает его из мыслей. Юнги тянется к столу и берёт телефон. От: Любимый: Вернусь через пару часов. Не волнуйся.

***

Откладывать разговор больше не имеет смысла. Чонгук садится на скамейку в парке и звонит Сынхи, чтобы последний раз попытаться вразумить старшего. Альфа уверен – дело по-прежнему в нём. Из-за него Юнги отказывается от брака. – Чонгук? Дорогой, что-то случилось? – омега не заставляет себя ждать. – Случилось пап. – ни здрасти тебе... Он сжимает ладонью дерево скамьи и выдыхает, собравшись с мыслями. – Приезжайте. Вы нужны мне. Сынхи обещает вылететь первым же рейсом, чему Чон несказанно рад. Он завершает вызов и отправляется в магазин, чтобы прихватить для омеги клубники и молока, о чём тот написал в сообщении.

***

По прилёту Сынхи и Диен сразу просят сына о встрече, и тот отправляется в отель, не сообщая пока Юнги о приезде родителей. Старшие сидят в кафе отеля и встают из-за стола, как только видят Чонгука. – Пап, – альфа кивает омеге и обнимает отца. Сынхи усердно делает вид, что не обижается. – Ты поправился и выглядишь счастливым, – замечает Диен, усаживаясь напротив сына. Омега садится рядом с мужем. – Юнги в положении. Ему рожать скоро. – И ты... Только сейчас говоришь нам об этом? – голос Диена звучит надломленно, а Сынхи и вовсе молчит, переваривая новость. – Поздравляю, сын. Альфа встаёт и обнимает подошедшего будущего отца, после чего мужчины вновь садятся на места. Официант приносит всем ароматного кофе и спешит удалиться, желая приятно провести время. – У вас и... Свадьба была небось? – осторожно спрашивает омега, поднимая взгляд на Чонгука. На его руку ложится вспотевшая ладонь Диена, наверняка, чтобы предотвратить скандал. – Не было. И, кажется, не будет. – грустно улыбаясь, отвечает младший. – Он намерен дать ребенку свою фамилию. – Чёрта с два! Вези нас к нему! – вскрикивает Сынхи, заставляя мужчин засмеяться, отчего смеётся и сам.

***

Юнги сидел себе спокойно на диване и уплетал клубнику, когда в квартиру ввалились Чоны в полном составе. – О, Боже, какой он миленький. Какой срок? А пол уже знаете? – с самого порога завывает Диен, молниеносно разуваясь и оказываясь рядом с Юнги. – И вам, здравствуйте. – сказать, что Юнги в ахуе – ничего не сказать. – Шесть месяцев. Альфа, – улыбаясь дуриком, парирует Чонгук. Он не сводит глаз с любимого, которого с обеих сторон облепили его родители. Сынхи молчит до сих пор, глядя воодушевленно на животик Юнги, и не выдерживает, падая перед ним на колени и хватаясь за руки, которые буквально минуту назад отложили на стол миску с клубникой. – Прости меня, Юнги. Чонгук... Простите пожалуйста. – момент, и ручонки из его хватки пропадают, чтобы накрыть его собственные. Ещё один момент, и в гостиной уже два ручья слёз льются. Сынхи поднимается и обнимает Юнги, насколько позволяет округлый животик между ними. Альф умиляет эта сцена и они со спокойными душами удаляются на кухню, чтобы дать омегам времени побыть наедине.

***

– Ты будешь самым красивым и самым тискательным женихом, – Чимин утирает слёзы, любуясь другом в белом одеянии. Сынхи был непреклонен. На следующий же день отправил молодых подавать заявление. Ввиду беременности Юнги, долго ждать регистрации не пришлось – уже сегодня они с Чонгуком станут законными супругами. Гостей достаточно. Это бывшие коллеги Чонгука по наркоторговле, его нынешние – из агентства, Тэхён с Чимином и, конечно же, родители. Омега в белом выплывает из-за дверей, заставляя гостей замолчать и восторженно вздыхать. Юнги необыкновенно красив. Его светлые волосы уложены набок, на лице – лёгкий макияж, в руках – букет нежно-розовых роз а глаза – светятся счастьем. Юнхо ведёт его прямо к алтарю, где омегу встречает Чонгук в сером. Альфа ослеплён красотою любимого, не в силах ни на секунду отвести глаз. Его жизнь, его любимый, что носит под сердцем их малыша, который вот-вот появится на свет. Священник начинает свою речь, звучат согласия и клятвы, они нежно целую друг друга и обмениваются кольцами, после чего зал взрывается аплодисментами. Всё, как Юнги и мечтал – Сынхи обнял его крепко, поздравил и со слезами на глазах назвал сыном. После церемонии новобрачные и гости отправились в подготовленный для торжества особняк Минов. Уже, точнее, Чонов. Юнхо решил обменяться с молодыми, подарив им особняк, а сам поселился в квартиру Чонгука. Ему одному – в самый раз.

***

– Юнги. Эту песню я давным давно написал для тебя. Сегодня я дарю её тебе, в честь нашей свадьбы. Омега усаживается в кресло в углу и любуется мужем, что садится за инструмент и разминает пальцы. Гости так же перебрались в музыкальный зал, чтобы вместе с Юнги насладиться подарком Чонгука. Звучит знакомая мелодия, что заставляет омегу замереть и неотрывно наблюдать за альфой, за его эмоциями, за его взглядом, который без слов обо всём говорит. Юнги слышал её, когда они впервые оказались наедине в этом самом зале, после – на несостоявшейся свадьбе с Доши́ком. И слышит сейчас, но уже со словами. Альфа поёт о любви к своему омеге, поёт о том, какой бессмысленной была жизнь до него. Поёт о днях, когда был окрылён его игрою на гитаре. Одним словом – о них. – Без тебя я останусь белым пеплом на клавишах... – завершает сие творение и смотрит в глаза любимого, что уже на мокром месте от переполняющих эмоций. Омега, придерживая животик, торопливо плетётся к любимому, что по щелчку вскочил со стула и принял крепкие объятия супруга, сопровождаемые шмыганьем носа и словами любви. За их спиной звучат поздравления и пожелания долгой и счастливой. Молодые уверены – у них только так, и ни как иначе!