Сказки - 2

Гарри сидел на стуле в номере мотеля. К стулу он был привязан магическими веревками. Нет, вы не подумайте, что это имело отношение к его аврорской деятельности. Просто сегодня он, неожиданно для себя увидел Гермиону, не в том месте и не в то время. Да ещё и в компании какого-то неизвестного парня. И это его заинтересовало. Поэтому, Гарри за ними проследил. И в результате оказался в номере мотеля. Став свидетелем супружеской измены. Поначалу это его удивило. Ну, не должна была та Гермиона, которую он знал, вот так вот запросто изменять своему мужу Рону. Хорошая жена, примерная мать, служащая в министерстве далеко не на последней должности. Вот вроде всё у неё было хорошо в жизни и ничто не предвещало того что он сегодня увидел. Было во всём этом что-то не так. И Гарри захотел прояснить для себя, что же именно он увидел. Поэтому он позволил Гермионе сначала себя обездвижить, а потом привязать к стулу. А Гермиона рассказывала Гарри о том почему такое стало возможным. И про долги жизни. И о многом другом. Но, чем дольше Гарри её слушал, тем больше понимал, что оказывается не только в его жизни… Как бы это сказать-то? Не всё легко, и не всё просто. Что Гермиону тоже… э-э-э… терзают внутренние демоны, наверное. Неожиданно их разговор прервал звуковой сигнал часов Поттера. Гарри нахмурился, вспоминая что означает этот сигнал, для чего он устанавливал часы на его подачу. — Ах да, зелье, — сказал он вспомнив. А затем он сделал то, что заставило Гермиону удивиться и даже на некоторое время застыть с открытым ртом. Гарри напрягся, а потом хекнув, рывком, порвал наколдованные ею верёвки. Обрывки которых падая на пол истаивали в воздухе. А Гарри поднял руки, повернув их ладонями в её сторону и сказал: — Гермиона, сейчас я медленно достану из внутреннего кармана пиджака склянку с зельем и выпью его. А ты не будешь дёргаться. Договорились? Дальше он выпил зелье и встав со стула принялся расхаживать по номеру. Было видно что о чём-то усиленно думает. Потом, видимо приняв решение, он остановился и поднял согнутую в локте руку с волшебной палочкой. Причём движение было настолько быстрым, что Гермиона даже его не заметила. — Ладно, — сказал он ей, — прежде всего мы сделаем вот что. Я, Гарри Джеймс Поттер, магией и жизнью клянусь ни словом, ни делом, ни мыслью, не прямо и не косвенно не рассказывать никому о событиях свидетелем которых я стал в этом мотеле. Ну, — Гарри посмотрел на Гермиону, — если только ты сама мне это не разрешишь. После чего спрятав палочку, так же быстро и практически незаметно, он развернулся и направился на выход. — Подожди, Гарри, — окликнула его Гермиона. — Ну, что ещё? — спросил остановившись Гарри. — Что это было за зелье? — Да теперь-то тебе какая разница? — Как это какая мне разница? Мы же… — Что: «…мы же…». Нету на самом деле никаких «мы». И, насколько я понял, никогда не было. Да если бы не эти грёбаные долги, то ты бы с нами не то что дружить, ты бы с нами, прости за грубость, на одном гектаре и покакать бы не присела. Так что, давай обойдёмся без этого показного участия. Гермиона видела, что Гарри, после того как её выслушал, очень сильно разозлился. Но, помимо этого, еще и расстроился. Да и чувствовалось, что разговор не окончен. Была в нём какая-то недосказанность. Ну, по крайней мере, с её точки зрения. И она уже хотела его продолжить, но только, говорить еще о чём-то Гарри не собирался. Взял он, да и аппарировал. Кстати, такую аппарацию, до этого, Гермиона видела только один раз в жизни. Так аппарировал покойный Дамблдор. Ему, так же как и Гарри сегодня, не нужно было хвататься за палочку, крутиться на пятке и произносить «Аппарейт». — Вот же… великий, блин, волшебник, — подумала Гермиона, прежде чем заняться дальше своими делами. А на следующий день Гарри погиб. Во время аврорской операции в Лютном. По словам его сослуживцев, смерть была нелепая и совершенно случайная. Ещё через некоторое время состоялось официальное чтение его завещания. А на следующий день, среди служебной корреспонденции, на Гермионином рабочем столе, в министерстве, оказалось последнее Гаррино письмо. — Прочти когда будешь одна, без свидетелей, — было написано на конверте. — Дорогая, Гермиона, — гласил текст письма, — если ты читаешь это послание, значит все считают меня мёртвым. Для начала, прости меня если сможешь, за то что невольно сломал тебе жизнь. Мне очень, очень, очень, чертовски жаль. Хотя, если быть до конца честным, то мою жизнь тоже смело можно выбросить в топку. Впрочем речь сейчас не обо мне. Насколько я понял, у тебя больше нет долгов перед Рончиком или кем-то еще. Поэтому, если ты захочешь начать жизнь с чистого листа, ну там, развестись с Роном, куда-нибудь уехать или еще чего-нибудь, то подойди в Гринготтс. Там найди гоблина по имени Затачиватель Топоров. У него имеются соответствующие инструкции и сто тысяч галлеонов для этих целей. Еще раз прости и прощай. Не думаю, что мы когда-нибудь еще увидимся. Гермиона, после прочтения письма задумалась. Вот, вроде и написано оно было простым языком, не подразумевающим двойного толкования изложенного в нём, но что-то не давало ей покоя. Поэтому, после окончания рабочего дня, она еще раз прочла письмо. И только после второго прочтения она поняла что же именно было не так. — Нет, ну вот же сукин сын! — думалось ей когда она засовывала письмо в конверт. — Засранец! Где же его теперь искать-то? *** Через два года в дверь одного из бунгало, расположенного на одном из Гавайских островов раздался стук. Хозяин, открыв дверь, на некоторое время застыл от удивления а потом сказал. — Ну, здравствуй, Гермиона, — и отступив в сторону, что бы пропустить гостью и закрыть за ней двери добавил, — не думал, что когда-нибудь ещё тебя увижу. Впрочем, наверное у тебя была очень веская причина чтобы меня отыскать. Но, ты проходи, проходи. Хозяин проводил гостью на террасу. Там он усадил её в шезлонг и поставил на столик перед ней стакан и две открытые бутылки с ананасовым и апельсиновым соками. Насколько он помнил именно эти соки были её любимыми, в прошлом. — Ну, здравствуй, Гарри, — наконец произнесла гостья. — Если ты меня нашла, то должна знать, что последние два года меня зовут Герберт. Герберт Джонатан Эванс. Впрочем, если хочешь, то можешь называть меня как раньше. Так зачем ты всё-таки пожаловала? — Герберт, известный ранее как Гарри Джеймс Поттер, Мальчик-который-выжил, Мужчина-который-победил, кавалер ордена Мерлина и прочее, криво ухмыльнулся. — Зачем я всё-таки пожаловала? — Гермиона вскочила на ноги и в мгновенье ока оказавшись рядом с Гарри принялась его бить. — Скотина! Сволочь! Зараза! Ты хоть представляешь, что с нами было когда ты якобы погиб?! Гарри сидел не сопротивляясь и не уклоняясь от ударов. — Ну, заслужил, наверное, — думал он. — Чёрт! Как больно-то. Наконец Гермиона выдохлась и усевшись в свой шезлонг заплакала. А Гарри подошел к ней, опустился на колени и обнял её. — Ну, всё, всё, Гермиона. Успокойся. Не сильно-то все и переживали. Джинни вон через год замуж повторно выскочила и насколько я подозреваю, вполне удачно. Дети меня и так почти не знали, потому что я почти всё время на службе пропадал. Финансово я их всех обеспечил. Что ещё нужно-то? — А я? — спросила всё ещё всхлипывающая Гермиона. — А что, ты? С тобой-то что не так? — удивился Гарри. — Почему ты меня бросил? — Почему? Почему? А ты вспомни наш последний разговор. Что ты мне тогда сказала? Что все из-за долгов. Вот я и ушёл. Чтобы не быть… как это называется… постоянным раздражающим фактором. Чтобы не напоминать тебе всё время самим фактом своего существования, что я жизнь тебе поломал. Гарри вскочил на ноги и принялся расхаживать из стороны в сторону и кричать: — Или ты думаешь я не знал про эти самые долги?! Думаешь я не изучал этот вопрос?! Может и не так досконально как ты, но изучил я его! Думаешь я не знал почему рыжие меня так «облизывали» с ног до головы?! И почётным Уизли меня назначили, и Молли, чуть ли не своим внебрачным сыном считала! Кстати, нашего третьего ребёнка Джинни родила что бы долг Артура погасить! Гарри успокоился и уселся в свой шезлонг. И спросил. — Ну, помнишь когда его Нагини перед Отделом тайн цапнула? — а когда Гермиона кивнула в ответ, то продолжил. — Но на самом деле я ушёл не только поэтому. — А почему, Гарри? Ведь у тебя же в отличии от меня всё было хорошо. — спросила успокоившаяся Гермиона. — Ага, хорошо. — огрызнулся Гарри. — Прости. Нет, знаешь, на самом деле всё было неплохо. Только… — он не надолго задумался — понимаешь, поначалу я в их семью влюбился, но чем дольше я с ними жил, тем больше я понимал, что я утрачиваю себя как Поттер. Гарри снова встал и направился к холодильнику потирая челюсть. — Чёрт, больно-то как оказывается. Прямо как Малфою тогда врезала. — Ещё и не так нужно было, — парировала Гермиона. Гарри выпил обезболивающего и вернулся на место. — Понимаешь, — продолжил он, — впрочем, ты-то как раз поймёшь, не зря же ты являешься умнейшей ведьмой нашего поколения, я чем дольше жил с рыжими, тем больше превращался из Гарри Поттера в Гарри Уизли. Обуизливался, иными словами. Поэтому и ушёл, чтобы не стать их бледной тенью. Как-то так. Гарри вновь встал, походил, собираясь с мыслями и продолжил. — Кстати, я когда подумал, то стало мне немного непонятно, как это у тебя долги пред Рончиком образовались. Вроде, не должно было так случиться. — Как, так-то? — не поняла Гермиона. — А вот так, — объяснил он. — В том туалете ты, в своё время, ты оказалась из-за него. И если бы я его не заставил, то хрен бы он туда отправился. Да и из Малфой-манора тебя и других вытащили я и Добби. Так что, если бы у тебя и образовались долги, то передо мной. Впрочем, ты тогда сама сказала, что там есть масса оговорок и условий. Вот я и перестал об этом задумываться. Да и потом, эта твоя тогдашняя фраза про Пророчество. И как у тебя щёчки тогда запылали я тоже помню. Гарри посмотрел на Гермиону, а она опустила голову. — Знаешь, я думаю что на самом деле ты просто положила на него глаз потому что я должен был погибнуть. Ну, по всем раскладам. Вот только я не погиб. К сожалению. Вот я думаю, а не ввела ли ты меня в… заблуждение. Впрочем, ладно. Что было, то прошло. Гарри Поттер умер и все его долги умерли вместе с ним. Я больше не хочу разговаривать о прошлой жизни. Сейчас-то я тебе зачем понадобился? — Сейчас? — Гермиона подняла голову и посмотрела на Гарри. — Сейчас я хочу, как сказано в твоём последнем письме, начать жизнь с чистого листа. И поэтому я хочу от тебя ребёнка. — Чего-о-о?! — ошарашено уставился на неё Гарри. — От меня?! Ребенка?! Да у тебя же своих двое. — Да в том-то и дело, что эти дети моя самая большая неудача, — теперь уже Гермиона взволновано забегала по террасе. — Как ты там говорил? Обуизлиться? Так вот, ты не захотел, а я так и не смогла. И мои дети от Рона, это и в первую, и в последнюю очередь Уизли. Нет в них ничего от Грэйнджеров. Да и не захотели они со мной уехать. Ну, когда я от Рона ушла. — А почему я должен тебе верить, Гермиона? — спросил Гарри. — А вот почему, — тут Гермиона выхватила из рукава свою волшебную палочку и произнесла магическую клятву о том, что она не врёт и не собирается делать это в дальнейшем. — Ну, хорошо. Ты не врёшь и магия это подтверждает. Но… как ты себе это представляешь? — Ты что не знаешь как детей делают, Гарри? — Гермиона захихикала. — Конечно не знаю, — захихикал Гарри в ответ, — и наших троих Джинни ветром надуло. А потом, когда они успокоились Гермиона уточнила. — А что же ты тогда имел в виду, Гарри? — А вот что. Если у нас всё как надо получится, то что ты собираешься дальше делать? Просто уехать или как? Ты же прекрасно знаешь, что я так не смогу. Я буду чувствовать насущную необходимость позаботиться и о тебе и о будущем ребёнке. И потом, когда он родится я тоже не хочу оставаться в стороне. — А ты что предлагаешь, Гарри? — Оставайся здесь, со мной, — предложил Гарри. Жилье — не проблема. Целитель у меня знакомый есть. Мы с ним вместе акул на удочку ловим. Деньги тоже не проблема. Я тут еще дно иногда обследую и клад один нашёл. Еще, тут на Гавайях есть своя небольшая магическая школа. Ты там сможешь преподавать, если захочешь. Да и потом, это место ничем не хуже других что бы начать жизнь с чистого листа. Так что, почему бы и нет? Тем более, что ни на что претендовать я не собираюсь. Тут Гарри потупился и даже начал шаркать ногой. — Ну, а если, со временем, у нас не получится то, что не вышло с первыми супругами... Опять же. Почему бы и нет? — Ну, я вообще-то согласна. Почему бы, действительно не попробовать. Кстати, Гарри, а как тебе удалось провернуть свою мнимую смерть? — Да ничего сложного, — Гарри ухмыльнулся. — Нужно только было иметь среди знакомых химеролога-мастера плоти. Ну, и деньги, конечно. — А что это было за зелье, которое ты принимал во время нашей последней встречи? — спросила еще Гермиона. — А это против последствий от второй Авады. — отмахнулся как от чего-то незначительного Гарри. — Но, не волнуйся. Ничего страшного. Целители гарантируют жизнь примерно до ста пятидесяти. Главное, принимать не забывать. Ты лучше скажи как ты додумалась начать мои поиски? В чём я «прокололся»? — А в своём последнем письме. Помнишь, ты написал: «…Если ты это читаешь…значит все считают меня мёртвым…» И еще одна твоя фраза: «…Не думаю, что мы когда-нибудь еще увидимся…». Значит ты не исключал такой возможности. — Вот ведь… Хм-м… Да… Знал же что «прокалываются» всегда в мелочах. Сам других на этом сколько раз ловил. Ладно. Давай мы сейчас подвинем твой шезлонг и посмотрим закат. Здесь удивительно красивые закаты. Гарри подвинул её шезлонг и они уселись рядом. Наблюдая за закатом они расслабились и не заметили как переплелись пальцы их рук. Так здорово и Гарри, и Гермиона не чувствовали себя уже очень давно. И в тот самый момент, когда солнечный диск коснулся поверхности океана, в их сердцах поселилась надежда, что всё будет хорошо.