Сказки - 2

Когда Гарри Поттер услышал о том, что в этом году будет проводиться Турнир трёх волшебников, то понял что не минует его «чаша сия». Тем более, что отбор участников будет проходить на Хэллоуин. Нет, если бы он проходил в какой-нибудь другой день, то Гарри мог бы в этом усомниться. Ну, в том что его в участие в Турнире втянут. Но как только Дамблдор назвал точную дату, то Гарри сразу понял… Его участию в Турнире быть. Или не быть, если он подсуетится. Потому как, Хэллоуин был для Гарри, некоторым образом, роковой датой. Сначала в этот день были убиты его родители. Затем, когда он стал учиться в Хогвартсе, в этот день ему всегда показывался на глаза Писец. Такая вот себе разновидность северного полярного лиса. Причём, название его писалось именно что через букву «И» а не «Е». А ещё, этот самый Писец умел подкрадываться незаметно, хоть и виден был издалека. И в конце учебного года Гарри обязательно оказывался в больничном крыле. И то, что в этом году в их школе будет проходить Турнир, во время которого может случится всё что угодно, лишь подтверждал это. Ну, что он в конце года в санчасти окажется. Чего Гарри совершенно не хотелось. Вот только, что он такого должен будет предпринять? Ну, чтобы «откосить» от Турнира. Пусть даже Дамблдор и заверил всех, что никто моложе семнадцати лет от роду принять участие в Турнире не сможет. Ну да, не сможет. Так ему Гарри и поверил. Ага. Щас. Потому что если бы это было действительно так, то он бы в течение первых трёх лет спокойно учился, а не участвовал в смертельно опасных приключениях. Гарри задумался. Нет, а действительно, что сделать-то можно? И кто может подсказать какие аргументы ему использовать? Ну, если его действительно попробуют в Чемпионы Турнира «назначить». Особенно, если без его согласия. Вот, в немагическом мире, например, существует профессия под названием адвокат. А есть ли она в магическом? Вот у кого бы это узнать? Хмм… ну, допустим, он узнает, что такие «ребята» в магмире имеют место быть, а как тогда с ними связаться? Так, чтобы об этом никто не узнал до поры, до времени? И тут Гарри осенило. Домовики. Ведь есть же у него один свободный домовик, услугами которого можно воспользоваться. Вот только, как его найти? И Гарри решил спросить об этом у Невилла Лонгботтома, своего однокурсника. Да и не кого больше было. Гермиона, его лучшая подруга, умчалась в библиотеку, выискивать всю возможную информацию про Турнир, а лучший друг Рон… ну, во-первых, у них в Норе никогда домовиков не было, а, во-вторых, он сейчас в мечты погружён. В которых видит себя выигравшим Турнир и окружённым поклонниками. Точнее — поклонницами. И огромную гору галлеонов на вершине которой он восседает. А ещё прижизненные ему памятники. И в Министерстве, и на Диагон Аллее, и в Хогвартсе. На постаменте которых выбито: — Рональд Великолепный. Самый величайший и рыжейший волшебник в мире. Ну, или что-то в этом духе. Н-да. Так что, оставался только Лонгботтом. — Послушай, Невилл, — Гарри не стал откладывать в «долгий ящик» решение этого вопроса, — скажи пожалуйста у вас ведь в поместье свой домовик имеется? — Конечно, — подтвердил Невилл. — А вот, допустим, если он нужен тебе прямо сейчас, немедленно, то что ты сделаешь? — Позову его. — Как? — Имя его назову. — А если он где-то далеко находится? — То он ко мне аппарирует, — пояснил Невилл. — И всё? Так просто? — удивился Гарри. — Но, в любом случае, спасибо. Ты мне очень помог, Невилл. И Поттер умчался в ближайший пустой класс. А там он назвал имя домового эльфа и стал ждать. К счастью недолго. Так как, буквально, через несколько секунд, раздался хлопок эльфийской аппарации и появился радостный Добби. Обрадовался же он от того, что о нём вспомнил и позвал его сам… Сам… Великий Волшебник, Гарри Поттер, сэр. Гарри, после того как Добби успокоился, задал ему несколько вопросов. Добби, услышав вопросы Гарри, обрадовался, что может помочь. В общем, взяли они, да и заключили договор. О том, что Добби будет работать на Гарри, а Гарри о нём заботиться, по мере своих возможностей и платить ему, помимо магии, ещё и немного денег. Которые Добби может тратить по своему усмотрению. Например, купить себе какой-нибудь детский костюмчик, вместо наволочки. Чтобы выглядеть посолидней. После чего Добби начал действовать. Для начала, он вернул в распоряжение Гарри его ключик от банковского помещения. А то, миссис Уизли, как-то забыла об этом, ну, после того как им покупки к школе в этому году сделала. Затем он разыскал на Диагон Аллее адвокатскую контору под названием «Силвермайер, Джофрис и Голдблюм». Он передал им письмо Гарри с вопросами, а адвокаты — ответили. И между ними завязалась бойкая переписка. Которая продлилась около месяца. А для того, чтобы о ней никто не узнал, Добби арендовал в Хогсмиде почтовый ящик и сам ходил туда за письмами. В общем, Гарри тщательно подготовился к дню отбора Чемпионов. А ещё, адвокаты подсказали ему вариант при котором и поучаствовать можно и плюшки с этого поиметь. А то как так-то? Ведь Гарри же несовершеннолетний, а если его всё же вынудят участвовать, то пусть это будет не за просто так. Пусть, фигурально выражаясь, «раскошеливаются». Но, по нему Гарри решил действовать только в самом крайнем случае. Последнее, что сделал Гарри перед отбором, поспорил с Гермионой. — Гермиона, — начал он с ней разговор, — а давай заключим пари. Что меня выберут четвёртым чемпионом. — Да ну, Гарри, ты о чём вообще? Как тебя могут выбрать, если сам профессор Дамблдор… — Да знаю я всё про то, что Дамблдор предпринял, — перебил её Гарри. — Но вспомни, пожалуйста, день у нас какой сегодня? И что, обычно, в этот день случается. — Хмм… — Гермиона ненадолго задумалась, — а знаешь, давай. Только, на что спорить будем? — На щелчок. По носу. Лёгонький и чтобы неболючий. — Ну, тогда готовьте свой нос, мистер Параноик. Ужин, кстати, сегодня отличался от тех, что были в предыдущие годы. Хотя бы потому, что традиционных блюд из тыквы было очень немного. И когда он закончился, зал зашумел, ненадолго. Но быстро смолк, когда Дамблдор под­нялся со своего места. Помимо Альбуса Дамблдора, в зале присутствовали и остальные организаторы и судьи предстоящего Турнира. Олимпия Максим и Игорь Каркаров, которые являлись директорами школ-участниц. Шармбатона и Дурмстранга. И двое Начальников отделов из Министерства магии Британии. Барти Крауч-старший и Людо Бэгмен. — Кубок огня вот-вот примет решение, — начал Дам­блдор. — Думаю, ему требуется еще минута. Когда имена чемпионов станут известны, попрошу их подойти к сто­лу и проследовать в комнату, примыкающую к залу. — Он указал на дверь позади профессорского стола. — Там они получат инструкции к первому туру состязаний. И, через некоторое время Кубок огня засиял ярче, а затем из него стали, один за другим, с небольшими промежутками, вылетать кусочки пергамента с именами участников. А Дамблдор их ловил и зачитывал, объявляя на весь зал, кто же стал Чемпионом. — Чемпион Дурмстранга — Виктор Крам. — Громогласно провозгласил он первое имя. После чего ещё были выбраны: Флёр де Ла Кур от Шармбатона и Седрик Диггори от Хогвартса. Ученики в зале, разумеется, приветствовали избрание каждого Чемпиона бурными овациями и одобрительными возгласами. Которые продолжались ещё некоторое время после их избрания. Дамблдор всё это время стоял и ждал. Но вот, наконец, когда зал угомонился, и он, довольно улыбаясь, начал вступительную речь: — Превосходно! Мы теперь знаем имена чемпионов. Я уверен, что могу положиться на всех вас, включая уче­ников Шармбатона и Дурмстранга. Ваш долг — оказать всемерную поддержку друзьям, которым выпало защи­щать честь ваших школ. Поддерживая своих чемпионов, вы внесете поистине неоценимый вклад… Внезапно он остановился, и все сразу поняли почему. Кубок огня вдруг покраснел. Посыпались искры. В воздух взметнулось пламя и выбросило еще один кусочек пер­гамента. Дамблдор не раздумывая протянул руку и схватил его. А потом прочёл то, что было на нём написано и произнёс: — Гарри Поттер. В зале после этого наступила оглушительная тишина, которую нарушил голос Поттера. — Подставляй нос, Гермиона, — широко ухмыляясь, во все свои двадцать восемь зубов, произнёс Гарри. После чего легонько щелкнул подругу по носу. А в зале, меж тем, начали раздавать недоумённые и возмущённые вопросы и выкрики. — Мошенник! Обманщик! — кричали одни. — Почему ему всё можно? — вопрошающе вопили другие. — Тихо! — прекратил зарождающийся гвалт усиленный Сонорусом голосом Дамблдор. — Гарри Поттер, подойди, пожалуйста, сюда. Но Гарри не стал слишком торопиться. — А сейчас моя дорогая Гермиона, ты увидишь представление. Наслаждайся. — обратился он к подруге и, только после этого, не торопясь, подошёл к Дамблдору. — Тебе в ту дверь, Гарри, — без улыбки произнес ди­ректор, вручая ему кусочек пергамента с его именем. — Не так быстро, профессор. Для начала давайте определимся, буду ли я участвовать в этом Турнире вообще, и если всё же буду, то в каком статусе. А чтобы не было сплетен и кривотолков… Гарри выхватил волшебную палочку и усилив голос Сонорусом произнес. — Я, Гарри Джеймс Поттер, — говорил он устремив остриё палочки вверх, — клянусь своей магией, что никогда не хотел участвовать в этом Турнире. И ни я сам, ни кто-нибудь другой по моей просьбе, не помогал мне стать его участником. Экспекто Патронум. И, подтверждая, что его магия всё ещё при нем, в зале появился его Сохатый. Он подошёл к Гарри, потёрся носом о его плечо и «растаял». — А теперь давайте определяться, профессор, — вновь обратился Гарри к Дамблдору. — Здесь и сейчас, при свидетелях, а не потом, наедине с вами. — Ну, я бы предпочёл… — начал было опять Дамблдор, но был перебит Поттером. — А я бы предпочёл, что бы мы решили этот вопрос при всех. — Гарри был настроен воинственно и не собирался опять идти «на поводу» у старого директора. — Мне, знаете ли и второго курса хватило. Когда меня все Наследником Слизерина считали. А администрация школы, при этом, палец о палец не ударила, чтобы это пресечь. И прежде всего, я сейчас приведу причины по которым я не могу участвовать. Но, ответил на его слова не Дамблдор, а Крауч. — Ерунда, мистер Поттер, — заговорил он своим обычным, брюзг­ливым тоном. — Мы должны строго следовать правилам. А в них на­писано черным по белому: тот, чье имя выпало из Кубка, обязан безоговорочно участвовать в турнире. — Ну, конечно! Барти знает правила как свои пять пальцев! — просиял Бэгмен и взглянул на протестующих гостей, как бы говоря, что тут и спорить не о чем. — А вы что скажете, профессор? — обратился к Дамблдору. — Боюсь, что мистер Крауч прав, — ответил директор. — И это ваша официальная позиция? Всех троих? — спросил Гарри. И когда все трое подтвердили, что это так, он повернулся к столу Хаффлпаффа и обратился к одной из учениц, Сьюзен Боунс. — Мисс Боунс, я думаю настало время вызывать вашу тётушку, Главу ДМП. Мадам Амелию. Ведь есть же у вас возможность экстренно её вызвать? — И дождавшись от неё подтверждающего кивка, продолжил. — А то у нас тут целых двое Глав отделов из Министерства, подбивают меня нарушить распоряжения этого самого Министерства в котором они работают. То есть я сейчас нарушу, а потом что, в Азкабан меня? Нет уж. Я так не согласен. Да и с Верховным чародеем Визенгамота пообщаться лишним не будет. — Мы ничего не нарушаем, мистер Поттер, — пояснил Крауч свою позицию. — Это указание Министерства было принято как дополнение к оригинальным Правилам проведения Турнира. Так что, вам придётся участвовать. В ответ Гарри расхохотался. А потом, успокоившись, вновь продолжил спор. — В таком случае, мистер Крауч, — он пристально посмотрел на чиновника, — вы, как знаток Правил, должны знать вот ещё о каком нюансе. В соответствии с их требованиями, а это тоже написано чёрным по белому, от каждой школы может быть избран только один участник. Ни два, ни три, а только один. И эта истина незыблема. И никто, и никогда не может это положение изменить. А теперь посмотрите на меня. — И что же такого необычного мы должны увидеть, Поттер? — влез в разговор один из присутствующих в зале деканов. Тот который был деканом Слизерина. И на протяжении всей учебы гнобил Гарри по поводу и без. Профессор Снэйп. — Кстати, десять баллов с Гриффиндора, за ваше хамское и вызывающее поведение. — Да давайте вы снимите сразу тысячу и до конца учёбы оставите меня в покое, сэр. — ухмыльнулся в ответ Гарри. — А увидеть вы должны всего лишь надетую на меня школьную мантию, с Гриффиндорской расцветкой. Если, конечно, вы не страдаете дальтонизмом. А так как цвета на моей мантии не изменились, то значит я по прежнему учусь в Хогвартсе, на Гриффиндоре. Следовательно участвовать в Турнире, как представитель четвёртой, какой-нибудь мифической школы я не могу. И не буду. Потому что не являюсь её учеником. Все удивлённо уставились на Поттера «переваривая» то что он им сообщил. — Будете, мистер Поттер, — вновь подал голос после некоторого молчания Крауч. — Потому что, если из Кубка вылетело ваше имя, то с вами заключён магический контракт. Обязывающий вас либо участвовать, либо потерять вашу магию. — Вот именно. Если из Кубка вылетел пергамент с моим именем и названием школы в которой я учусь, — парировал его заявление Поттер. — А мы что видим? — Да, Гарри, мальчик мой, — задал вопрос Дамблдор, — скажи нам, что же мы видим? — А видим мы кусочек пергамента, на котором написано только Гарри и только Поттер. И больше ничего. — Но ведь это же ты! — Нет, профессор, — продолжил разъяснение Гарри, — это — не я. Если вы не забыли, то у меня ещё и второе имя имеется. Так что, если бы пергамент подписывал я, то так и написал бы «Гарри Джеймс Поттер. Школа Хогвартс». Так что, этот Гарри, — он поднял повыше кусочек пергамента, — это совсем другой Поттер. Вот пусть он и участвует в турнире, а я за него поболею. И, даже, поаплодирую ему. Мысленно. Гарри снова ненадолго замолчал, давая осмыслить Дамблдору, Краучу и Бэгмену им сказанное. А потом окончательно добил директора, просто убийственным аргументом. — Кстати, хочу вот что ещё сказать. — Он гаденько усмехнулся. — Если вдруг, прямо сейчас, по какой-то известной только вам причине, вы вместе с мистером Краучем и мистером Бэгменом напишете и утвердите какой либо документ, обязывающий меня участвовать, то вы тем самым признаете меня эмансипированным. Со всеми вытекающими отсюда правами. Включая возможность колдовать на каникулах и выбирать самостоятельно место их проведения. Высказав это Гарри посмотрел на директора и подумал: — И что ты на это скажешь, старый ты… хмм… не будем уточнять кто. Как тебе такое заявление, а Альбус? Что ты сейчас «запоёшь» про всякие там кровные защиты и прочую хрень? Впрочем, ты думай, старик, думай, а я пока «свалю» отсюда подальше. Гарри ещё раз посмотрел на организаторов, потом оглядел весь зал и завершил сегодняшнее выступление. — Леди, джентльмены — обратился он к ним, — если у вас больше нет ко мне вопросов, то я ещё раз, от своего имени, поздравлю законно избранных Чемпионов и пожелаю им удачи. А сам отправлюсь в нашу башню. Мисс Грэйнджер, не будете ли вы так любезны составить мне компанию по дороге в гостиную. Забегая вперёд, следует сказать, что участие в Турнире Гарри так и не принял. И год этот прошёл для Гарри относительно спокойно. Он даже умудрился пригласить на Рождественский бал Гермиону и они здорово провели время. И ещё больше сдружились. А вот с Роном они рассорились. Тот обозвал Гарри трусом, из-за того что Поттер отказался от участия в Турнире и до конца года так и не сменил гнев на милость. Гарри сначала обижался, конечно, но потом вдруг как-то осознал, что без Рона-то, оказывается, не так уж и плохо. Ну, а раз так, то значит и за прежнюю дружбу цепляться нечего. Правда, сразу после окончания третьего этапа соревнований его из Хогвартса всё-таки похитили. Прилепив ему на одежду портключ. Под шумок. Когда все были отвлечены поздравлениями выигравшего Турнир Диггори. Вот только, на каком-то кладбище, куда он переместился, Гарри тут же накинул на себя мантию-невидимку. И потихоньку ретировался оттуда. Перевернув по дороге большущий котёл с непонятным варевом и приложив Ступефаем какого-то парня со свёртком в руках. Парень как потом выяснилось оказался Питером Петтигрю, а в свёртке был мёртвый и очень уродливый младенец. Гарри связал магическими верёвками Питера, поместил ему на грудь младенца и вызвал Добби. А тот, в свою очередь, через некоторое время привел на кладбище мадам Боунс и авроров. Вот так закончился для Гарри этот год. И на каникулах он поехал домой к его крёстному Сириусу Блэку, которого оправдали.