Роза моей души

      Прозрачные капли тихо стучали по окнам мастерской, отчего губы растягивались в лёгкой полуулыбке. Девушка обожала такую погоду, что довольно распространено среди жителей Лондона. Сырость и дождь уже давно у всех вошли в привычку и не вызывали дискомфорта, а для Амалы это дополнительный источник вдохновения при написании очередной картины.       Взяв кисть в руку и обмакнув её в красную краску, она сделала первый мазок. У будущего шедевра нет истории, есть только фантазии. Каждый будет видеть в нем то, что хочет видеть, и сможет поразмышлять, а затем придумать ту самую картинную легенду, присущую каждой работе.       Кончики пальцев слегка дрожали от долгого расположения на весу, однако художница даже не обращала на это внимание. Буйные раздумья и фокус на творчестве не давали этого делать. Когда же брюнетка закончила, то перед ней красовалась прекрасная чёрная роза на ярком и, возможно, даже провокационном фоне. Но за простотой и одновременной дерзостью скрывалось нечто более глубокое и важное. Душа.       Из последних сковывающих мыслей вывел лёгкий звон дверных колокольчиков, оповещая о нежданном госте. В мастерскую мало кто приходит, обычно всё ограничивается встречами в галереях, где Кхан частенько участвует в выставках и там же принимает заказы, если вдруг кто-то хочет не просто купить уже имеющиеся работы, но и получить что-то новое в своём стиле и со своими пожеланиями. Именно поэтому стоящий внутри мужчина вызывал у неё сейчас не иначе, чем удивление. — Здравствуйте, я могу вам чем-то помочь? — набравшись храбрости, спросила девушка. — Прошу прощения за беспокойство, мисс. Я приехал в город несколько часов назад и не рассчитывал на такой ливень, поэтому пришлось срочно спасаться у Вас, — зелёные глаза заинтересованно изучали юную особу, проходясь по каждому сантиметру. — А на что же вы рассчитывали, собираясь в Лондон? Пожалуй, каждому ребёнку известно, что наш город славится именно такой погодой, — Амала усмехнулась, но всё же заметно расслабилась и махнула в сторону небольшой кухни. — Прошу Вас, проходите, раз явились. Тогда сделаю нам чай, если Вы не против. — Думаю, это было бы отличной идеей, — он ухмыльнулся, слегка покачав головой на свои какие-то мысли.       Пройдя на кухню и разлив горячий напиток по кружкам, они присели на небольшие диваны и какое-то время провели в тишине, с любопытством осматривая друг друга. Брюнет осмотрелся, а затем заметил стоящий вдалеке мольберт с сохнувшей картиной. — Итак, мисс… — он запнулся, очевидно не зная как обращаться. — Мисс Кхан. Хотя лучше просто Амала, — девушка улыбнулась, и голубые глаза смущённо переместили внимание на чашку с чаем. — Благодарю. Амрит Дубей, приятно познакомиться, — мужчина отставил чашку и, приблизившись, галантно обхватил девичью ладонь, оставляя на тыльной части лёгкий поцелуй. — Значит, Амала, Вы занимаетесь искусством и творите прекрасное? — Взаимно. Вы очень наблюдательны, господин Дубей. Зашли в мастерскую и заметили очевидное, — она усмехнулась, замечая, что подобный ответ впечатлил его.       Вновь повисла лёгкая тишина, однако, напряжения не было. Наоборот, была необъяснимая искра, которая по каким-то неведомым причинам позволяла им двоим дышать. Но стоит кому-то приблизиться, будьте уверены, случится пожар.       Мужчина был обольстителен, деликатен и слегка дерзок. Но эта перчинка вовсе не портит блюдо, если сочетается с правильным противовесом, верно?       Дорогой костюм-тройка, прелестно уложенные волосы и надменная ухмылка излучали угрозу. Однако, несмотря на это, Амала не чувствовала себя некомфортно, а наоборот, её слишком цепляло это. Понимание, что их пути разойдутся явно не скоро, ворвалось в разум юной особы так внезапно, что она даже вздрогнула. И это привлекло дополнительное внимание.       Теперь взор Дубея был устремлён в глаза цвета неба с ещё большим интересом. Нужно было выкручиваться, и как можно скорее. — Так, значит… Вы не отсюда, мистер Дубей? Ваша фамилия довольно интересная, — глоток уже подостывшего напитка приятно разлился по горлу, а сама Кхан тихо выдохнула, радуясь успешному переводу темы. — Верно. Я из Индии. Жаркая Калькутта редко наполняется дождями, поэтому нынешняя погода для меня непривычна, — он снисходительно улыбнулся, вновь переводя взгляд на полотно с рисунком позади. — Ох, и что же Вас сюда привело? Всё же слишком далековато для путешествий, не находите? — брюнетка усмехнулась, заглядывая в зелёные глаза и заметно утопая в них. — Как и всех. Бизнес. У меня есть своё ресторанное дело в родном городе, но, с недавних пор, я расширился и открыл заведение здесь, — Амрит пожал плечами, а затем, отставив пустую чашку, поднялся и направился к картинам.       Обходя девушку, он слегка задел её плечо, а по девичьей коже будто электрический разряд прошёл, заставляя покрыться мурашками. Щёки покрылись лёгким румянцем, а сама она встала вслед за гостем и направилась следом.       Художница чувствовала, что будет правильно срочно избавиться от такой компании, пока не случилось непоправимого. Но, проходясь взглядом по движущейся впереди спине, она заметила, как грубые мужские пальцы поправили галстук, чуть оттягивая его, и шумно сглотнула.       В голову стали лезть навязчивые картинки. Хотелось самой коснуться этого аксессуара, вслед за Дубеем, сжать пальцами хорошо уложенные волосы и впиться в эти чертовски мягкие на первый взгляд губы. Это было неправильно. Настолько неправильно, что сама мысль об этом будоражила кровь.       Они ведь почти не знакомы. Хотя, даже и «почти» никакого нет. Они познакомились меньше часа назад, а она уже о таком раздумывает. — У вас прекрасные работы, Амала. Некоторые я бы даже купил, — мужчина прошёл к ряду изображённых композиций, не обращая внимания, что они отставлены от тех, что предназначены для покупки. — Они не для продажи. Эти работы не имеют цены, поскольку важны именно для меня, — вынырнув из странных мыслей, Кхан стремительно обошла брюнета. — Что ж, покажите тогда те, что возможно приобрести, и я с радостью выберу, — зелёные глаза столкнулись с её холодно-голубыми, а губы дрогнули в очередной ухмылке.       Вздохнув, девушка прошла дальше и остановилась возле ряда картин, которые могли бы подойти ему. Осмотревшись, она прикинула, что могла бы точно предложить и уже хотела разворачиваться, как почувствовала тяжёлое горячее дыхание в районе шеи. — Мне нравится эта, — с лёгкой хрипотцой прошептал Дубей, мягко указывая на то самое изображение розы. — Боюсь, она ещё не готова, — выдохнула художница, не в силах повернуться и остановить наглеца. — Я оплачу её наперёд, а как она высохнет, то заберу, — продолжил мужчина, мягко касаясь женской спины кончиками пальцев и пропуская по её телу приятные иголочки. — Почему именно эта композиция, мистер Дубей? — тихо уточнила она, всё же развернувшись лицом к собеседнику. Однако, он даже не подумал вернуть прежнюю дистанцию и продолжал стоять непозволительно близко, склоняясь и обдавая лицо горячим потоком воздуха. — Она напоминает мне вас, Амала, — он усмехнулся и мягким касанием заправил выбившуюся прядку волос ей за ушко. — И чем же? — прошептала, уже понимая, что сил противостоять попросту нет. — Вы тоже будете розой, мисс Кхан. Розой моей души, — губы Амрита дрогнули в полуулыбке и, поддаваясь какому-то порыву, коснулись полных девичьих.       Поцелуй был непривычно нежным и одновременно с подходящей ноткой грубости, особенно в моменты прикусывания. Дыхание выбило из лёгких, а по телу прошла покалывающая дрожь. Амала бы соврала, если бы не сказала, что это лучший поцелуй в её жизни. Но настойчивая мысль, что это происходит с практически незнакомцем, не покидала особу. И именно по этой причине она была вынуждена прервать это, оттолкнув брюнета от себя. — Что вы себе позволяете, Амрит? Разве я давала повод для подобных непристойностей? — девушка сразу решила перейти в наступление, чтобы не было лишних вопросов. И в том числе от собственной совести. — Мне не нужен повод, чтобы чувствовать тебя, Амала, — он хмыкнул и в миг обхватил тонкую талию, прижимая художницу к себе. — Что ты творишь? — прошептала она, ощущая себя в лапах хищника. Внезапный переход на «ты» даже не привлёк к себе внимания, ведь оно было предназначено исключительно собеседнику. — Поверь мне, рано или поздно, но ты станешь моей, — мужской голос утонул в шёпоте, но так, чтобы Кхан слышала его.       Он стал бы очередным причудливым ухажёром, если бы не один нюанс. Оба в один момент поняли, что химии не избежать. Их встреча была не иначе роком судьбы, против которой не пойдёшь.       И, охваченные теми самыми нитями страсти, которые и привели к такому положению, пара вовсе потеряла счёт времени. Невинные голубые глаза, подобно бескрайнему океану, беспокойно изучали мужское лицо, тайно желая снова слиться в мучительно-сладком поцелуе. Он же был нахмурен, не желая выпускать из рук осиную женскую талию и лишать свои лёгкие прекрасного цветочного аромата вперемешку с запахом красок.       И разумная часть почти победила, поскольку Амала всё же приложила несколько усилий, чтобы вырваться из крепкой хватки. Почувствовав это сопротивление, Дубей ухмыльнулся, но всё же нехотя отпустил брюнетку, наблюдая, как она поворачивается спиной и уходит в другую часть комнаты, видимо, в попытке вновь сконцентрироваться на работе.       Мужчина готов был сдаться, отступить на время, но силуэт юной особы приковывал к себе и неумолимо тянул. Цокнув, он чертыхнулся и в несколько больших быстрых шагов сократил расстояние, образовавшееся между ними, импульсивно разворачивая брюнетку лицом к себе и впиваясь в её губы уже настойчивым поцелуем, вжимая в стену.       Слегка отстранившись, брюнет упёрся двумя руками о стену, на уровне женской головы, образуя своеобразную ловушку и хищно ухмыляясь. Затуманенный взгляд Амалы говорил только о том, как сильно она хочет продолжения. И это было ужасно неправильно, ведь все рамки приличия вмиг стёрлись, оставляя лишь голую страсть. Он был едва знаком ей, а она уже готова потонуть в его объятьях и раскрыть не только своё тело, но и душу.       И именно эта безбашенность сводила с ума до чёртиков. Хмыкнув, художница поддалась этому настойчивому желанию и обхватила руками мужскую шею, продолжая долгожданный поцелуй. Мягкие губы с привкусом вишни и шоколада целовали так, словно и не было больше других женщин в этой вселенной. Не для Амрита уж точно. Языки сплелись в лихорадочном танце за право главенствовать и вести его, а грубые ладони скользили по женским бёдрам, до последнего сдерживаясь, чтобы не сорвать одежду с девушки прямо сейчас.       Это было влекущей бездной. Взять, овладеть, сделать так, чтобы все её мысли крутились только вокруг него одного — всё это и было конечной целью, ведомой судьбой.       Смазанными влажными поцелуями очертил женскую скулу и плавно спустился к шее, оставляя едва заметный укус в области пульсирующей венки. Первый тихий женский стон сорвался с уст художницы, снося мужчине голову напрочь. Он резко развернул её лицом к холодному бетону, срывая рабочий фартук и обхватывая миниатюрную грудь сквозь чёрную кофточку.       Женские ладони ухватились за тонкую ткань и быстро избавились от неё, скинув всю одежду, и, в конечном итоге, оставляя одни лишь трусики. — Чёртова удавка, — прошипел Амрит, отбрасывая галстук, а затем и пиджак с рубашкой куда-то в сторону.       Осмотрев открывшийся вид на невинное тело, мужчина ухмыльнулся, а затем коснулся каждого изгиба, ощущая лёгкую дрожь и наслаждаясь тяжёлым дыханием девушки. Затронув кончиками пальцев края нижнего белья, услышал всхлип, а затем тихий шёпот с мольбой не останавливаться. — Прости, я не расслышал, Амала. О чём ты шепчешь? — он играл, словно кот, который поймал столь прекрасную мышку в свою ловушку. И теперь хотел довести эту игру до конца. — Прошу тебя… Только не останавливайся, — голос приобрёл оттенки хрипотцы и срывался на тихие постанывания каждый раз, когда шершавые пальцы касались чувствительной зоны сквозь ткань.       Хмыкнув, Дубей расположил одну ладонь на женской шее, а вторую всё так же оставлял внизу живота, пока ещё не переступая за грань белья. Пальцы на хрупкой коже сжались, уменьшая подачу кислорода в лёгкие, а сама девушка была одёрнута назад и прижималась к мужской груди. Горячий язык очертил мочку уха, а затем он коснулся её губами. — И не подумаю, милая, — он прошептал на ушко, обдавая его обжигающим дыханием и вновь срывая стон.       Шаловливые пальцы всё же скользнули под бельё, вынуждая девушку раздвинуть ноги шире и вдохнуть ртом воздух, насколько позволяла рука на шее. Мягкими движениями, кружа по клитору, Амрит доводил художницу до отчаянного исступления, ощущая, насколько она уже влажная. — Ах! — вскрик разнёсся по помещению в тот момент, когда мужчина пошёл дальше, резко вводя сразу два пальца и начиная набирать темп.       Кислорода в лёгких значительно не хватало, а от удовольствия закатывались глаза. Хотелось никогда не заканчивать это, однако, первая волна наслаждения была как никогда близка. И только сейчас, почти подойдя к ней, сквозь собственные громкие стоны, девушка смогла различить хриплые мужские слова. — Не смей кончать, пока я не позволю, поняла? — мужчина ухмылялся, но был настроен решительно, при этом с каждым толчком увеличивая амплитуду движений. — Я… Я не могу… — простонала Амала, всхлипывая в тот момент, когда Дубей резко замедлился, ощущая лёгкое сокращение внутренних стенок и не позволяя ей тем самым прийти к желаемому.       Вместо ответа, он плавно вытащил пальцы и, под разочарованный выдох, поднёс их к девичьим губам. Не нужно было даже говорить, что от неё требуется. Она чувствовала его на эмоциональной составляющей. Именно поэтому, не заставляя себя ждать, девушка доверительно раскрыла рот, ощущая как мужчина положил их ей на язык.       Собственные соки были на вкус как вишня, но с приятной кислинкой. Прикрыв глаза, она сомкнула губы и образовала внутри вакуум, посасывая и слизывая всё до последней капли. — Какая хорошая девочка, — Амрит зашипел, ощущая, как острые зубки прошлись по подушечкам пальцев. — Хочешь, чтобы я продолжил, мисс Кхан?       Кивок. Это всё, что требовалось от художницы, и она дала своё согласие. — Если посмеешь кончить, то я сразу прекращу, — не дожидаясь ответа, он снова погрузился в истекающее смазкой лоно, сразу набирая нужный темп.       Сдавливающая горло рука плавно переместилась на грудь, касаясь твёрдых сосков и слегка сжимая их под громкие стоны. Амала чувствовала, что узел внизу живота вот-вот взорвётся, но она помнила о запрете. Терпеть не было сил, но, если брюнет отстранится, то девушка останется без всего, и это помогало ей держаться. Однако и он не сдавался.       Продолжая быстро двигать пальцами, мужчина добавил большой и расположил его на клиторе, массируя его круговыми движениями. И тогда девушка не выдержала, захлёбываясь громким стоном и начиная умолять, шепча какой-то несуразный бред, но всё же желая достичь цели. — Амрит… Умоляю… Прошу… Я не могу больше, — она захныкала, готовая взорваться от перенапряжения в попытке отвлечься от приближающегося оргазма. — О чём ты молишь, Амала? — брюнет прошептал ей это на ухо, вызывая новый поток мурашек. — Позволь… Позволь мне кончить, — на выдохе проговорила художница, теряя последние крупицы самообладания.       Он ничего не ответил, продолжая доводить девушку до кульминации и ощущая полную власть над её телом и в целом над ней сейчас. Стенки стали сокращаться, сигнализируя о ближайшем взрыве. — Кончай, — хрипло приказал Дубей, снова сжимая горло брюнетки. — Да-а-а! — она вскрикнула и задрожала всем телом, сжимаясь вокруг пальцев мужчины и утопая в этом наслаждении.       Дав девушке прийти в себя, мужчина больше не хотел ждать и терпеть. Сорвал с неё трусики, отбрасывая их в остальную кучу одежды, и слегка надавил на поясницу, вынуждая прогнуться для удобства.       Послышался звон ремня брюк, а затем уже пульсирующая головка плавно прошлась по влажным складкам, срывая с его уст стон вперемешку с шипением. Одним глубоким толчком, он проник в неё на всю длину, и звуки смешались воедино. — Боже, какая же ты узкая, — практически прорычал брюнет, обхватывая руками округлые бёдра и ускоряясь.       Мастерская наполнилась пошлыми возбуждающими шлепками, стонами и одурманивающим ароматом похоти, смешиваясь в одну какофонию секса. Теперь каждый угол этого места будет напоминать юной художнице о том, как она встретила привлекательного незнакомца, и как отдалась ему спустя час их знакомства.       Амрит входил до упора, двигаясь быстро и глубоко, доводя обоих до приближающегося конца. Одной рукой он придерживал девушку за талию, а вторую опустил вновь к чувствительной точке, кружа на ней в абсолютно другом ритме.       Брюнетка старалась не отставать и подавалась бёдрами навстречу, подмахивая ими в такт движениям мужчины. Внизу снова образовался знакомый комок и вот-вот грозился лопнуть, сопровождаясь полным наслаждением. Последней финальной точкой стал лёгкий шлепок по клитору. Приятная дрожь разнеслась по телу, а мышцы стали стремительно сокращаться вокруг мужского достоинства, доводя до пика сразу обоих и наполняя пространство очередным хриплым стоном.       Бархатный рык слетел с уст Дубея, когда он почувствовал сдавливающие стенки лона и обильно излился девушке на бедро, тяжело дыша и собирая крупицы воздуха в свои лёгкие. Найдя в кармане пиджака тканевый платок, брюнет убрал всё, и они расстелили всё тот же элемент одежды на пол, мягко оседая на него, но не разнимая лёгких объятий. — Так, значит..? — спустя время начала художница, явно не понимая, что будет дальше. — Выходит, что мне придётся задержаться тут, моя роза, — губы мужчины дрогнули в усмешке и оставили лёгкий поцелуй куда-то в женскую макушку.