1988

Сону, кажется, забыл все слова песен, стоя перед сотнями глаз. Он уверял себя, что это обычные люди, которые пришли отдохнуть и послушать песни, а не самое строгое жюри в мире, которое сотрёт тебя с лица земли за малейшую ошибку. Он не привык ошибаться. Строгое воспитание родителей дало свои плоды в таком виде. Обычно такие люди не приспособлены к жизни из-за неумения принимать себя и свои ошибки как что-то нормальное, ведь наша жизнь состоит из череды ошибок, благодаря которым мы набираемся опыта и мудрости. В голове Сону прозвучал голос: «Нужно пересилить себя и посмотреть». И он, глубоко вздохнув, посмотрел... Первого, кого он увидел, — был Сонхун. Он смотрел на Сону в ответ, и его взгляд показался парню таким успокаивающим — в нём было море поддержки, хотя они даже не были знакомы. Время, пока играло вступление, как будто тянулось вечно, но это помогло Киму собраться и начать петь. Сонхун же ощутил его смешанные чувства, поэтому, на случай, если Сону опять понадобится поддержка, он не отводил от него взгляд. И почему он вообще подумал, что чужому человеку нужна его помощь? Вдруг он просто посмотрел на Сонхуна потому, что он — первый, кто попался на глаза. Ну да, это было правдой, но почему тогда зрительный контакт был таким долгим? И какого чёрта у Пака так много вопросов насчёт этих пары секунд взгляда? К слову, Сону больше не смотрел на Сонхуна. А Сонхун смотрел. Бред какой-то… На Сону сейчас смотрят все. — Надо подойти познакомиться… — проговорил Пак. — Что? — пританцовывая и подпевая, спросил Чонвон. — Говорю, надо познакомиться с группой после концерта, — Сонхун повторил это громче, не осознавая, что Чонвон услышал его мысли вслух. — Давай, — не поворачиваясь к Паку, ответил Ян, начиная громче подпевать начавшийся припев. Сонхун не заметил, как закончилась первая песня — он буквально очнулся после аплодисментов и свистов. За небольшую паузу Сону взял клавитару для исполнения Cherry Lady и придвинул микрофоны Джейку и Джею. Эту песню они решили петь вместе. Ким почувствовал себя более уверенно после того, как услышал восторженные крики из толпы. Следующие песни пошли как по маслу. Людям нравилось, а группе нравилось то, что людям нравилось. Парни выкладывались на все 100: они пели как в последний раз — и это зажигало всех. В их глазах горела страсть к музыке, в их руках горели инструменты, микрофоны плавились от голосов, которые были слышны, кажется, во всём городе. Музыканты вкладывали всю душу в каждую песню, в каждое слово, в каждую ноту. Дискотека уже подходила к концу. Сону и Джейк складывали всю аппаратуру, только Джей ещё прокручивал последние треки на чейнджере. Молодёжь, кажется, ещё никогда так не веселилась. Как и говорил Шим, вечер получился просто улётным. Он даже познакомился с какой-то девушкой, а потом хвастался парням. Сону и Чонсон свято верили, что так, как любит девушек Джеюн, в этом мире не любит никто. Им казалось, что ещё немного — и он начнёт на них молиться. Не сказать, что он не пользовался спросом у противоположного пола. Напротив — очаровывал на раз-два. Группа до сих пор хранит воспоминание о том, как, проводя дискотеку в другом городе, одна девушка выкрикнула: «Шим Джеюн, женись на мне!» После этого случая парни стали подкалывать Джейка, но он не обижался, а наоборот — гордился тем, что его любят девчонки. Он не был бабником, потому что никогда не встречался с несколькими девушками одновременно и никогда бы не стал этого делать. Он считает это предательством, чем-то низким, тем, что настоящие мужчины никогда не сделают. Он встречался со многими девушками, но всегда расставался с ними на хорошей ноте — без скандалов, слёз и прочих истерик. Он красиво ухаживал и не гнался за удовлетворением своих физических потребностей. Он любил душу, не забывая, конечно, и про внешнюю красоту. Многие могли подумать, что он переспал уже со всеми девушками универа, но это было не так. Люди любят судить других, не зная о них ничего. Сонхун с Чонвоном в это время поднялись на сцену, чтобы познакомиться с музыкантами и похвалить их за прекрасное выступление. — Привет, парни, — Чонвон обратил их внимание на себя, чем очень удивил. Группа не ожидала увидеть их на сцене, потому что студенты начали потихоньку расходиться под последнюю Desireless — Voyage, voyage. — Здорова! — первым ответил Джей, смотря вопросительно, но как-то по-доброму. — Круто выступили сегодня, спасибо вам, — Чонвон сразу перешёл к делу, не зная, как начать разговор. Он всегда говорил, что главное — это сказать что-то, а там можно уже надеяться, что весь разговор поддержит собеседник. Чонсон и Джейк улыбнулись и положительно закивали головами в знак благодарности за похвалу. Каждому было приятно услышать, что их работу хорошо оценили. — Ооо, это ты! — Сону, вышедший на сцену из-за кулис, увидел Сонхуна и ярко улыбнулся. — Да, привет, — неловко ответил Пак, отвечая улыбкой. — Я думал, я в обморок упаду из-за волнения, — начал Сону, обращаясь к Джею и Джейку. — Я ещё не выступал перед таким большим количеством людей. Стою и думаю: «Надо всё-таки посмотреть на них, не смогу же я петь с глазами в пол», — Сону снова посмотрел на Сонхуна. — А тут он. Ну, я и успокоился — не собираются же они меня бить, — Ким засмеялся, протягивая Сонхуну руку для рукопожатия и представляясь: — Сону. Ким Сону. Хун ответил на рукопожатие, почувствовав, что рука Сону была очень хрупкой и нежной. Вблизи у него появилась прекрасная возможность рассмотреть Кима лучше. Красивый… Даже очень. Длинные пушистые ресницы покрывали его лисьи карие глаза. Лучезарная улыбка заставляла ямочки появляться на мягких щеках. Тёмная чёлка, нежно спадающая на лоб, прикрывала собой выразительные брови-домиком. Это делало его милым. Казалось, что он просто куколка, потому что Сонхун никогда не видел настолько красивых людей. — Пак Сонхун, — отвечая на рукопожатие, он мягко и трепетно держал руку Кима. — А я — Ян Чонвон, — парень тоже пожал руку по очереди всей группе музыкантов, которые тоже назвали свои имена. — Кстати, вам случайно не нужен ещё один участник в группу? — пытаясь поддержать разговор, выдал Вон. — Было бы неплохо, — ответил Джейк. — Да, мы пытаемся сделать звучание лучше, но рук на все инструменты не хватает, — дополнил Чонсон, начиная собирать в сумку диски. Он прекрасно знал, что талантливых людей, желающих играть в группе и посвящать этому своё время, не так уж и много, но, услышав такой вопрос, заподозрил, что у Чонвона есть какое-то предложение. — А у вас есть кандидатура? — Ну… — Чонвон почесал затылок, понимая, что если предложит Сонхуна — отхватит от него хорошего леща, а если не предложит — выставит себя придурком перед новыми знакомыми. — Есть. Вот, Сонхун. Он хорошо играет на фортепиано, синтезаторе и на других инструментах в этом роде. Хун округлил глаза от сказанного Яном. Он медленно завёл руку за спину Чонвона, где была перегородка — якобы чтобы опереться на неё, — но на самом деле он что есть силы ущипнул Яна за ягодицу. Там наверняка останется фиолетовый след от недовольства и шока Сонхуна. На его лице нельзя было прочитать ни малейшей эмоции — он просто мило улыбался и хлопал глазами, не зная, что и сказать. Чонвон в это время, почувствовав сильный прилив боли, быстро отошёл от Сонхуна, направляясь вперёд к клавитаре, которую он увидел. —Вот на таких штуках он, кажется, тоже умеет играть, — Чонвона было уже не остановить. Он и сам понимал, что всё зашло слишком далеко, но пути назад уже не было. Тем более подойти к клавитаре было замечательной причиной, чтобы избежать боли, которую, по мнению Пака, Вон очень даже заслужил. Как любит говорить Хун: «Из-за дурного языка голова страдает», а в случае Чонвона — не только голова, но и другое место. — О, здорово, — оживился Джей, узнав полезную информацию, — можешь попробовать играть с нами. Ты действительно нас сильно выручишь, если присоединишься. Сонхуна в этот момент разрывало от дилеммы. С одной стороны, если он вступит в группу, то потеряет свободное время, а с другой — сможет зарабатывать какую-то сумму денег, улучшить навыки игры на инструменте и, самое главное, видеться с Сону на постоянной основе. Он безо всякой причины захотел подружиться с ним. Что-то в нём было такое, что привлекало Сонхуна. Это было даже не дилемой, потому что выбор был между двумя неравными частями. И одна частичка в этом уравнении перевешивала всю проанализированную информацию: Сону. — В принципе, я могу, — ответил Сонхун после недолгого молчания. Он понимал, что ничего не теряет, вступая в группу. Даже получает выгоду. Хун уже пожалел, что ущипнул Чонвона. Ладно, он после первого концерта на заработанные деньги купит Яну что-то. — Супер, — обрадовался Джеюн, — можем встретиться завтра или в любой другой день, когда ты свободен, чтобы обговорить всё. Окей? — Да, хорошо, — Пака не покидало ощущение, что всё произошло слишком быстро. Может, просто кажется. — Тогда до скорого, Пак Сонхун. Встретимся завтра возле ворот универа, — улыбнулся Сону. — До завтра, — Чонвон пожал руку рядом стоящему Джею, а остальным помахал рукой. Хун всё ещё оставался под впечатлением после знакомства с Сону. Он уверен: они обязательно подружатся.

***

— Как ты себе это представляешь? — в глазах Ники читался явный страх перед неизведанным. Он хоть и пускался во все тяжкие, но инстинкт самосохранения всё же имел. — Всё будет нормально, — Хисын держал обеими руками плечи Ники, чтобы успокоить его, — ты же всегда меня выручал. Я только на тебя надеюсь. Мы же друзья, ведь так? Хисын умело манипулировал людьми. Для него это — как глазом моргнуть. Он был готов на всё, лишь бы добиться своей цели. Иногда его желания бывали просто безумными, и в силу своего состояния он легко реализовывал их. — Да, но что, если меня снова поймают? Или ещё хуже… — Нишимура, по неизвестным ему причинам, боялся произнести слово «убьют». Работёнка, которую ему предложил Ли, была, мягко скажем, небезопасная. — Да брось, не будь таким. Ты же знаешь, что я тебя всегда спасу, если что-то пойдёт не по плану. Да возьмём даже прошлый раз с казино. Я не отрицаю, нашлась крыса, которая нас заложила, но я же заплатил деньги, чтобы отмазать тебя, — Хисын уверил Ники в том, что деньги в полиции заплатил он, и никто иной. И как бы ни старался Джей доказать, что Хисын этого не делал, парень всё равно больше верил Ли. — Но ты же не даёшь стопроцентной гарантии, что всё будет нормально. — Ники, — Хисын, кажется, смотрел своими тёмными, как бездна, глазами прямо в душу. Ночь делала его ещё более устрашающим, и ему уже порядком надоело уговаривать Ники, — тебе просто нужно будет взять товар и отнести его покупателю. У него ты берёшь деньги, приносишь мне — и мы делимся. Что тебя не устраивает? — Меня не устраивает то, что это наркота, — резко выдал Нишимура. Его голос прозвучал громче, чем нужно, поэтому он мгновенно замолк. Вероятность того, что их кто-то услышит, была очень мала, так как они говорили в неосвещённом закоулке, зайдя глубоко между многоэтажками. Свидетелем их разговора была лишь луна. — Ладно, — отходя от Ники и поднимая руки вверх, как бы сдаваясь, проговорил Хисын, — не хочешь — не надо. Просто признай, что ты испугался, как какой-то мальчишка. — Я не испугался, — уловки Ли всегда работали безотказно. Он всегда пользовался словами, чтобы расположить к себе человека, манипулировать им, сломать его — да всё что угодно, но к физическим разборкам он прибегал в последнюю очередь, — я могу, но… — Но? — вопросительно выгибая бровь, спросил Хисын. Он уже чувствовал, что Нишимура на крючке. — Но что, если покупатель не заплатит деньги и попытается украсть товар? — Ники пытался предусмотреть все ситуации. — Не переживай, ты не будешь один. То есть с покупателем, конечно, будешь встречаться только ты, но мои ребята будут рядом. Они всегда будут готовы помочь тебе, даже если ты их не будешь видеть, — Ники молчал, и Хисын решил, что это самый подходящий момент для конечного выстрела в лоб: — Я не заставляю, нет… но деньги, Ники. Это большие деньги, которые будут только твоими. Ты не будешь больше терпеть свою семейку или просить у Джея. Подумай… Я предоставляю шанс, который поможет тебе выбраться из ямы. В яблочко. Ники поднял взгляд на Хисына. В его глазах плясали тысячи чертиков, питающих ненависть к этой жизни: к неродным родителям, постоянно избивающим его, к родственникам, которые отказались от него, бросив как ненужную вещь, к брату, который только и делал, что указывал, как жить, к голоду, который скручивал его, к ужасной квартире, которая пропиталась сигаретами, алкоголем и сыростью, к себе — такому беспомощному и слабому. Они жаждали большего. Они желали выпутаться из бедности. Они хотели жить, а не выживать. Ники хотел. У него ушла ровно секунда, прежде чем он заговорил. — Я согласен. Хисын удовлетворённо улыбнулся. Это было больше похоже на оскал, но Ники это не пугало. Парень был уверен в Ли и в его предложении. Уверен, что сможет наконец-то избавиться от того, что так долго его душит. К дому, где живёт семья Пак, подъехала машина, освещая своими фарами тёмный подъезд, который уже давным-давно спал. На улице было тихо, только ветер играл с тенями деревьев, создавая причудливые формы с помощью единственного фонаря, который то и дело мигал, заставляя чувствовать себя странно. В одном окне, задернутом занавеской, до сих пор горел тусклый свет. Ники, выйдя из машины Хисына, который подвёз его, сразу обратил на это внимание. Он захлопнул дверь, поднял взгляд на то самое окно, вдохнул свежий воздух и, сунув руки в карманы, зашагал ко входу. Он уже знал, кто его ждёт. Перед тем как открыть дверь, он тихо разулся и снял верхнюю спортивку, чтобы не создавать лишнего шума в коридоре, который мог разбудить родителей. Хотя они, наверное, снова в стельку, но рисковать ему не хотелось. В прошлый раз, вспомнив про свои родительские обязанности, они решили повоспитывать Ники, который поздно вернулся. Всё закончилось бесчисленными синяками и ссадинами, разбитой об угол стены головой и порванной одеждой. Конечно, поздно вернувшийся Нишимура — не единственная причина их гнева. Они хотели, чтобы он приносил деньги в семью, а не сидел у них на шее. При всём этом парень никогда не видел от них ни копейки. Все деньги, которые были в доме, — это были деньги Чонсона, но людям, у которых уже проспиртован мозг, этого не объяснишь. Им было мало, поэтому они либо просили у Джея, либо, в большинстве случаев, разворотив всю квартиру в поисках денег, крали их. Однажды они спустили все деньги Пака, которые он месяц зарабатывал, перетаскивая тяжести на складе, на выпивку. После того как парень нашёл разгромленную квартиру и родителей, которые лезли к нему с дракой, ибо: «Не указывай, как нам жить, щенок. Это наши деньги, мы тебя кормили в детстве», он не сдержался и почти до полусмерти избил отца, а матери разбил голову. Ники до сих пор помнит, как они голодали целый месяц, перебиваясь по кусочку хлеба и воде каждый день. Как он рвал желчью, потому что долгое время держал организм на одной воде. Как Джей выходил ночью на улицу и подолгу сидел там, чтобы брат не увидел его слёз. Он помнит всё. Тихо, на носочках, парень прокрался на кухню, где горел свет. Он увидел Джея, который сидел за столом, пересчитывая деньги, заработанные за сегодняшний концерт, и заворачивал их в газету. На кухне пахло недавно сваренной гречкой. Ники без слов достал из шкафчика тарелку и начал насыпать в неё еду. Сев на деревянный стул, который проскрипел, парень начал с аппетитом уплетать то, что приготовил Чонсон. Джей, подойдя к кастрюле, зачерпнул оттуда горячего чая. Чайные крупинки, попавшие в кружку, кружились по кругу и медленно оседали. Он поставил чашку перед Ники. — Пока без сахара, — тихо проговорил Джей. — Ну ничего, скоро купим. Я сегодня одиннадцать рублей с копейками заработал. Достаточно неплохо. Ники ничего не ответил, продолжая есть. Джей откинул голову на плитку, которая была на стене. Он молча смотрел в потолок, который стал жёлтым от плесени. В его глазах читалась бесконечная усталость от всего этого. — Почему ты сегодня не был на концерте? — внезапно спросил Пак. Во время дискотеки он искал взглядом Ники, но его нигде не было. — Были другие дела, — безразлично выдал Нишимура. Он старался не показывать волнения или других эмоций, которые могли бы выдать его с потрохами перед Джеем. — Я надеюсь, это было что-то нормальное. — Видишь, я целый, невредимый, сижу перед тобой и ем. Хватит глупых вопросов, — парень поднял глаза к Джею и перестал жевать. Пак никак не ответил на это, потому что понимал: если начнёт говорить что-то вроде «Я беспокоюсь за тебя», скандал будет неминуем. Эти слова только вызывали агрессию у Ники. Джей всегда искал оправдания его поступкам, потому что считал, что Ники можно понять. Он вырос без родных родителей, да ещё и живёт в таких условиях с новой семьёй. — Хорошо, я, наверное, пойду спать. Уже поздно. Выключишь свет? — он взял деньги и тихо ушёл в комнату. Ники остался наедине со своими мыслями. Он пил чай и разглядывал кухню, как будто видел её в первый раз. Было очень странное ощущение где-то внутри, возле сердца. Как будто там кошки скреблись. Ему отчего-то захотелось плакать, но он только поднял голову вверх, где увидел жёлтый от плесени потолок.