1988

10 сентября, 1988 Чонвон быстро шагал домой, купив все необходимые лекарства и бинты. На улице моросил дождь, и было ещё немного темно из-за раннего времени. Стрелки на часах показывали двадцать минут шестого. Прохлада пробирала его до дрожи, и он, прижав к себе пакет и съёжившись, подходил к подъезду. Вдруг его взгляд привлекло окно их квартиры, в котором горел свет. Йеджи? Парень точно помнил, что в квартире было темно — только ночник слабо освещал комнату Джи. Он, быстро открыв дверь, побежал по ступенькам, надеясь, что с Джи всё в порядке. Трясущимися руками парень открыл замок и забежал на кухню. Пакет сразу же упал на пол после того, что увидел Ян. Все бутылочки покатились по кухне, раздаваясь звоном. Йеджи безжизненно висела на простыне. — Йеджи!!! — Вон заорал что было сил, испугавшись такого зрелища. Он быстро взял нож со стола, начав резать и рвать эту несчастную простыню, чтобы освободить Йеджи. Руки не слушались его, он плакал, и вся эта ужасная картина размывалась у него перед глазами. Он сам не помнил, как перерезал простыню, и Джи с грохотом упала на пол. Чонвон упал возле неё на колени и начал трясти её бездыханное тело, снимая с шеи узел. — Йеджи, проснись! Вставай, пожалуйста, Йеджи! — он обнимал её, прижимая к себе как можно ближе, возможно, надеясь, что поделится с нею своими силами. — Нет! Йеджи, нет, не уходи, не оставляй меня! Слышишь?! — его крики были слышны во всём доме. Он отчаянно пытался вернуть девушку к жизни, но всё тщетно. Ян трогал шею, виски и запястья, чтобы нащупать пульс — это маленькое биение жизни, но его не было. Совсем. Её лоб и руки были холодными, а кожа полностью белая, за исключением синяков, которые на контрасте стали видны ещё больше, и шеи, на которой был красный след от простыни. Её нежные губы пересохли и слились с остальной кожей. Глаза были закрыты навсегда, и длинные ресницы больше не дрожали. Она умерла… Вон, рыдая и шепча её имя, положил всё ещё сидящую Йеджи на спину. Она лежала перед ним так безмятежно и спокойно. Больше она не чувствовала ничего: ни боли, ни отвращения, ни стыда. Он медленно гладил её по голове, проводя руками по волосам, лбу и щекам. Его плечи содрогались в истерике, и он не мог осознать всё происходящее. Он не верил. Парень думал, что это просто дурацкий сон. Очень жестокий, но сон. Как же ему сейчас хотелось проснуться, а на кухне — живая Йеджи, готовится ко дню рождения и слушает радио, как всегда. Как же он хотел услышать её голос, её смех, её рассказы про всё и ничего одновременно. Как же он хотел, чтобы она жила. Он нежно держал её за бледную руку, прижимая к сердцу. Ему казалось, что она улыбается. Возможно, он сходил с ума, но видел, как еле заметная улыбка тронула её губы. «Ей будет там лучше» — Вон пытался успокоить себя, что давалось ему с трудом. Он убеждал себя в том, что там, за пределами этого страшного и несправедливого мира, она обретёт спокойствие. Парень из-за шока только сейчас заметил на ней новое платье, которое она достала из коробки. Оно предназначалось для празднования дня рождения, а не для похорон. Ужасная трагедия. Не вынося всего этого, он вышел из кухни, сжимая свои волосы пальцами с такой силой, что казалось, он сейчас их вырвет. Он безостановочно ходил по разным комнатам, смотря в пол и не понимая, что делать дальше. Как сообщить родителям? Как им об этом сказать? Как они перенесут это? Его сердце разрывалось от всего ужаса. Он потерял самого родного человека, которого любил больше жизни, но которого не смог уберечь. Дважды. От этой мысли он корил себя ещё больше. Ян взял на руки Йеджи и понёс её в комнату. Он положил её на кровать, и ему показалось, что она просто спит. Чонвон быстро вышел из комнаты, чтобы снова не впасть в истерику, глядя на мёртвое тело. Он вытер мокрое от слёз лицо руками и, схватив ветровку, вышел из квартиры. Он направился в общагу к Сонхуну, перебирая слова, которыми он сможет рассказать Паку о произошедшем. На часах было пять минут седьмого.

***

В окно Сонхуна летели мелкие камушки, чтобы разбудить его. Через пару попыток парень отодвинул штору и открыл форточку. Он всё ещё был сонным, в пижаме, а его волосы были взъерошенными. — Привет, чего так рано? — Хун удивлённо смотрел на Чонвона. — Что-то случилось? — парень никогда не приходил в шесть утра, да ещё и в выходной, поэтому Пак забеспокоился. — Сонхун, ты можешь выйти? Это срочно. — Пак увидел, как у Вона глаза наполняются слезами, и он, опустив голову, зашмыгал носом. — Боже, я сейчас выйду, — Сонхун не на шутку разволновался. Он не мог и представить себе, что такого случилось за ночь. Не прошло и минуты, как Хун выбежал в одной пижаме на улицу. Холодный и достаточно сильный ветер развевал лёгкую ткань и заставлял мурашки бегать табунами по его телу. — Вон, что случилось? — он подошёл к парню, стараясь понять, почему Вон так рано пришёл. — Хун… Йеджи… она повесилась, — кое-как выдавил из себя Чонвон, перед тем как снова расплакаться. У него уже не было слёз, он просто содрогался в отчаянии. — Что ты такое говоришь? — от услышанного Сонхун сразу проснулся, и ему даже стало страшно от таких слов. — У неё завтра день рождения, как такое может быть? — он смотрел на парня, который молчал в ответ с огромной болью в глазах. — Нет, Чонвон, скажи, что это неправда. — Это правда! — Чонвон закричал, поймав двумя руками воротник Пака и дергая его, — Что теперь делать, Сонхун? Её больше нет. Сонхун из-за накрывшего его с головой шока не мог вымолвить ни слова. Парень широко открыл рот, хватая воздух и создавая мокрые дорожки слёз на своём лице. Он не мог это принять. Чонвон упёрся головой в грудь парня, говоря что-то невнятное, а Хун обнимал его за дрожащие плечи. Он завёл парня в свою комнату и, чтобы тот немного пришёл в себя, накапал ему успокоительного. Вон, захлёбываясь водой и слёзами, быстро выпил лекарство и сидел, молча смотря в пол. За это время Сонхун переоделся и взял ключи от машины. Он старался сдерживать эмоции, и не только потому что не хотел, чтобы состояние Яна ухудшилось, но и просто по привычке. Пак давно понял, что часто чувства мешают жить и причиняют боль. Будучи очень чувствительным подростком, он терпел издевательства в детском доме из-за этого, поэтому ему пришлось перевоспитать себя, ведь неженки попадают под раздачу первыми. Он научился подавлять эмоции, когда это нужно, но не злоупотреблял этим, так как знал, что спрятанные чувства никуда не деваются, а собираются в кучу и в один момент могут прорваться, и тогда будет действительно плохо. До дома Яна они доехали в тишине. Каждый был слишком занят перевариванием сложившейся ситуации, которая казалась нереальной. Перед комнатой Йеджи Сонхун немного замялся, остановившись и со страхом смотря на Чонвона, который обернулся посмотреть на парня. Страшно. Сонхун боялся увидеть лишённую жизни девушку, с которой буквально недавно они говорили. У него появилась боязнь смерти после ухода родителей. Вздохнув, он шагнул в комнату и сразу же увидел на кровати Йеджи. На то, как она не дышала, было тяжело смотреть. Парни долго ещё хранили тишину, как бы в знак памяти. — Почему она повесилась? — внезапно выдал Сонхун, неотрывно смотря на Джи. Чонвон сел на стул рядом с кроватью, упираясь локтями в колени. Он закрыл лицо руками и, просидев так пару секунд, откинулся на спинку. — Её изнасиловали, — с трудом выдохнул Ян. Пак в ужасе сложил пальцы в замок перед ртом, показывая своё потрясение. Его глаза были широко открыты, и он не знал, что ответить на такое. — Это случилось вчера вечером, — продолжил Вон, — я оставил её возле магазина, а сам поехал на почту за этой чёртовой посылкой. Когда я приехал назад, её уже не было. Я искал везде — возле магазина, по дороге, у госпожи Ро, но она сама пришла домой, когда её уже… — его голос дрогнул, но он продолжал говорить, чтобы выплеснуть всю боль. — А когда я утром ушёл в аптеку, она повесилась. — Она не сказала, кто её…? Ну ты понимаешь, — Сонхун осторожно спросил Вона о человеке, который был всему виной. — Нет, она сказала, что не знает его, — Чонвон быстро вышел из комнаты, не в силах больше смотреть на Йеджи, которая напоминала ему, что во всём виноват он сам. Парень направился на кухню, а Хун пошёл следом за ним. Там он увидел простыню, которая свисала с люстры, перевёрнутую табуретку, коньяк и фотоаппарат. Пак заметил, что кнопка мигала красным, а значит, была включена видеозапись. — Чонвон, а почему камера включена? — Сонхуну показался подозрительным этот факт. — Это подарок от родителей, но я не доставал его из коробки, — парни разом переглянулись, поняв, что Йеджи включила камеру. Но зачем? Записать своё самоубийство? — Давай посмотрим, что было записано на неё, — останавливая запись, предложил Хун. — Я не уверен, что смогу смотреть на это, — Ян отвернулся к окну, уперевшись руками о подоконник. — Тогда как мы узнаем о том, что случилось в квартире в твоё отсутствие? — Сонхун отчаянно пытался уговорить Яна посмотреть на это. Он понимал, что заставлять его смотреть на такое — бесчеловечно, тем более, когда Ян даже говорил об этом с трудом. Но вдруг будет шанс узнать что-то важное? Сонхун включает воспроизведение одного единственного видео, которое было сохранено в памяти камеры. Оттуда сразу же слышится голос девушки: «Работает? Я хотела попрощаться…». Это сразу же заставляет Чонвона развернуться и быстро сесть за стол, чтобы послушать последние слова сестры. Слёзы так и катились по его щекам, но он неотрывно смотрел на её лицо и плакал от слов, которые она говорила на прощание. Парни внимательно смотрели каждую секунду видео, пока не добрались до самого душещипательного момента, когда Йеджи залезла на табуретку. На видео были видны только её ноги. Сонхун тяжело вздохнул и, кажется, перестал дышать из-за напряжения. Чонвон начал ломать себе пальцы. Из камеры послышалась одна фраза: «Будь ты проклят, Ли. Я тебя ненавижу», прежде чем Джи шагнула, а Чонвон закричал и отвернулся. Он не видел то, как девушка повисла, но в его ушах до сих пор звучала последняя фраза Йеджи, больно ударяя сознание. Что она значила? — Будь ты проклят, Ли? — тихо проговорил Чонвон. Он тяжело дышал и смотрел на валяющуюся простыню. — Я тебя ненавижу. — Вон, что это? — Сонхун не понимал значения этих слов. Чонвон, ничего не отвечая, открыл дверь и вышел на балкон, вдыхая свежий воздух, который просочился и в квартиру. Он пытался успокоиться, бегая глазами по городу, на который открывался вид с балкона. — Это означает, что она знала его, — Ян понял это в мгновение, ведь она могла проклинать только человека, который довёл её до такого состояния, — он — Ли, — Чонвон развернулся к Сонхуну, который стоял позади, — и мы должны найти его.

***

11 сентября, 1988. Перед могилой стояло множество людей, которые пришли проводить Йеджи в последний путь. Природа не радовала солнечной погодой. Наоборот, моросил дождь и дул холодный ветер, поэтому все стояли с чёрными зонтами. Всё было пасмурным и серым, отчего на душе становилось ещё паршивее. Казалось, само небо оплакивает уход Джи. Плакали все, потому что Ян Йеджи была действительно хорошим человеком, который не заслужил такой ранней смерти. Все испытывали жалость, но Чонвон… Он за такой короткий период времени прошёл все стадии принятия и ощутил все эмоции, связанные с потерей близкого человека. Слёзы, выливавшиеся из него тоннами, опустошили его душу, и теперь он лишь жаждал мести за сестру. Ему было по-прежнему больно, но он держался ради матери. Госпожа Ян, упав на колени, вцепилась руками в землю и громко плакала. — Девочка родная моя, тебе же могло завтра быть 22, — её голос звучал громко и отзывался эхом на тихом кладбище. От этого у многих пробегали мурашки. Отец Яна, взяв её под руки, пытался поднять с колен, на которых она стояла вся мокрая и в грязи. Она, уже без сил, поддалась, продолжая рыдать и гладить надгробный камень, где были выгравированы две даты: 11.09.1966 — 10.09.1988. — Что ж за судьба такая? — женщина продолжала причитать. Сонхун подошёл поближе и поставил на горку земли цветы — любимые астры Йеджи. Он утер слёзы одной рукой и направился к Чонвону, который стоял поодаль от родителей. — Всё будет хорошо, — он легонько похлопал парня по плечу. — Когда я найду его, — завершил фразу Ян, безэмоционально смотря на могилу, — кстати, ты сможешь заехать ко мне за вещами? — Ян перевёл взгляд на Хуна. — Конечно. Когда родители Яна узнали о трагедии, которая случилась с Йеджи, они прилетели первым же рейсом. Отец сразу же накинулся на Чонвона из-за того, что тот не следил и не заботился о Йеджи, как следует. Он чуть не избил Вона за то, что тот не уберёг Джи два раза, но мать остановила его, рыдая и умоляя успокоиться. После недолгого времени они сообщили Чонвону, что продают квартиру, и он может начинать искать себе другое жильё. Хотя мать снова уговаривала его не делать таких поспешных решений, отец был неприступен, поэтому Чонвон собрал все свои вещи, а Сонхун предложил поселиться у него в общажной комнате. Единственное, что оставили ему родители, — это мотоцикл. Они сказали, что больше не будут присылать ему ни копейки. В этот момент Вон почувствовал, что остался один на этой земле. Он лишился как сестры, так и родителей, поэтому желание мести только усилилось. Он пообещал себе, что найдёт Ли, и его наказание будет страшным. Он готов теперь на всё, чтобы ему это не стоило, ведь теперь ему терять уже нечего. Недалеко от могилы Йеджи стоял парень с цветами, который пришёл навестить свою маму. Он то и дело смотрел на людей, которые собрались на похоронах Ян. Его глаза, которые скрывал чёрный капюшон, незаметно бегали по всем присутствующим. Он стоял достаточно долго, пока толпа не начала расходиться. Взяв два отдельных цветочка, которые он купил специально для Йеджи, парень подошёл к свежей могиле. Молча поставив цветы поверх всех венков, он постоял ещё немного, развернулся и покинул кладбище. Дождь начал усиливаться, и на землю опустился туман.