1988

5 октября, 1988 В квартире раздавался звонок в дверь, и Ники быстро бежал открыть её. На пороге стоял Хисын, который заходил, с опаской оглядываясь. С его чёрного плаща стекали крупные капли дождя, оставляя мокрые следы на полу. В его руках Ники заметил чёрный пакет, а значит Ли принёс новый товар. Он шагал к кухне, раздеваясь и бросая мокрый плащ на спинку стула. Поправляя волосы одной рукой, он ставил на стол достаточно большой и тяжёлый пакет с порошком. Нишимура заходил следом, с интересом изучая взглядом то, что принёс Ли, пока тот смотрел из окна на улицу. — Кому и когда? — Ники уже привык, что Ли не любит лишних вопросов, поэтому спрашивал сразу про главное. — Ли Минхеку, завтра, в 11 вечера, в парке, — парень разворачивался к Ники, доставал из пачки сигарету и закуривал. Он выдыхал дым, который постепенно заполнял всю комнату белым туманом и специфическим запахом. Это не то чтобы раздражало Нишимуру, но скорее было просто неприятным побочным эффектом посещения Ли его квартиры. Хотя эта квартира была совсем не его, потому что Ники снимал её у Хисына. Когда младший поругался с Джеем и ушёл, забрав все вещи из дому, которых, к слову, было не так уж и много, он пришёл к Ли с просьбой о помощи, и тот великодушно поселил его в свою старую квартиру, беря за это деньги. Квартирка была небольшой и чистой, зато всё провонялось сигаретным дымом, а присутствие Хисына только усиливало это. Нишимура сам не курил и не любил, когда кто-то курит, потому что испытывал отвращение к такому запаху. Парень только помахал головой, давая знать Хисыну, что всё ясно, и легонько прикрывал рукой нос и рот. Ли, увидев такую реакцию, усмехнулся, понимая, почему тот так делает: — Что? Противно? — он выпустил очередную порцию дыма прямо в лицо Ники, на что тот зажмурился и отвернул голову в сторону. — Нет, — он не хотел ввязываться в конфликт с Хисыном, потому что понимал, что тот может начать его из-за любой мелочи, которая ему не понравится, — просто не понимаю, что люди в этом находят. — В сигаретах? — Хисын поднял бровь, странно смотря на парня. В его взгляде нельзя было сейчас найти какую-то одну доминирующую эмоцию. Он сложный человек, который способен смешивать сразу несколько чувств и не показывать тем самым, что у него на уме, что часто пугало людей или вводило их в замешательство. Сейчас он смотрел то ли с издёвкой, то ли с огоньком азарта, то ли предвкушая что-то. Это заставило Ники немного замяться. — И в сигаретах, и в наркоте, — Ники указал пальцем на пакет, который по-прежнему стоял на столе. Хисын улыбнулся, быстро проведя языком по нижней губе и туша сигарету в пепельнице: — эта зависимость просто убивает их. — А ты прям уверен в этом? — съязвил Ли, развязывая пакет и продолжая обнажать свой оскал. Ники не нашёлся, что ответить, поэтому просто смотрел на то, как Хисын разрезал ножом пакетик размером с ладонь. Зачерпнув ложкой немного белого порошка, он высыпал его на стол, разравнивая небольшой картонкой, чтобы создать длинную и тонкую дорожку. Ники всё это время молча наблюдал. Его сердце забилось в разы быстрее, когда он понял, что задумал Ли. — Наркотики — то же лекарство, только они душу лечат. Сказки про их вредность придумали бедные, трусливые людишки, которые не могут себе позволить кайфа. — Хисын достал из кармана купюру и начал медленно сворачивать её в трубочку. Ники сглотнул, неотрывно смотря на белую дорожку, лежащую прямо перед ним. — Они не убивают, пока ты их употребляешь, а даже приносят удовольствие. Ни секс, ни дрочка не дадут тебе таких ощущений, Ники. Просто попробуй и поймёшь, что такого люди находят в них, — он протянул парню трубочку и стал ждать его реакции. — Но ничего страшного ведь не случится, если я один раз попробую? — Нишимура со страхом смотрел в глаза Ли, который в очередной раз ставил его перед трудным решением. Он медленно потянулся за купюрой, наблюдая за довольным выражением лица Хисына, который как бы подбадривал его. Нишимура сам не понимал, что двигало им в эту минуту. Интерес? Желание влиться в новую компанию? Одобрение Ли? Жажда удовольствия? Сейчас он уже не был уверен ни в чём, кроме того, что Ли никогда не обманывал и не предавал его, а тем более не собирается этого делать. Он всецело доверял ему и верил, что тот не сделает ему плохо. Парень по-настоящему считал, что они друзья. Опустив взгляд, он поднёс трубочку к носу. Ему не нужно было объяснять, как и что делать, ведь за все эти дни, пока он толкал дурь, он видел, как это делают другие. Глубоко и резко вдохнув, пока половина дорожки не исчезла в трубке, он поднял голову. Одна ноздря щипала от боли, поэтому он пару раз прошёлся пальцем по носу. Чтобы получить ещё больше удовольствия за раз, он наклонился к столу и вдохнул оставшийся порошок. Ники откинулся на спинку стула, прикрывая глаза и расплываясь в улыбке. Кайф быстро накрыл его с головой, и каждая клеточка тела чувствовала сильнейшее удовлетворение. Это оказалось даже лучше, чем он себе представлял. Хисын не обманул. Парень был на пике ощущений, ему казалось, что он испытывает бесконечный оргазм и одновременно с этим летит в космос. Он чувствовал, как его потряхивало от мощных чувств. В уголках глаз выступили слёзы, на которые он не обращал никакого внимания. Он часто дышал, а его сердце буквально выпрыгивало из груди, отдаваясь биением в висках, шее и нижней части живота. Он сильно сжимал руками сиденье стула и облизывал быстро пересыхающие губы, полностью расслабляя ноги, которые то и дело дрожали. Он разгорячился, и на его лбу проступила испарина. Ники потерял чувство реальности и уже не замечал Хисына, который медленно направлялся к выходу, улыбаясь и накидывая на себя плащ. Ему было не до этого. Всё, что сейчас его интересовало, — это безграничная эйфория, которая давала ему лёгкость и счастье. Ему было запредельно хорошо, но он так и продолжал сидеть неподвижно, боясь сделать лишних движений, которые могли лишить его наслаждения. Не хотел или не мог? Может, его просто сковало употреблённое вещество, но это уже не имело никакого значения, когда перед глазами были тысячи звёзд, к которым он летел.

***

Вечерний прохладный ветер создавал вихри в волосах Сону, пока тот разглядывал маленькое пирожное в прозрачном пакетике. Парень широко улыбался, смотря на Сонхуна, который пригласил Кима на прогулку по парку. За все дни, которые Хун общался с группой музыкантов, он глубоко проникся симпатией к Сону и успел достаточно хорошо узнать его. Один из фактов, который запомнился Паку, — это любимый десерт Сону, который тот попробовал, побывав с родителями в Италии. Сонхун весь город оббегал в поисках очень редкого лакомства, на которое потом ещё долгое время копил. Ему безо всяких причин хотелось удивить Сону и сделать ему такой приятный подарочек. Они присели на лавочку, чтобы Ким спокойно смог попробовать тирамису. Листва дерева, которое наклоняло свои ветки над скамейкой, шумела, разбавляя неловкую тишину между парнями. Ким ловко размотал пирожное, посмотрев на Сонхуна, который с интересом наблюдал за ним. — Давай пополам! — предложил Ким, протягивая пакет Паку и улыбаясь своей очаровательной улыбкой, от которой сердце Сонхуна начинало биться словно бешеное. Он сам не понимал своей реакции. Сколько раз он ставил перед собой вопросы насчёт своих странных чувств к Киму? Не сосчитать. Он даже побаивался своих мыслей, поэтому никогда не копался глубоко в этом. Но чем дольше он общался с Сону, тем больше усугублялась ситуация. Он постоянно хотел быть рядом с парнем, первым вызывался помочь с любой работой или проблемой, дарил незначительные подарки, которые бы не вызывали вопросов о своей внезапности и отсутствии причин, любил проводить с ним время и смотреть на то, как он поёт и рассказывает что-то, улыбаясь и сужая свои лисьи карие глаза. Сонхун пока что ограничивался мыслями, что они с Кимом просто хорошие друзья. Он заставлял себя так думать, но ему не давала покоя разница в чувствах к Сону и к Чонвону. С Воном они настоящие лучшие друзья, и Хун понимал, что к нему он испытывает только дружеские чувства, но это кардинально отличалось от того, что он чувствовал по отношению к Сону. Это было что-то другое. Но что? — Нет, спасибо, я не люблю сладости, — Сонхун соврал. Он любил сладкое и с удовольствием попробовал бы этот десерт, будь на месте Сону кто-то другой, но он хотел, чтобы тому досталось больше. Он знал, как Ким любит тирамису, и поэтому не мог позволить себе съесть ни кусочка. — Точно? — парень мило наклонил голову вбок. — Точно, — Сонхун осторожно подтолкнул пакетик к парню, показывая этим, что совсем не хочет есть, и это всё только для Сону. — Ладно, — Ким откусил маленький кусочек мягкого пирожного и промычал, посмотрев на Сонхуна. Он, как маленький ребёнок, затопал ногами, широко открыв глаза в восхищении. В них отражались огоньки фонарей, которые горели вдоль аллеи парка, и это казалось Сонхуну красивее, чем тысячи звёзд на небе. Он был готов смотреть в эти глаза вечность, — так вкусно, спасибо, Сонхун. — Рад, что тебе понравилось, — Хун неосознанно улыбался, наблюдая за Сону, у которого губы были измазаны воздушным кремом. Сонхун даже мысленно дал себе отрезвляющую пощечину, потому что понимал, что со стороны будет выглядеть странным, если он будет долго пялиться на губы парня. Но для него они были такими красивыми, красными и пухлыми, что он терял голову. Чтобы хоть немного отвлечься, Пак решил заговорить. Неважно о чём, но ему было необходимо нарушить эту тишину, которая действительно мучила его, когда он находился с Сону. Даже пару секунд заставляли его начинать нервничать. — Ты знаешь, что в переводе с итальянского тирамису переводится как “вознеси меня”? — Пак даже нашёл энциклопедию десертов в библиотеке. Он прочитал много интересных вещей про этот десерт. — Да, это из-за воздушности и лёгкости крема, — Сону продолжал наслаждаться пирожным, быстро ответив Паку. Сонхун хотел было возразить на этот счёт, но не посмел, потому что боялся, что Ким неправильно его поймёт. Хотя в этом случае он поймёт всё правильно, но скорее всего не примет то, что Хун чувствует. На самом деле Пак узнал о легенде, в которой итальянские вельможи, не имеющие возможности признаться в любви, дарили своим возлюбленным тирамису, передавая тайное послание, зашифрованное в названии. Таким образом они признавались в любви, которая возносит их. Конечно, существует и другая версия о текстуре крема, которую знал Сону, но Пак всё же предпочёл верить романтичной и трогательной легенде, которую так и не озвучил. — Ага, — всё, что мог ответить Хун. Он иногда впадал в ступор и не знал, о чём говорить с Сону. Благо Ким всегда находил темы для разговора и всегда много говорил, Пак же зачастую выступал в роли слушателя. — После такого подарка я просто обязан тебе чем-то отплатить, — Сону уже доедал десерт, облизывая губы. Он задумался на секунду и потянулся в карман. — Ничего не нужно, Сону, — начал возмущаться Пак, — я купил тебе тирамису просто так. Просто потому что захотел, — он замахал руками, вскакивая с лавочки. — Сонхун… — он пытался прервать недовольство парня, — это всё, что я сейчас могу тебе подарить в ответ, — Ким поймал руку Хуна и нежно вложил в ладонь маленький браслет из бисера. Он был достаточно простой, из темно-зелёных бусин, которые чередовались с белыми. Украшение держалось на обычной белой нитке, сложенной в несколько раз. — Я сделал его сам из того, что было дома, поэтому мне будет приятно, если ты примешь его, даже если не будешь носить. Сонхун внимательно смотрел на браслетик, который он знал, что будет носить обязательно, ведь это подарок Сону, а значит что-то ценное. Он сразу же надел его на запястье, пытаясь завязать узелок. Ким помог ему, так как понимал, что трудно завязать такой браслет одной рукой. В этот момент парень почувствовал, что у Сону очень холодные руки. Даже холоднее, чем вечно ледяные руки Хуна. — Тебе холодно? — беспокойно спросил Пак. — Не очень, — Сону немного дрожал, и ему действительно было холодно от прохладной октябрьской погоды. Сонхун же, не поверив его словам, снял с себя ветровку, накидывая на парня, чем вызвал у него недоумевающий взгляд. — Не нужно, — Сону попытался снять ветровку, но Пак держал её за воротник, как бы укутывая Кима в неё. — Считай это за браслет, — выдал Сонхун, улыбаясь. Он чувствовал мурашки по своей коже, которые появлялись из-за ветра, но ему было всё равно. — За браслет было тирамису, — щурясь, ответил парень. — Значит считай это простой заботой, — Сонхун пытался оправдать свои действия, — я не могу позволить, чтобы главный вокалист простудился. Кто петь тогда будет? М? — он перевёл свою заботу в очередную шутку. — Ладно, спасибо, — продевая руки в рукава, поблагодарил Сону. Он уже привык к такому Сонхуну: заботливому, доброму, внимательному. Он считал себя и Хуна лучшими друзьями, в то время как Хун не мог дать конкретного определения их отношениям. Парни направились вдоль аллеи, о чём-то разговаривая. На входе в парк, на обочине стояла машина, водитель которой незаметно наблюдал за парнями. Хисын тихо стучал пальцами по рулю. В темноте светился лишь огонёк сигареты, которую он курил. Снова и снова. Это стало уже привычкой, одной из тех, которая помогала ему избавляться от напряжения. Он неотрывно смотрел на Сону, который что-то весело рассказывал Паку, активно жестикулируя. Flashback 30 сентября, 1988 Сону двумя руками изящно держит микрофон, закреплённый на держателе, и, закрыв глаза, нежно поёт медляк, под который парни стали приглашать девушек на танец. Его чувственный голос разливался по всей территории, заставляя внутри каждого пришедшего что-то трепетать. Ли, который только приехал на дискотеку, сразу же заметил такое прекрасное исполнение, хоть и не был большим поклонником такого рода музыки. Бросив свой любопытный взгляд на сцену, он увидел очень красивого парня. Его сразу же привлекли красивые, в какой-то степени женственные формы, узкая талия, пухлые бёдра, губы, горящие глаза. Он был сексуальным, что заставило Ли зациклиться на нём. И почему он не замечал его раньше? В этот день он просто прошёл мимо своих мыслей, но когда они стали крутиться в голове чаще, чем Хисын мог контролировать их, парень начал незаметно следить за Сону, чтобы узнать, чем тот живёт, что делает, с кем общается и так далее. Возможно, он даже был не против не только подружиться с Сону, но и испытать что-то большее, чем просто дружба. Ли не был против экспериментов в сексуальном плане. После того, как он узнал, что Йеджи покончила с собой, он даже стал подумывать, что парни в этом плане выносливее, как психически, так и физически. Он никому не рассказывал о своём увлечении Кимом, которое пока не подтвердилось до конца, хотя бы потому что хотел сохранить репутацию, не выглядеть психом в глазах общества и избавить себя от лишних глаз, которые могли всё испортить. Он продумывал каждый свой шаг, и это никогда не подводило его. Now Зачем ему был нужен Сону? Он сам не знал, но в нём будто всё перевернулось, как только он увидел парня. Похожие чувства с Йеджи? Может быть. Но когда он смотрел на Сонхуна, медленно шагающего рядом с Сону, в нём начинала бурлить злость и ревность. Он быстро завёл машину, уезжая из парка и оставляя за собой только выхлопные газы и дым.