1988

Сону шёл по мостовой, освещённой фонарями. Его ноги едва касались земли, словно перестали слушаться. В ушах отдавалось биение сердца, а дыхание сбивалось с каждым шагом. Улицы города, освещённые приглушённым светом, напоминали сказочный мир, но для него они давно утратили краски. Свет фонарей отражался в воде реки, дрожа мелкой рябью. Глаза Кима сверкали, то ли от огней города, то ли от слёз, которые появлялись от безысходности и холодного ветра. Его мысли путались. Разговор с Чонвоном всё ещё звучал эхом в его голове. Те слова били душу железными цепями. Он не знал, куда идти и что делать дальше. Возвращение домой было исключено. Бесполезный, ничего не умеющий, он стал бы ещё одной тяжёлой ношей для семьи. Родителям и так еле хватало сил прокормить младших, а с его возвращением это равновесие рухнуло бы окончательно. Сону остановился и огляделся. Город, ставший ему домом за эти несколько месяцев, вдруг стал чужим. Здесь он обрел друзей, которых считал своей семьёй, но потерял их так же быстро, как нашёл. Он привык к этим улицам, к их запахам и звукам. Привык к коротким моментам счастья, которые теперь казались такими далекими. В груди скручивалась тяжёлая пустота. Сону облокотился на холодные перила, глядя вниз, туда, где тёмная вода поглощала свет огней. Она казалась бездонной. Он закрыл глаза, чувствуя, как слёзы обжигают щеки. — Я просто трус, — тихо прошептал парень, утирая рукавом холодные слёзы. У него не было ни пути назад, ни сил двигаться вперёд. А Хисын... С одной только мыслью о нём Сону сжал перила до боли в ладонях. В голове пролетела мысль спрыгнуть с этого моста и погрузиться в объятия чёрной воды. Не соображая о последствиях, Сону перелез за перекладину. Ветер остро резанул по лицу. Всё вокруг на миг замерло. Внутри стало тихо. Это было похоже на освобождение. Наслаждаясь видом, Ким получал заряды спокойствия и расплывался в улыбке. Это было что-то на грани игры и самоубийства. Парень совсем не воспринимал риск попрощаться с жизнью серьёзно. — Эй! — совсем рядом неожиданно прозвучал громкий, но твёрдый голос мужчины. Сону вздрогнул и обернулся. — Спрыгнешь — и что дальше? — голос незнакомца прозвучал спокойно, но в нём чувствовалась твёрдая, непоколебимая уверенность. Он приближался медленно, словно хищник, оценивающий свою жертву. Руки засунуты в карманы брюк, походка размеренная, без спешки — будто у него было достаточно времени, чтобы разобраться в ситуации. Сону не отреагировал. Он едва слышал чужие слова, всё его внимание было приковано к бурлящей воде внизу. Последний шаг, последний вдох — и всё закончится. Он уже собирался разжать пальцы, как внезапно что-то твёрдое и сильное стиснуло его плечо, дёрнув назад с такой силой, что воздух вырвался из лёгких. — Чёрт возьми, что ты творишь?! — голос мужчины теперь звучал иначе — злость смешалась со страхом, делая его ниже и резче. Сону ошеломлённо уставился на незнакомца. В тусклом свете фонарей тот казался ещё выше, ещё внушительнее. Тёмные глаза смотрели строго, губы были сжаты в напряжённую линию. Ким дёрнулся, пытаясь вырваться, но хватка была крепкой, словно стальные тиски. — Ты совсем с ума сошёл?! — Отпустите меня! — закричал он в отчаянии, брыкаясь. Его ладони скользили по мокрым перилам, но мужчина не отпускал, крепко держа его обеими руками. Он молчал, пока не стащил его с перекладины полностью. На мостовой Сону осел, судорожно хватая воздух. Его всхлипы эхом разносились по пустынной улице. — Успокойся! — рявкнул мужчина, обхватив его крепче. Тот, не слушая, продолжал истерить. Мужчина молча смотрел на него, оценивающе, словно взвешивая, стоит ли вообще вмешиваться в его судьбу. Затем, будто приняв окончательное решение, он резко поднял и развернул Сону, придерживая за локоть и уводя прочь от моста. Шаг, другой — Сону послушно следовал за ним, не пытаясь сопротивляться. Его тело казалось ватным, голова пустой. Когда они остановились у обочины, перед ним возникла тёмная машина с тонированными окнами. Незнакомец открыл пассажирскую дверь и, не говоря ни слова, кивнул внутрь. Сону сел, даже не осознавая, что делает. Водительская дверь закрылась, двигатель заурчал. Машина мягко тронулась с места. В салоне было тихо, только мерное гудение мотора и ритмичный звук дворников, смахивающих мелкий осенний дождь с лобового стекла, нарушали абсолютную тишину. Сону сидел, уставившись в темноту за окном, не в силах сдержать слёзы. Они текли бесшумно, горячими дорожками обжигая щеки. Незнакомец несколько раз взглянул на него в зеркало, но ничего не сказал. Кто он? Почему вмешался? Почему ему вообще не всё равно? Сону не знал. Когда машина остановилась, за окном уже висела глухая ночь. Мужчина вышел первым, Сону неуверенно последовал за ним, чувствуя себя гостем в чужой жизни. Они поднялись на высокий этаж, и незнакомец открыл дверь, молча разулся и прошёл внутрь квартиры, даже не взглянув на Сону, который остался стоять у двери, будто потерянный. Он чувствовал себя неуместным, чужим в этом месте, словно случайно попал в чужую, недоступную ему реальность. Немного замешкавшись, он поспешно снял обувь и несмело последовал за хозяином квартиры. Всё вокруг выглядело так, как он видел только на страницах журналов: просторные комнаты, дорогая мебель в строгих тонах, мягкий ковёр под ногами. Всё идеально, без единой пылинки, как будто здесь не живут, а лишь показывают гостям, чтобы они восхищались. Интерьер поражал своей роскошью — совсем не таким, как в домах обычных людей. Здесь всё выглядело дорого, но при этом без показухи. Пройдя дальше, всё время оглядываясь, Ким добрался до кухни. Мужчина тем временем молча поставил чайник на плиту и, бросив на Сону беглый взгляд, коротко спросил: — Голоден? Сону от растерянности ничего не ответил. Он был слишком ошеломлён — и самим фактом, что оказался здесь, и обстановкой вокруг. Всё казалось хрупким, слишком дорогим, чтобы он мог прикоснуться. Незнакомец открыл холодильник. Полки ломились от продуктов: свежая рыба, колбасы, ветчина, сливочное масло в обёртке с золотистой каймой. На одной из полок стояла бутылка французского вина, а рядом — коробка с икрой. Он достал запечённое мясо, небрежно поставив на стол. — Садись, — спокойно сказал он, указывая на стул. Сону нерешительно опустился на краешек сиденья, не отводя взгляда от мужчины. Он боялся даже громко дышать в этой атмосфере. Незнакомец, который готовил чай, повернувшись спиной к Киму, вдруг спросил своим низким голосом: — Как зовут? — Ким Сону, — тихо и неуверенно произнёс парень. — Ещё и однофамилец, — тихо усмехнулся мужчина, будто проговаривая мысли вслух. — Что, простите? — не поняв, переспросил Сону. — Я — Чон Чонгук, — мужчина повернулся к парню, ставя перед ним красивую чашку на блюдце. Он отодвинул стул, присаживаясь напротив и смотря на Сону. Скрестив руки, он продолжил: — И так, что случилось? Почему ты полез на мост? Сону сглотнул. — Я потерял всё. — Это не причина, чтобы лезть на мост. Сону опустил голову. — Для меня была. Некоторое время в комнате стояла тишина, нарушаемая только тихим звуком закипающего чайника. — Родители выгнали? — спросил Чон ровным тоном. — Нет, они в другом городе. — Долги? Сону покачал головой. — Тогда что? Ему не хотелось отвечать, но взгляд собеседника был тяжёлым, требовательным. — Я человека убил, — выдохнул он. Мужчина чуть приподнял бровь в удивлении, но ничего не сказал. Лишь снял с плиты чайник и залил кипяток в кружку. — Пей. Сону молча взял кружку в руки. Горячая поверхность немного согревала озябшие пальцы. — Идти, как я понимаю, тебе некуда? — Чонгук внимательно ловил каждое движение Сону. — Некуда, — тихо повторил Ким, пробуя на вкус чай. — Что умеешь? — после короткой паузы спросил мужчина. — Умею? — Да. Работаешь? Учишься? — Учился… на историка. Чон хмыкнул, слегка качнув головой. — Историков сейчас до чёрта. Мне это не нужно. Сону сжался, не совсем понимая, к чему клонит Чонгук. — Но я ещё пою. Раньше выступал в группе. На этот раз реакция Чона была другой. Он внимательно посмотрел на него, чуть склонив голову, будто что-то оценивая. — Поёшь? — Да. Мужчина на секунду задумался, затем довольно хмыкнул. — Тогда у тебя есть два выбора, — мужчина встал из-за стола и подошёл к окну, присаживаясь на подоконник. — Или ты работаешь на меня, или возвращаешься на мост. Сону непонимающе поднял голову. — Что?.. — Я продюсер. И если твой голос действительно чего-то стоит, я могу тебе помочь. Глаза Сону расширились. — Помочь? — Крыша над головой, еда, одежда. Взамен — работаешь на меня, — Чон объяснял всё спокойно и без лишних слов. Сону нервно сглотнул. — Какая работа? — Пока что — выступления в кафе, ресторанах. Будем смотреть, что ты можешь. А дальше, если всё пойдёт нормально, запишем твою песню. Сону не знал, что сказать. Ещё несколько часов назад его жизнь казалась бессмысленной, а теперь… — Я не обещаю золотые горы, всё зависит от твоего усердия, — продолжил мужчина. — Я не благотворительная организация. Не стану держать насильно, но и кормить за красивые глаза не буду, — голос звучал строго. Сону опустил взгляд на свою кружку. Обхватил её ладонями, словно пытаясь найти в ней ответ. Он понимал, что ничего не теряет, соглашаясь на такое предложение. Назад дороги нет, вперёдии только мост. Остаётся лишь довериться незнакомцу, который вытащил его своим и руками из пропасти. Он не знал, что его ждёт дальше, но попытаться что-то исправить всё же можно. — Я согласен, — наконец прошептал он. Мужчина слегка кивнул, словно ожидал именно этого ответа. — Тогда пей чай и иди спать. Комната в конце коридора, вещи найдёшь в шкафу. Завтра начнём. Сону посмотрел на него, пытаясь понять, что это за человек, почему он так поступает. Но черты его лица оставались непроницаемыми, взгляд — твёрдым и спокойным. Казалось, что он привык к власти. К принятию решений. К тому, что его слово — последнее. И теперь это слово изменило судьбу Сону.