1988

24 октября Чонвон медленно вертел карандашом, перекатывая его между пальцами. Устало подперев щеку костяшками кулака, он скучающе смотрел в никуда. На фоне улавливался голос профессора, который что-то монотонно объяснял. Ян совсем не вникал, не хотелось. Ему сейчас точно не до лекций. Состояние прострации убивало его, он перестал радоваться, перестал чувствовать что-либо кроме боли, перестал хотеть жить. Сейчас его жизнь можно было описать одним ёмким словом: "существование". Больным, бессмысленным и серым. Чонвон посещал пары только для того, чтобы не сойти с ума в одиночестве, наедине со своими мыслями, которые окутывали со всех сторон и от которых не так просто избавиться. Так он отвлекался, находясь в окружении общества. Но и это не сильно спасало. Каждый норовил напомнить ему о случившемся своими соболезнованиями и, не подозревая, делал ещё больнее. Глупые люди, они раздражали Яна с каждым днем все больше. Неужели они думают, что если пожалеть Вона, то ему мгновенно станет лучше, и он все забудет? Парень никогда и ничего не отвечал на такое. Он просто терпел, сдерживая злость. В последнее время он стал намного раздражительнее, нервничал из-за каждой мелочи и чувствовал приливы агрессии. Иногда это доходило до того, что он не узнавал себя. Произошедшие события сильно изменили его, и Ян это чувствовал. Все в жизни катилось ко дну, а он ничего не мог с этим поделать. Он не мог повлиять на это, что выбивало его из колеи и заставляло чувствовать себя слабым. Это тоже раздражало. До конца лекции осталось несколько минут. Чонвон то и дело поглядывал на настенные часы, желая побыстрее покинуть скучную атмосферу. — Кто может привести пример абсурда по Камю? — в аудитории разносится вопрос преподавателя, который закончил говорить и решил проверить студентов. Поток молчал. Никто не имел храбрости ответить. Тишина повисла всего на пару секунд, прежде чем профессор снова повторил вопрос: — Ян Чонвон, попробуйте сформулировать эту идею. Парень усмехнулся. Почему он? Аудитория полна других студентов, но профессор решил, что спросить именно его — отличная идея. — Абсурд — это когда теряешь все самое дорогое в жизни, а профессор спрашивает у тебя, что такое абсурд. Что Вы хотите услышать от меня? Все сразу же затихли, услышав ответ Чонвона. В нем чувствовалась грубость и несдержанность. Парень просто хотел, чтобы его все оставили в покое, но все будто нарочно лезли с помощью, с разговорами, с вопросами и другой ерундой. В этот раз профессор попал под раздачу. Он пару секунд молчаливо смотрел на измученного Яна, на его уставшие глаза и осунувшееся лицо. — Вы правы, Чонвон, — снимая очки и потирая глаза, проговорил профессор. — Абсурд — это жить дальше, даже если нет смысла. Это сталкиваться с внешним обыденным, когда существует внутреннее трагичное. — А смысл тогда жить без смысла? — Ян откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди и внимательно смотря на мужчину. — Я понимаю, что это сложно, но наверное смысл и состоит в том, чтобы его искать, — наивно улыбнулся старик. — Легко Вашему Камю говорить, а Вы попробуйте прочувствовать это на себе, — Чонвон выгнул бровь, не воспринимая слова профессора. Людям не сложно рассуждать, когда они не побывали на твоём месте. В твоей шкуре. Легко говорить "я тебя понимаю". Для Яна эти слова не значили ровным счетом ничего. Пустые звуки бесполезной поддержки. Они не пропитаны такой же болью, такими же переживаниями, такими же испытаниями. Они не понимали, никто не понимал. Врядли в этой аудитории и в этом университете найдется хоть один человек, который также потерял сестру, друга и родителей. Потерял всё. А теперь его ещё и поучают как надо жить. — Без опыта не учат, — продолжил Ян. — А без знаний не судят, — профессор отрезал сразу же, надевая очки. — Лекция окончена, порефлексируйте над последним диалогом дома. Аудитория опустела. Только Ян Чонвон продолжил сидеть и думать над чем-то. Он выдохнул, разнося эхо. Голова тяжело легла на стол, а на открытую тетрадь потекли слезы, размывая чернила в какие-то узоры и кляксы.

***

Сону проснулся от странной тишины. Город за окном непривычно молчал оттого, что окна были закрыты. Не как раньше. Он медленно поднялся, чувствуя, как затекло всё тело. Ким проворочался пол ночи от новых удобств, от слишком мягкой кровати, от непривычного дорогого запаха, от чужой квартиры и от мыслей в голове. Хриплый кашель вырвался из груди, и только тогда он понял что жив. В голове снова всплыли отрывки вчерашней ночи. Сону опустил ноги на пол. Непривычные мягкие ощущения окутали его ноги. Ковер. Все было слишком шикарным. В груди накапливалось странное чувство незаслуженности. Парень сжал губы, ещё раз оглядывая комнату. Такая жизнь явно встретилась с ним впервые, аж некомфортно. Где-то на кухне щёлкнула газовая плита, что оторвало Сону от собственных мыслей. Он встал с кровати и босыми ногами направился туда, пуская мурашки от прохлады. — Что надумал за ночь? — коротко и по делу раздался голос Чонгука. Мужчина был в черной рубашке с расстёгнутым воротом и в темно-коричневых брюках широкого кроя. — Выбора особо нет, — Сону пожал плечами, присаживаясь на стул. — Тогда поедем в "Тэю", — Чон заваривал кофе. — Послушаем тебя. — Тэю? — парень не сразу понял о чем речь, тихо переспрашивая . — Мой ресторан, — Чон развернулся, поднося к столу две чашки кофе и осторожно ставя горячий напиток около Кима. Сону кивнул, давая понять, что планы ясны. Он не спросил, зачем тому всё это, не спросил, что будет потом. Ему хватало одной мысли: есть возможность начать практически с нуля.

***

Чёрная Волга плыла по дороге в сторону ресторана. Внутри приятно пахло кожей. В салоне был слышен лишь гул мотора и еле уловимая мелодия из магнитолы. — Вы всегда так спасаете людей? — спросил Сону, решив прервать тишину. Чонгук улыбнулся краем губ. — Нет. Обычно я занят, но ты мешал мне курить, — его взгляд был направлен на дорогу. Сону поджал губы, не зная, что ответить на слова Чона. — Шучу, — усмехнулся Чонгук с реакции парня. — Можешь считать, что я твой ангел-хранитель. — Спасибо, — единственное, что мог сказать Сону в этот момент. Это было самым правильным словом. Чон ничего не ответил.

***

Ресторан назывался "Тэя" — небольшой, но со вкусом. Внутри было достаточно тепло учитывая холодную пору. Звучали разговоры посетителей, а с конца зала разносилась живая музыка. Сцена была лакированная, деревянная. На ней стояла женщина в тёмно-зелёном платье, закрыв глаза и исполняя незнакомую Киму песню. Позади неё гитарист, клавишник и старенький саксофонист. Зал мерцал в свете хрустальной люстры. Вход в зал был обтянут тяжёлой тканью штор темно-красного цвета. На столиках стояли маленькие стеклянные вазы с искусственными цветами. Официантка в аккуратном переднике проскользнула между столиками, ловко маневрируя с подносом заказов. Воздух был наполнен запахами жареного и дорогих духов. Сону огляделся. Здесь было уютно. Ким никогда не бывал в таких местах, поэтому немного замешкался на входе, оглядываясь на Чонгука. — Проходи, — Чонгук указал рукой на зал и двинулся вперед первым. Ким зашагал за ним, постоянно оглядываясь и рассматривая новую атмосферу, как что-то фантастическое. — Отдохни пока, — мужчина подошёл к сцене, указывая певице, что она может сделать перерыв. Та не мешкаясь, спустилась со сцены и направилась за кулисы, поблагодарив Чонгука коротким кивком головы. — Микрофон рабочий. Музыканты на месте. Можешь попробовать исполнить что-то, — уже обращаясь к Сону, проговорил Чон. Парень кивнул, направившись к сцене. Эмоции брали верх над разумом. Он не переживал из-за толпы. Ему не впервой приходилось выступать перед публикой. Он волновался из-за мнения Чонгука: понравится ли ему? Сейчас все зависит от того насколько Ким хорошо споет и на сколько это оценит Чон. Пока Сону обговаривал с музыкантами песню, к Чонгуку подошла директор ресторана — Кан Хёри. Молодая женщина с золотыми серьгами и взглядом, которым можно было прожечь даже броню. Она была знакома с Чоном уже больше 10 лет и когда-то они начинали этот бизнес вместе. — Откуда откопал это чудо? — спросила она, зажигая папиросу. Чонгук усмехнулся и протёр глаза пальцами, будто сгоняя бессонницу. — С моста. Вчера. Хотел прыгнуть. А я… проходил мимо. — Надо же, — удивительно фыркнула Хёри. Он кивнул, глядя на Сону, который начал петь. В зале сразу воцарилась тишина, гости больше не переговаривались, направив все свое внимание на сцену. Голос Кима был нежным и обволакивающим, а выбранная песня только подчёркивала это. Исполнение было грустным, но душевным и теплым. — Помнишь своё гадание тогда? После смерти Тэя, — вдруг заговорил Чонгук, повернув голову к Хёри. Она прищурилась, пытаясь вспомнить. — Что-то вроде: "На месте великой потери найдёшь то, что сделает тебя ещё величественнее"? Ох, я вечно говорю красивости. А сбываются — через одно, — женщина мечтательно улыбнулась. —Считай, что сбылось, — ответил он тихо, переведя взгляд на Сону. Хёри озадаченно посмотрела на Чона, нахмурив брови от непонимания, а после также обратила взгляд на Сону, который все ещё стоял на сцене и пел в микрофон. Чонгук не отводил взгляда. Словно кто-то нажал на больную точку, и прошлое закрутилось вновь: мост, вода, глаза Тэхена... . — Хочешь сказать, что все произошло на том же мосту, где Тэхен... — она не договорила, им обоим и так ясно, о чем идет речь. О самом больном воспоминании Чонгука. — Да, — Чон тяжело вздохнул. — Сколько лет уже прошло? — Сегодня ровно пять лет, — устало проговорил Чон, снова медленно потирая глаза. — Давай посидим сегодня вечером, такой день... — Хёри легонько похлопала его по плечу. В знак поддержки. Чонгук лишь кивнул. — Он, кстати, тоже Ким, представляешь? — мужчина улыбнулся с ноткой грусти. — Этот паренёк приведет тебя к успеху, Чон... Чонгук не знал, спас ли он этого мальчишку. Но чувствовал, что теперь их судьбы связаны.