Теперь это лишь воспоминания
9 августа 2023 г., 23:27
***
Джисон лежит на кровати, поджав ноги под себя, парень пролежел так около двух часов, если не больше. Он не помнит точно, как оказался в квартире своего одноклассника. Он точно не знал, где сейчас хозяин квартиры. Он точно не знал, где сейчас его отец. Он точно не знал, где сейчас его мама. Он не знал почему с его глаз не текут слёзы, но внутри его было так пусто, будто от него отрезали часть и выбросили куда-то. Вчера, когда он узнал о смерти матери, мир ушёл из-под ног. Всё краски жизни, которые дарила ему светлая женщина, что он трепетно с детства назвал «мама», забрала с собой. Сейчас перед глазами Джисона будто чёрно-белый фильтр. Он не понимал, почему вдруг ясные, солнечные мартовские деньки, которые радовали всю неделю, вдруг стали мрачными, облачными, совсем не пропускающие солнечного света и тепла. Сегодня воскресенье. Точного времени парень не знает, с момента пробуждения он не сдвинулся не на миллиметр. Хан просто лежал на кровати свернувшись калачиком и смотрел в одну точку. Навящивых мыслей в голову не лезло, он просто думал не о чём. В прямом смысле. Он не сможет найти ответы на вопросы, если начнёт думать. Их слишком много. Джисон перекатывается с бока на спину, полностью выпрямляясь, и теперь смотрит в потолок. Дверь в квартиру хлопает, а через несколько секунд в комнату входит владелец квартиры, Минхо. — Ты что, так и не вставал? Уже почти шесть вечера. Кушать будешь? — Ли говорил неспеша, будто для того, чтобы Джисон, не слышащий за сегодняшний день не звука, смог уловить смысл сказанного им. — Нет. И есть тоже не хочу, — не смотря на то, что в последний раз кусок еды попадал в организм Джисона позавчера, желудок не выкручивался в спазмах от голода. — Хани… — от прозвища замирает сердце и сжимается до боли во всей грудной клетке. — Мама звала меня так. — Не дают договорить Минхо. Сейчас всё, что могла напомнить про неё приходилось грузовиком по Джисону, растаптывая его ещё сильнее, чем было ранее. Ли подошёл к кровати и махнул подбородком Хану, чтобы тот отодвинул ноги и тоже сел. Джисон молча делает, они понимают друг друга, даже без слов, они не всегда важны или нужны. Хану стоить лишь взглянуть в два омута напротив, чтобы узнать как Хо переживает за него и беспокоиться, парень верит, что за него беспокоиться и Бан Чан с Феликсом, а узнали про его самочувствие через Минхо. Ли делает тоже самое — читает Джисона, как открытую книгу, лишь взглянув в его глаза. В глазах второго читается страх. Он боится за своё будущее, которое теперь остаётся более неизвестным, чем было. В этих глаза много боли, скорби. Даже не спрашивая можно догадаться, что Хан очень любил свою маму, но Минхо всё же спрашивает. — Правда или правда, бельчонок? — Правда. — Расскажи мне про свою маму, пожалуйста. — Минхо говорит почти шёпотом, будто говоря что-то запрещённое, очень интимное и откровенное, то что обычным людям знать не позволено, что-то светлое и чистое, которое оберегают от грязных рук. — Мама?.. — удивлённо вздыхает Хан, будто он не вспоминал её лицо, руки, волосы, которые обычно небрежно собраны в хвост. Он так настороженно, будто думает об этом человеке впервые и впервые может поведать, что называет кого-то ласковым словом «мама», начинает говорить также полушёпотом, чтобы никто не услышал. — Она бы… — говорить в прошедшем времени больно и непривычно, ещё два дня назад они сидели и тихо улыбались друг другу, а теперь улыбаться Джисон будет один. — была очень добрым человеком, светлым. Мне жаль, что ей пришлось пережить, то что случилось с ней в браке с этим уродом, ведь она как никто другой такого не заслуживает. Моя мама любит печь что-нибудь для меня по утрам, она любила ходить на природу, очень часто брала меня с собой. Он очень много улыбалась, у неё такая светлая и милая улыбка, что самому хочется улыбаться как только на неё посмотришь. Не смотря на всю тяжесть её мыслей она не будет показывать слабости, ей легче одной. Хан Миён, а именно так зовут мою маму, прекрасный человек, она навсегда посадила у меня в сердце любовь и понимание. — Ты очень похож на неё… — подмечает Минхо, когда монолог подошёл к концу. — А ещё… — добавляет Хан, но продолжать не спешит, он ещё не знает или нужно это рассказывать, у него ведь не спрашивали про это. — Что? — Хо глупо хлопает глазами, смотря на замешковавшегося друга. — Она очень хотела познакомиться с тобой. Я много рассказывал про тебя. Минхо сдаётся и поддаётся первым. Он крепко, но при этом мягко обнимает Джисона, не в состоянии скрыть улыбку на лице. — Я бы тоже хотел с ней познакомиться, я уверен мы бы подружились. Но, Джисон, я завёл разговор про твою маму не просто так. Ты сейчас рассказал мне о ней. Уже будучи по твоему рассказу, я хочу тебе сказать. Твоя мама не хотела бы, чтобы после её смерти ты забил на свою жизнь. Ты же понимаешь, что всякое в жизни случается. Кому-то просто пришлось покинуть эту жизнь раньше, но это не значит, что твоя жизнь закончилась. Тебе нужно дальше радоваться мелочам, любить, ошибаться — жить. Ты можешь прожить оставшуюся жизнь в тоске, чтобы потом пожалеть, но ведь ты можешь прожить свою жизнь как хочешь, чтобы твоя мама гордилась тобой. Будучи со всеми атеистическими взглядами, котрыми обладает Хан, он уверен, что мама оказалась в раю. Хан верит словам Минхо. Он верит Минхо.***
Прошло три дня. Четверг. Наверное, Ли промыл Хану мозги, ведь после похорон мамы на душе больше не скребуться кошки, внутренняя пустота не чувствуется, ему не так больно как было немного ранее. Сейчас рана была заклеена пластырем очень быстро. Она не продолжала сочиться и щипать, а потихоньку заживала. Хоть и кажется, будто он оставил маму слишком быстро и легко, но это не так. Хан каждый вечер вспоминает её, вспоминает с тёплой улыбкой. Он помнит её голос, прикосновения, запах. Кажется, будто они засели у него в клетках кожи. Джисон согласился переехать к Минхо. У него не оставалось выбора. Он был очень благодарен другу. Минхо пока отложил игру на потом, когда Джисон полностью отпустит маму. Джисон решил, что пора покончить с прошлым, хотя оно и не такое прошлое, но ведь даже пройденная минута уже намного дальше, чем может показаться. Её уже не вернуть. Так что "прошлым" можно назвать то, что произошло десять минут назад. Не смотря на то, что воспоминания о матери очень тёплые, ласкающие, воспоминания об отце, будто выбивают из колеи, бьют прямо под дых, выбирая весь воздух. Сегодня он решил встретиться с отцом. Хан не знает пожалеет ли он в будущем об этом, будет ли жалеть, но не смотря на всю его ненависть к этому человеку, хочет сказать ему последнее "Прощай" и раствориться, будто они никогда в жизни не встречались и не виделись каждый день с детства. Хан Джисон уже сидит в специальной комнате для свиданий с заключёнными. Перед ним стекло, которое открывает вид на тёмные мастиные стены и железную дверь, видимо, из которой скоро должен показаться отец. По бокам небольшие перегородки, чтобы не мешать другим общаться. Но сегодня Хан здесь один. Он всё ещё обдумывает своё решение прийти сюда, посмотреть в глаза человеку, который испортил его жизнь и закончил другую. Если бы он не был его отцом. Возможно, всё было по другому. Так Хан часто думал в детстве, когда пьяный отец распускал руки на него, оставляя следы, будущие синяки. Железная дверь открывается. Теперь она кажется ещё массивнее и тяжелее, когда при открытии издала характерный железный звук. Из-за стены, с поникшей головой и заведенными руками назад, показывается до боли знакомое тело. Он поворачивается лицом. На вид он более уставший, чем раньше, плечи опущены, синяки под глазами. Отец заметно скинул вес, хотя находиться здесь меньше недели. Он садиться напротив сына и смотрит. Смотрит прямо в глаза. Хан осторожно тянется за трубкой от телефона и подставляет её к своему уху. Мистер Хан повторяет за ним. Они обы молчат, не знают с чего начать разговор. Кажется, они уже стали чужими. — Привет, — неуверенно начинает Джисон, его голос вздрагивает. Он понимает, что если отец скажет что-то не то, то последний разговор будет ещё более ужасным, чем можно себе представлять. — Привет, — поначалу кажется, будто отец тоже волнуется, дрожит и переживает, до того момента, пока на его губах не появляется ехидная улыбка, — сынок. — Прыскает старший, из его уст это более, чем ужасно. — Что с мамой? — Умерла. — резко отрезает младший. Зачем этот ублюдок делает вид, будто ему есть дело? — Пришёл повидать отца, которого засадил? Совесть не мучает? — Ты сам себя засадил, без моей помощи, — пожалеет. Хан пожалеет о том, что решился на это. — Ты что думаешь, если я за решёткой, то не могу тебе приподать урок? Где смелости набрался, щенок? Ты всю жизнь был жалким. Не верю, что ты — мой сын. Сто процентов твоя мать, шлюха, нагуляла тебя. — Заткнись. Знаешь, что я тебе скажу? — голос не дрожит. Теперь Джисон уверен в себе, за него говорит ненависть за все восемнадцать лет.— Это ты жалкий. Ты за счёт беззащитной женщины и подростка старался повысить свою самооценку, так называемое мужское эго. Смелости я набрался не от тебя точно, а жизнь научила плевать в морду таким, как ты. Ты представить себе не можешь, как я тебя ненавижу. Как ты смеешь маму называть шлюхой, когда даже не скрывал свои похождения. При мне начал сосаться с какой-то бабой. Ты — жалкое уёбище. Я хотел прийти и спокойно поговорить напоследок, но ты даже не можешь нормально поговорить со мной. — Та у тебя, я смотрю, крик души. — Прощай. Надеюсь, ты тут сгниёшь. Выйдешь — не ищи меня. Ты мне никто. Сидя уже в такси парень пришёл в себя. Пожалел. Возможно, пожалеет ещё тысячу раз о том, что решил сходить на свидание к***
Прошлый день рожденья Хан Джисона. Он садиться на серый небольшой диван и включает что-то. Сегодня ему можно всё. Кушать сладости, не заправлять кровать, не слышать отца, так как тот на роботе и, наверное, не помнит, что семнадцать лет назад родился его сын. Вечером, когда мама придёт с роботы они разрежут торт и буду вместе праздновать. Сегодня мама с роботы возвращается намного раньше. Она приходит в зал, где Джисон полностью увлечённый просмотром телевизора, не замечает женщины. — А-а-а, — женщина протягивает руки к сыну, который в мгновенье подскакивает и начинает кричать в унисон, а после бросается на шею, улыбаясь во все зубы.***
Хан улыбается, вспоминая все эти тёплые, трепещущие сердце, моменты. Мама хотела подарить ему беззаботное детство и такую же юность, которое бывает у всех детей, но не у него. Выдыхая холодный воздух с лёгких, парень идёт дальше, натыкаясь на дверь, ведущую в кухню. Именно за ней он нашёл маму. Джисон не хочет заходить туда, по этому идёт мимо к своей комнате. Там ещё остались некотрыйе вещи, наверное, он их заберёт. Войдя в комнату по телу расплывается тепло. Здесь было много боли, радости. Вещи Джисона Минхо забрал ещё в понедельник, но больше он нечего не трогал, оставил так, как оно и было. Он знал, что Хан прийдёт сюда. Джисон сел на кровать. Парень осмотрел комнату, ему не вериться, что прийдётся оставить её. Не смотря на то, что переехали они всего около года, воспоминаний было достаточно, он прижился тут. Было больно отрывать от себя всё. Глазами Джисон наткнулся на фоторамку. Там они с мамой. Кажется, парень раньше не замечал, что у него в жизни этой женщины было так много.Он подошёл ближе и взял в руки фото. — Мама, — парень провёл большим пальцем по стеклу, где находилась она, — я больше не плачу. — Хан глупо улыбнулся смотря на фото, они такие счастливые тут, такие беззаботные. — Я и не буду. Да, мне больно, мне страшно, но я смогу. — Он верит в свои слова, хочет верить. — Правда, мне сложно поверить в то, что тебя уже не будет рядом со мной, что я больше не съем твои блинчики, которые ты так часто готовила для меня, а я всегда не мог от них оторваться. Я много чего тебе не рассказывал, но я расскажу, но теперь уже не глядя тебе в глаза. — Для него уже есть другое место, где он будет рассказывть всё маме, хоть сейчас он говорит все это обыкновенной фотографии, но мама всегда рядом, она точно услышит его. — Ты всегда говорила, что я ещё слишком юн для всего в этом жестоком мире, но видимо судьба решила иначе. Кажется, мне пора повзрослеть по настоящему, хоть я и увидел жизнь ещё в более раннем возрасте. Я тебе никогда не говорил этого, но... Я люблю тебя. Хан ушёл. Он не забрал нечего из той квартиры, ему и особо не надо было. Всё, что ему нужно он уже забрал. Парень оставил ключи в прихожей и ушёл. Теперь здесь ничего для него нет. Его нет. Всё, что осталось у него из той квартиры и прошлой, в которой они жили до переезда, это воспоминания. Тут их было достаточно, чтобы они грели душу. Хан возвращается обратно в квартиру к Минхо уже ближе к вечеру. Он не хочет называть это место домом, ведь это не так. Наверное, оно им никогда и не станет, когда Хан встанет на ноги, то сразу же съедет, чтобы не быть обузой. — Где ты так долго был? — Минхо выходит в коридор, чтобы встретить Хана, которого не видел целый день. Второй лишь молча вздохнул и криво улыбнулся. — Пошли есть, за столом расскажешь. — Джисон продолжает стоять в проходе. Сейчас парни смотрят друг другу в глаза, кажется, будто вечность. Джисон задаётся вопросом. Чтобы я делал без тебя, Минхо? — Бельчонок, ты чего застыл? Еда остывает, — Минхо подхватывает друга под руку и тащит на кухню. С момента переезда кличка звучала намного чаще, чем имя Джисона. Они уселись за стол. Еда пахла просто чудесно. Минхо был отличным поваром. — Выкладывай, я слушаю, — начинает Ли, потянувшись за палочками для еды. — Я был у отца, решил, что стоит навестить его в последний раз, чтобы отрезать от себя. — Понятно. О чём говорили? — Разговор был не из приятных, — нервно ухмыляется Хан. — Я пожалел, что пошёл. Он никогда не измениться, но это уже меня не касается, для меня — он никто. — Бельчонок, ты правильно сделал. Всё, что ты сделаешь, для меня будет правильным, для тебя тоже должно так быть. Не смотря, что ты сделал, оно правильно. — Спасибо, — выдыхает Хан. Он и вправду не понимает за что ему такой друг, такой, как Минхо. Понимающий, заботливый, нужный. Парень никогда не заводил близких друзей, но тут жизнь решила за него. — Когда в школу вернёшься? То тухнешь тут один. По тебе ребята соскучились. — В понедельник, скоро экзамены. Передай им, что я тоже очень соскучился. Без Феликса кругом тихо, а без ворчания Чана даже как-то не по себе. Я просто хочу немного отдохнуть, хочу вернуться таким же как и был, чтобы не заставлять их сильно волноваться. — Джисони, ты можешь показаться любым, они тебя примут такой какой ты есть. Но если хочешь ещё отдохнуть, я не буду тебе мешать. Теперь это и твой дом, делай тут, что хочешь. — Но я ведь даже не могу оплатить коммуналку. Тут почти нет моих вещей и я тут совсем недавно. — Не переживай, коммуналку и я не плачу, а родители. Ты сюда подходишь, мне нравится, что здесь теперь не так пусто как было. Если хочешь съехать, то я тебя не держу, но теперь это и твой дом. Так что попрошу это так и называть, а не "квартира Минхо". — Правда или правда? — этот вопрос выплыл как-то сам из головы, Джисон даже не знает, что хочет спросить, но что-то точно. — Правда, — отвечают ему с кошачьей ухмылкой, откладывая еду на задний план. В голове всплывают вопросы по типу "Ты реальный?", "Это не сон? ", "Ты отдаёшь мне так много и не просишь взамен нечего. Зачем?", "Ты правда помогаешь мне или я просто дурак?". Он не понимает, что может задать Минхо. Хан многое знает о нём. Он так же внимательно слушал его рассказы каждый раз, когда была такая возможность, но теперь не понимает, что осталось того, чего он не знает. — Есть то, о чём ты сильно жалеешь? — это не то, что хотел задать Хан, но почему то решил, что вопрос как нельзя кстати. — Хм.. — промычал Ли и поднял глаза в потолок, скорее всего вспоминая. — Я очень сильно жалею о том, что не купил виниловый проигрыватель. Мне очень нравится музыка с пластинок. — Ты не поверишь, но я тоже. Тащусь от джаза. — Правда или правда? — Правда. — О чём жалеешь ты, бельчонок? — Много о чём, — выдыхает Хан. — Что большую часть своей жизни посвятил страданиям. Что часто не шёл за тем, чего хотело моё сердце. Что держу людей на расстоянии. Что не познакомил тебя с мамой. Кстати, — Джисон запинается, он не хочет показаться навящивым, но не может не попробовать сделать то, что он действительно хочет, — сходишь со мной в воскресенье к ней на могилу? Минхо замирает. Он понимает какой это шаг для Джисона, что он хочет сказать этим жестом. Сердце Ли пропускает удар. Он рад. — Конечно.
