Я утопаю в твоём омуте

      Лучи солнца, которые пробивались сквозь шторы в комнату, игриво играли на полу и кровати хозяина, который мирно спал в своей постели. Из открытой форточки доносились звуки города, который начинает просыпаться, пение птиц, которые уместили своё гнездо около окна, шелест листьев, которые будто перешёптывались между собой, обсуждая насущные вопросы. Всё вокруг говорило о том, что готово встать с кровати и идти делать дела, но это будто не касалось двух выпускников старшей школы. Им было плевать на звуки из окна, на лучи света, они просто отдыхали от насыщенной недели, которая обоим выдалась не из лёгких. Хан любил поспать. Он вообще любил нечего не делать в сущности, но сон — это просто то, что он мог делать вечно, будь у него такая возможность. Сон у него был чуткий, совсем не крепкий. Для того, чтобы его разубдить достаточно дверь в соседнем доме открыть, Хан услышит и проснётся.       Джисон проснулся быстро, но продолжал лежать в кровати в полудрёме. Он не хотел уходить. Ему было удобно здесь, в кровати Минхо, который тихо сопел, закинув ногу на друга. Но тут Джисон резко открыл глаза, так как вспомнил, что вчера ушёл из дома не сказав нечего маме, которая точно заметила пропажу сына. Парень медленно вылез из-под одеяла и, схватив телефон с тумбочки, вылетел из комнаты, чтобы вдруг не разбудить Минхо. Пропущенный вызов (5) от Мамочка       — Чёрт... — прошипел Хан и начал быстро набирать номер мамы.       Уже час дня, скорее всего она на роботе, по этому не может взять трубку. Гудки все шли и шли, а после четвёртого гудка послышалось "Абонент временно недоступен, или находиться вне зоны действия сети, перезвоните позже". Это странно. Такого никогда не было, не могло быть, чтобы у неё не было связи на работе. Джисон набрал номер мамы раз за разом, но звонок обрывался автоответчиком каждый раз. На него накатывала паника. Мама могла не отвечать лишь в том случае, если её телефон находился не у неё, ведь раньше она всегда была на связи. Джисон вернулся в комнату, чтобы забрать свои вещи. Он решил, что нужно в скором времени вернуться домой. Возможно, там что-то случилось. Но Хан не хотел в это верить, он молил, чтобы с мамой все было хорошо. Парень вышел из квартиры быстро, Минхо ещё спал и он не стал его будить.       Домой Джисон дошёл быстро, точнее он скорее бежал, чем шёл. Забежав в подъезд, он поднялся на нужный этаж к входной двери своего дома, которая на удивление была открыта. С этого момента парень напрягся ещё сильнее. Он вошёл в помещение, в котором было на удивлении тихо, ведь отец должен был прийти на обед в это время, но дома никого не видно. Каждый шаг Джисона проносится эхом у него в ушах. Пройдя немного во внутрь он осмотрелся. Всё было как всегда, нечего подозрительного. Он завернул на кухню, где мог быть отец, чтобы спросить у него, где мама, но его там не было. На кухне, на холодной плитке пола, лежала мама. Лужа крови около её головы растикалась грязной кляксой, пачкала пол. Её глаза были закрыты. Только сейчас джисон заметил осколки от бутылки которые валялись рядом с телом. Джисон подбежал к ней и присел рядом с её лицом, не обращая внимания на осколки, которые начали впиваться в колени парня через джинсы. Парень сорвался на крик.       Он звал её.       Он надеялся знал, что он проснётся, что она жива.        Не смотря на истерику и трясущиеся руки, Джисон смог набрать скорую. Он сидел около неё на коленях, упёршись лбом о мамино плечо, и плакал. Как он смог такое допустить? Почему не досмотрел? Почему остался у Минхо?       — Это я виноват в этом. Я! — ему сложно было говорить, он каждый раз всхлипывал, из-за чего заикался и сказанное еле превращалось в слова. — Мамочка, с тобой всё будет хорошо. Я знаю, ты жива. С тобой всё будет хорошо, бы будем так же говорить, смеяться и радоваться, слышишь? Мамочка моя, я не смогу без тебя. Я не смогу выжить с этим уродом без тебя. Только не оставляй меня, прошу. Мамочка, слышишь? Скоро приедет скорая и всё будет хорошо. Только держишь.       Подняв голову, парень заметил телефон в руках женщины. Кажется, она хотела кому-то позвонить, но не успела. Сзади послышались шаги. Джисон подумал, что это сотрудники скорой помощи, он удивился, ведь они слишком быстро приехали. От его звонка прошло от силы пять минут. Подняв голову он видел отца. Его руки были испачканы в крови. В левой руке он держал горлышко от разбитой бутылки. Джисон продолжал сидеть на коленях, смотря тому прямо в глаза.       — Папа?.. Зачем ты это сделал? — Джисона окутывала истерика, страх, он хотел кричать. Он поднялся с колен и прижал отца к стене взявшись за воротник. — Какого чёрта ты сделал, ублюдок?!       — Сынок... — мужчина сильнее прижался к стене. В его глазах не было страха, хоть и в глазах сына горел огонь, который был полным олицетворением ненависти к нему, но он был в разы силён, ему не о чём переживать.       — Какой я тебе сынок? — из-за агресии паника и слёзы ушли на второй план.       — Зачем ты кричишь? Надеюсь, ты не вызывал никого? С ней нечего не...       Мистер Хан не успел договорить. В его челюсь прилетел кулак. Во рту почувствовался привкус крови.       — Ты чё охуел, сученышь мелкий? — оклемавшись от удара, Хан старший схватил свободной рукой за воротник и потряс. — Как ты смеешь поднимать руку на отца? Ты из-за этой дуры так разозлился? Что ты, что она одной поля ягоды, мне жаль, что ты мой сын.       Мужчина замахнулся на Хана рукой, в которой было горлышко от разбитой бутылки, желая ударить им сына, но не успел, в дом, а после и в комнату из котрой доносился ор, вошли сотрудники скорой помощи и полиции.       Мистера Хана затегнули в наручники и отвезли в полицейский участок. Джисон же поехал вместе с мамой на машине скорой помощи, держа всё время её руку. Он знал верил в то, что она жива.       Хан не знает сколько он просидел в коридоре больницы. Тут пахло антисептиком и медициной. Белые, светлые стены, люди в таких же халатах ходят туда-сюда, больные ходят вместе с капельницами и санитарами. Один Джисон сидит в испачнной одежде. На нём была кровь мамы, которую он застал лежащей на полу. Джисон всё ещё не мог в это поверить. Его телефон весь день и ночь находился на беззвучном режиме и он нехотя достал его. Оказалось, что уже семь вечера. К нему всё ещё не выходили врачи, чтобы рассказать, что с его мамой. Возможно, если бы звук на телефоне был включён этого бы не случилось. Если бы он не поддался чувствам, то этого бы не случилось. Если бы он... Джисон перебирал кучу вариантов при которых он оставался виноват в этой ситуации.       Парень оттряхнул голову от надоедливых мыслей и снова взглянул в телефон.       Пропущенный вызов(10) от Минхо.       Пропущенный вызов(2) от Феликс.       Пропущенный вызов(3) от Бан Чан.       Сообщение от Минхо: Я надеюсь, ты дома, напиши, как доберёшься. Почему ты сбежал с утра?       Сообщение от Минхо: Хан, почему ты не отвечаешь? Как увидишь напиши мне.       Сообщение от Минхо: Бельчонок, я вонуюсь.       Сообщение от Феликс: Хан, ты где?       Сообщение от Бан Чан: Хан, мы очень переживаем, набери кому-нибудь из нас. Если не ответишь нам до 8 вечера, то мы пойдём к тебе домой.       Хан и забыл, что сбежал от Минхо и нечего ему не написал. Всё это время он молча сидел в коридоре больницы и смотрел стену, пытаясь прожечь там дыру. Он вовсе забыл про всё. Его голову заполняли мысли о состоянии его матери, о которых всё ещё не было известно. Джисон решил позвонить Минхо. Гудки.       — Ало! Хан, где ты? Что с тобой? Почему не отвечал? Мы перепугались все. Ты меня чуть до инфаркта не довёл, я тебя уже похоронить успел. — голос с того телефона не переставал тароторить, было слышно как Минхо говорил с облегчением.       — Хо, я в больнице.       — Что ты там делаешь? С тобой что-то случилось?       — Со мной всё хорошо... — парень остановился, ведь к нему подошёл врач, — подожди минутку.       — Вы сын госпожи Хан Миён? — человек в белом халате подошёл к юноше, котрый сразу же встал с кресла, он смотрел на бумаги которые были у него в руках, а после убрал их смотря в глаза молодому парню.       — Д-да, я. Что с ней доктор?       — Примите мои соболезнования. Мы сделали всё возможное. Её смерть вызвало...       Но Хан уже не слышал. Слова доктора проносились эхом где-то далеко от него. Взгляд постепенно расплывался, а рука, в которой был телефон с незакоченным вызовом, опустилась, а телефон упал на землю. Минхо пытался докричаться до друга, но не смог. Он тоже слышал, что сказал только что врач.       Смерть.       Джисон не хотел в это верить. Просто не мог себе этого позволить.       Мама жива, но уже только в сердце Хан Джисона.       Хан заметил, что врач договорил и сказал ему короткое "спасибо". Он спустился обратно на кресло и потянулся за телефоном. Звонок все ещё шёл. Минхо просто ждал.       — Ало? Минхо? — тихо заговорил Хан.       — Давай я приеду, заберу тебя. Скажи, где ты.       — ...не надо, всё в порядке. Не нужно. Я сам могу...       — Нет, я приеду. Где ты?       Хан всё же сказал адрес, ему не отбиться от Минхо. Он выключил телефон и сидел дальше не подвижно. Слёзы не текли с его опухших глаз. Крик души не вырывался наружу. Отвесить несколько ударов отцу не хотелось. Не хотелось нечего. Кажется, Джисон потерял всё. Не думал, что смерть мамы не будет с ним рядом. С этого дня жизнь Джисона перевернётся с ног на голову. Скорее всего отца посадят, так что про квартиру можно забыть. Где ему теперь жить? Как питаться? Как теперь ему выжить? Для детского приюта он уже слишком взрослый, но для жизни одному ещё не дорос. Что ему делать? Тем более похороны. Всё плохо.       Минхо забежал в коридор больницы. Он подбежал к другу, который не сразу заметил его присутствие. Хо аккуратно положил свою руку тому на плечо легко касаясь, словно прося разрешение. На него уставились два больших глаза. Они были пусты. Сердце Минхо сжалось до боли, он дал себе обещание, что больше не увидит их такими, но не смог сдержать его, хоть это и не по его вине и он никак не мог помочь, но он винил себя, что его не было рядом с самого начала.       — Бельчонок, поехали домой, тебе нужно отдохнуть.       — Я её потерял. Навсегда. Как же это больно.       — Бельчонок, рано или поздно это случилось. Прими мои соболезнования.       — Но это случилось слишком рано. Она не заслуживает этого. Если бы я остался дома. Понимаешь? Всё было бы по другому.       — Не вини себя, лучше вини меня, ведь это из-за меня вышел из дома. Ты не в чём не виноват.       — Понимаешь ли ты, что я остался один? У меня теперь нет родителей, нет дома. У меня нет нечего. Без мамы — я никто и ничто.       — Понимаю. У тебя есть я, твои друзья, мы поможем тебе.       — Нет, ты не понимаешь. Ты хоть раз терял кого-то, кто ближе тебе, чем ты сам, кого ты любишь больше, чем себя самого? Лучше бы это я оказался на её месте.       Минхо сжал зубы будто сейчас ему давят на самую больную точку в его жизни, но не сказал не слова, а лишь проложил:       — Джисон, поехали домой, отдохнём. Пустыми обвинениями себя тебе не станет лучше и ты не должен думать о том, что ты лучше бы оказался на её месте. Вставай.       Минхо подхватил друга под локоть и повёл к выходу. Только на улице, где уже порядком стемнело и было прохладно, Джисон немного пришёл в себя.       — Прости, что истерю, для меня там было всё как в тумане, если что-то не так сказал тоже прости. Я не могу сейчас держать эмоции.       — Да, я терял очень близких мне людей.       — Ч-что?       — Ты сказал, что я не понимаю тебя, а потом спросил терял ли я кого-нибудь очень близкого для меня. Да. Мой брат умер у меня на руках, пока я ждал скорую. Его сбила машина у меня на глазах. Да, Бельчонок, я тебя понимаю, очень хорошо понимаю. И я знаю, что смерть близкого человека — это не повод, чтобы умереть самому. Нужно жить дальше.       По щеке Минхо потелка слеза. Он бысто вытер её рукавом шмыгая носом. Хан подошел к нему и крепко обнял.       — Прости.

***

      Это был обычный летний день. Минхо ходил улице со своим младшим братом, который так достал Минхо с тем, что умолял его выйти на улицу, подышать свежим воздухом, съесть мороженного, ведь каникулы скоро закончаться. Хо нехотя выперся на улицу. На улице было очень влажно и жалко, не хотелось лишний раз вылазить из комнаты, где был кондиционер. Они шли и спокойно разговаривали не о чём. Хонин шёл в припрыжку, чем вызывал улыбку старшего. Они любили так гулять. Они были для друг друга всем. Родителями, друзьями, братьями. Они все, что есть у друг друга в этом большом мире. Они всё время вместе и им это нравилось. Братья Ли очень редко ссорились, но если ссорились, то сильно, но один и второй не могли долго терпеть напряжения и шли извиняться. И вот сейчас, когда они шли по летней улице Сеула, они начали ссорится сначала вроде бы в шутку, но шутка переросла в громкую ссору. Хонин выскочил на дорогу, так как сказал, что пойдёт один. Он не заметил несущуюся машину. Несколько секунд и младший Ли лежал на асфальте. Минхо подбежал к нему и положил его голову на свои колени.       — Хонин, братец, пожалуйста, не закрывай глаза... прошу не умирай.       — Минхо, прости меня — его веки опустили, а тело полностью ослабло.       Минхо кричал и выл над телом брата на всю улицу, его распирало от боли и чувства вины. Он виноват. У него больше не было смысла жить. Он остался один. Один в этом ёбаном мире.

***

      Хан отказался ехать к себе домой. Он не сможет находиться там. Ему позвонили из полиции и сказали, что его отца после суда посадят, суд завтра, спросили или будет Хан присутвовать, на что тот ответил отказом. Он не хотел даже знать своего отца, забыть его имя, вообще забыться о его существовании. Джисон был очень опустошён. Не смотря на то, что он спал сегодня до обеда, прийдя в дом к Минхо он лёг спать, хотя было всего около восьми вечера. Хо нечего не сказал ему, он понимал насколько сейчас тому тяжело и как тяжело ему будет после. Ли молча пошёл за Джисоном в спальню и лёг рядом с ним, чтобы тот не чувствовал себя одиноко. Джи был благодарен ему, очень благодарен.       В голове парня было множество вопросов: где жить, ведь квартиру выдавали на срок работы отца, как ему зарабатывать на жизнь, ведь скоро начнутся пробные экзаменыи будет совсем не до этого, как провести похороны, ведь теперь это на его плечах, родственников у мамы нет, а со стороны папы её все не любили.       — Завтра у моего отца суд, его посадят. — начал Джисон, прерывая тишину в комнате.       — Ты хочешь поговорить об этом? — обеспокоино сказал Ли, мягко поглаживая полосы друга.       — Нет. Я просто хотел тебе сказать, что это он убил её.       — Слышал врач сказал, что у неё было черепно-мозговая травма и сильная потеря крови.       — Скоро меня выгонят на улицу и я умру от голода. Весело, правда? — Джисон истерически усмехнулся от своих слов. — Как только мама ушла — всё пошло ко дну.       — Можешь жить у меня. Я все равно живу один.       — Спасибо.       Вот сейчас Джисон расплакался. Он не заслуживает Минхо. Тот остаётся рядом, даже, когда у парня полностью опустились руки.       — Моя мама была бы очень тебе благодарна, она и до этого говорила, что ты очень хороший человек, что нужно держаться рядом с тобой, ценить тебя и оберегать.       — Давай спать.       На следующий день, утром, Джисону позвони и сообщили, что его отец был приговорён к 10 годам заключения в колонии строгого режима. Парень был рад этому.       В понедельник он похоронил свою маму. Минхо помог с похоронами. Пришлось воспользоваться мамиными сбережениями на учёбы своему сыну. Сейчас Джисон стоял над её надгробной плитой.

Хан Миён

19.10.1984

05.06.2023

Покойся с миром, мама.

      — Мамочка, ты всегда будешь со мной рядом... — Джисон положил руку на сердце, — вот тут. Спасибо тебе за всё. Что жила ради меня, что вырастила меня, что дала знать, что такое быть любимым и научила любить. Я вернусь совсем скоро. Пока.