Ритм дыхания

После недолгих уговоров Стефан согласился отправить Эша на фестиваль в качестве водителя. Он же вызвался устроить Рину трансляцию фестиваля. Всё равно в TG внеплановый отпуск. Причину такой доброты вряд ли кто-то знал и каждый чувствовал подвох, но радости это не убавляло. Эш вёл быстрее прошлого водителя. Ветер из приоткрытого окна играл с волосами Фэй, которая сидела на заднем сидении вместе с Ванесси. В этот раз он не пытался укрыть от взора вид из окна. Он наслаждался пролетающими мимо знакомыми улицами. Полуденное солнце грело прохожих, ярко одетых в летнее. По мере приближения к стадиону Эш сбавлял скорость, другие машины стягивались к кратчайшему пути на фестиваль. Становилось многолюднее, в открытое окно просачивался смех и акапельное пение подвыпивших компаний. Тысячи горожан спешили на праздник музыки. Шли парами, семьями, поодиночке и предвкушали незабываемое шоу. — Ты в курсе, что все эти люди сегодня будут смотреть на тебя? — в зеркале заднего вида отражался тёплый взгляд Эша. Фэй заворожённо смотрела в окно и думала о чём-то своём. На вопрос она отреагировала не сразу. Ванесси полагал, что в этот раз она более молчалива, потому что вторая поездка уже не настолько интересна, или от волнения. Сам он тоже был немногословен. — М? А, да, — улыбнулась она в зеркало и отвернулась к окну, сняв улыбку с лица. Приехали они к самому началу фестиваля. В этом не было необходимости, ведь Фэй выходит предпоследней и не участвует ни в одной номинации. У чёрного входа их снова встречал менеджер, но в этот раз не один. Его окружала толпа репортёров, закрывающих лица камерами. Стоило двери машины открыться, Фэй ослепили вспышки камер. Репортёры толкали друг друга, надеясь сделать самое удачное фото восходящей звезды. Она зацепилась за рубашку Ванесси, который прокладывал путь ко входу. Эш прикрывал её тыл. Фэй улыбалась в объективы и энергично махала рукой. Первые фото, которые появятся в интернете, должны получиться красивыми, даже если она на них будет без макияжа и красивого платья. Щелчки камер сопровождали их, пока они не прошли турникет. Только тогда рука на рубашке разжалась. В узком коридоре носился персонал. Их бег поднимал ветер вокруг Фэй. Друзья спереди и сзади защищали девушку от столкновений. Суета вовсе не раздражала, только заряжала энергией, приятным волнением и ощущением принадлежности к чему-то масштабному. Уголки губ сами собой ползли вверх. Волнения не улеглись даже в личной гримёрке. Стилисты моментально усадили Фэй перед зеркалом, чтобы начать макияж. Ванесси уставился в расписание фестиваля, которое уже знал наизусть, Эш присел рядом, сразу заводя разговор с Фэй: — Звёздочка, нормально себя чувствуешь? — Ничего не болит, просто немного волнуюсь, — она показала в зеркало большой палец вверх. — Платформу уже починили, нечего бояться, — прокомментировал Ванесси. — Разве дело только в платформе? — Эш скользнул взглядом по расписанию, — выступление — это стресс. — Кстати о стрессе, — Ванесси отложил бумажку, — к тебе вчера заходил Стефан. Фэй напряглась и тут же через силу расслабилась. — Да, потом расскажу, — визажист начал водить кистью по её лицу. — Снова оставляешь на потом? — Эш откинулся на диван, — что-то важное? — Вроде того, — её улыбка ненадолго успокоила товарищей. До того момента, как Ванесси вспомнил о ещё одной детали. — Зачем Винсент дал тебе номер? Ты ему звонила? Фэй дождалась, когда визажист освободит её лицо. — Не звонила, — она закрыла глаза, позволяя продолжить макияж. — Ты уже и с ним общаешься? Шустро, — усмехнулся Эш. — Он кажется хорошим человеком, — Ванесси не забыл, что Винсент просил делать вид, что они не знакомы, но до этой просьбы у него была масса возможностей рассказать о нём друзьям. Так что он решил, что может сказать. — И ты с ним знаком? — Эш делал новые и новые открытия. — Мы иногда переписываемся. Он сказал, что дружил с Химэ, — объяснил Ванесси. — А мне не рассказывал, придурок. Тук-тук-тук. Все обернулись на стук в дверь. — Можно к вам? — в гримёрку влезла голова Винсента. За ней, не успев получить разрешения, вошёл он сам с глубокой тарелкой клубники в руках. — Перекусить вам принёс. — Салют, Винсент! — оживилась Фэй. — Салют всем! — Винсент передразнил задорную интонацию девушки и протянул клубнику к её рукам. Ванесси с Эшем коротко поздоровались. — А ты чего не красишься? — Фэй не глядя зачерпнула горсть ягод. — Чего меня-то красить? Голову помыл — и на том спасибо, — он рассмеялся, и Фэй подхватила, но быстро расслабила мышцы лица, чтобы не мешать визажисту. — А вот Ванесси не выступает, но каждый день выпрямляет волосы и делает маски для лица, — съязвила девушка. — Ванесси Либерт — это ты, да? Слышал про тебя, — Винсент развернулся и поставил клубнику на столик возле дивана. — Спасибо, — Ванесси взял небольшую ягодку, — да, это я. — А про тебя не слышал, прости, — он сконфуженно улыбнулся Эшу. — Просто Эш. Не бери в голову, — отмахнулся тот. — Вот и познакомились наконец! Всегда хотел поболтать с кем-то из TG. Вы ведь пойдёте на афтепати? — Конечно! — отозвалась Фэй. — Куда ж мы денемся, — подтвердил Эш. — Тогда до встречи! — он открыл дверь, — Фэй, шикарно выглядишь. Винсент вышел, и сразу стало тише. На лице Фэй осталась лёгкая улыбка. — Говорю же, хороший человек, — Ванесси пережёвывал клубнику. — Поживём — увидим, — пожал плечами Эш и запустил руку в тарелку. На Фэй наносили слой за слоем. За косметикой с трудом угадывалась юная девочка, особенно из-за тёмно-красного акцента на губах. Она любовалась собой в зеркале, пока стилист за её спиной завязывал бежевый топ с ниспадающими лентами. Топ соединялся с юбкой крупной шнуровкой, имитирующей грубый шов. На первый взгляд юбка закрывала ноги до пола, но при ходьбе открывался вырез почти до бедра. Всё это наводило на мысли о Франкенштейне. Волосы украсили серебряными цепочками и ещё одну повесили на шею. Ту самую, с подвеской от Стефана. Фэй медленно и глубоко дышала. Она смирно не шевелилась и держала спину ровно, пока её одевали и поправляли причёску. До выхода оставалось минут двадцать. Сейчас должны подниматься на сцену Сияние. Этот день должен был пройти по-другому. Вместо Фэй и Сияния выступали бы Катарсис, а последним — Химэ. Многие зрители покупали билеты только из-за него. Группа из пяти поющих и танцующих мальчиков их не интересовала. Кому удалось выйти из толпы, отправились к вагончикам с едой, чтобы восстановить силы перед выступлением кого-то поинтереснее. Тем не менее, группу встретили аплодисментами, которые слышались из коридора к сцене. Фэй через силу отрывала от пола ноги в ботинках на платформе. При первой примерке они не казались такими тяжёлыми. Она не знала, что увидит и почувствует, когда выйдет к людям. Она не хотела волноваться заранее, но ладони отчего-то потели и холодели. Парни снова шли по обе стороны от Фэй и не видели её лица, но она всё равно ни одной мышцей не показывала боли. Держалась, пока пролетающий мимо парень из персонала не столкнулся с её плечом. — Простите! — обернулся он и побежал дальше. — Смотри, куда идёшь, — бросил Эш вслед. Фэй держалась за стену. Она смотрела в пол и не двигалась. Из-за толчка она слишком резко перенесла вес на больную ногу. — Что с тобой? — Ванесси, шедший впереди, развернулся. — Сейчас пройдёт. Уже почти прошло, — она успокаивающе подняла голову и улыбнулась. Тяжёлое дыхание выдавало боль. — Ещё есть время, пусть тебя посмотрит врач, — голос Эша не терпел возражений, но Фэй возразила. — Пойдём дальше, — она вдруг обогнала Ванесси и уверенно пошла впереди. Парни растерянно переглянулись и последовали за ней. Фэй знала, что она может оступиться, что боль может помешать выступлению, но отказываться от него причин не было. После фестиваля она расскажет друзьям, что происходит и почему первое её выступление может стать последним. Друзья проводили Фэй до выхода к платформе. Эш легонько похлопал её по плечу, чтобы подбодрить, но не повредить костюм, и пошёл в зал. Ванесси спустился к выходу со сцены, чтобы потом встретить артистку. Оттуда был виден кусок сцены. То появлялись, то исчезали спины парней из группы. Ванесси по привычке разбивал мелодию на партии и давал оценку исполняющим. Анализ песни помогал убить время. Сияние выступали с образцовыми попсовыми песнями, их белые пиджаки сверкали искусственными камнями. У Роберто Гиббса была идея, и он её воплотил. Парни старались. Тренировки не прошли даром. Однако прошлым исполнителям почему-то кричали громче. Видимо, думали, что это разогрев перед Катарсис, и на них можно не обращать внимания. Сияние покидали сцену в соответствии со своим названем. Они сияли зубами и посылали воздушные поцелуи. Однако, когда они вышли со сцены, стало ясно: они ждали большего. Роберто мог им наобещать бурной поддержки, ведь он написал такие энергичные песни и поставил впечатляющие номера. Они прошли мимо Ванесси в блестящих костюмах и с тусклыми лицами. Тео и Джон его даже не заметили. Он проводил группу взглядом. Стоять на месте вдруг стало сложнее. Он попробовал посмотреть в зал, потом наверх, откуда будет спускаться Фэй. Показалось, что мурашки забегали даже изнутри. Ему оставалось только надеяться, что без его контроля произойдёт чудо и всё сложится хорошо. Фэй видела беспокойство в глазах Несси и Эша, но могла только улыбаться и говорить, что всё будет хорошо. Не хотелось беспокоить их ещё больше, показывая своё волнение. Ванесси заставил её распеться, так что в своём голосе она уверена. Она пыталась отключить лишние мысли, стоя на платформе, которая вот-вот тронется. Вокруг мельтешил персонал, громко переговаривался, но Фэй видела перед собой лишь их размытые силуэты и заглушённые голоса, в которых не разбирала ни слова. Она так хотела быть сильной, но в этот момент чувствовала себя как никогда одиноко. Много раз она представляла себе этот день, но в фантазиях видела будто не себя, а другую девушку. Уверенную, самодостаточную, готовую ко всему. До того как заиграет музыка, она хотела успеть совместить вымышленный образ и настоящую себя — беспомощную перед обстоятельствами, напуганную, с дрожащими руками. За минуту нельзя стать другим человеком. Возможно, мы навсегда остаёмся лишь собой. В последний момент Фэй решила остаться собой. Вступили электрогитары, под которые раньше выходил на сцену Химэ. Платформа двинулась. В уши ударил бешеный крик толпы. Все мысли разом растворились в овациях. Фэй встала в отрепетированную уверенную позу с расставленными ногами и крепче сжала микрофон. С высоты открылся вид на ночной стадион, освещённый океаном из тысяч фонариков. От всплеска адреналина обострилось зрение и слух, Фэй будто за время вступления смогла рассмотреть лицо каждого зрителя. В их глазах стояли слёзы счастья и тоски. Они всё-таки услышали любимую песню, но в исполнении другого человека. Фэй раньше представляла, что где-то в толпе мог стоять Стефан и с гордостью, замаскированной под равнодушие, смотреть на дочь. Но Стефана там нет, она знала. Скорее всего, он даже не смотрит трансляцию, потому что занят своей проблемой, в которую собрался впутать и её. Но сейчас она не хотела думать о том, что будет завтра. Сейчас у неё есть шанс заявить о себе тысячам. Разве один Стефан важнее тысяч? Фэй запела и тут же чуть не сбилась. С первой ноты зал запел с ней. Голос зала транслировался ей в уши. Сколько бы она ни репетировала, она не могла быть готова к этому. Настоящие эмоции нельзя отрепетировать и подделать. Песня Химэ в исполнении толпы достигла её сердца, а голос Фэй достиг сердец толпы. Теперь она хотела петь для них. Она улыбалась, но к глазам подступали слёзы. Перед припевом она проглотила режущий ком в горле. Прямо как в тот день, на первой попытке записи, она перехватила микрофон и набрала воздуха. Если тогда она вложила в припев злобу, то сейчас, заразившись любовью зала, транслировала горечь об ушедших днях и надежду на спокойное будущее. Это не её песня, но казалось, что она рассказывает личную историю. Фэй купалась в истерических криках зрителей ещё минуту после окончания песни. Она тысячу раз сказала «спасибо» между попытками отдышаться. Заряженная толпа ждала продолжения шоу. Им было уже всё равно, что она споёт. Сейчас её любили. Дальше шла премьера двух песен из альбома, который завтра поступит в продажу. Фэй стала единым целым со сценой и залом. Тысячи огней отражались в её глазах. Она больше не чувствовала одиночества и страха. С каждой нотой она разбивала оковы, которые не давали ей начать по-настоящему жить. Здесь, на сцене, она приняла решение, о котором не пожалеет. Ванесси считал, сколько раз Фэй сфальшивила. Он наблюдал за всем из-за кулис рядом с Винсентом и Мией, которые выходят через три минуты в качестве хедлайнера. — Хотел бы я сейчас быть в той толпе, — признался Винсент. Ванесси поймал себя на мысли, что он с ним солидарен. Он бы осудил любого артиста, который позволяет себе не попадать в ноты, если бы не видел реакции зрителей на него. А сейчас он и сам был тем зрителем, чьё сердце завоёвывает молодая исполнительница. Он решил, что не будет указывать ей на ошибки, но аккуратно посоветует больше тренироваться. Если она захочет. Он сравнивал реакцию на Фэй и на Сияние. Неужели одна песня так повлияла? Стало неуютно от ощущения, что они с Фэй использовали запрещённый приём и победили нечестно. С другой стороны, никто не запрещал Роберто поступить так же. Да и другие песни Фэй тоже понравились зрителям. Или им понравилась именно она? Ванесси анализировал и искал себе оправдания, пока Фэй глубоко кланялась и дарила залу последние на сегодня яркие улыбки. Ванесси поймал Фэй, летящую к нему в объятия. Частое сердцебиение девушки отдавалось в его грудь. Тонкие дрожащие руки долго не отпускали его шею. — Надеюсь, я оставила им сил для Катарсис, — Фэй по-доброму усмехнулась, вытирая лицо от слёз. — Ты дала им сил для нас, — подмингнул Винсент, — встретимся через час. Перед выходом хедлайнеров Химэ Китадзима был посмертно объявлен победителем в номинации «Артист года». Катарсис встретили таким же криком, как провожали Фэй. Поклонников у Катарсис было не меньше, чем у Химэ и теперь уже у Фэй. Она осталась посмотреть их выступление, а Ванесси пошёл возвращать Эша из зала.