С Двух Сторон

Дверь с глухим скрипом тихонько закрылась, Изуку утонул в бескрайнем океане тьмы, что в ближайшее время должна была смениться нежным рассветом. Но кандалы сна становились всё плотнее, болезненно сжимая разум. Ноги дрогнули. Стоять неимоверно тяжело. Вендетта, нежившаяся в прохладной траве, встретила на себе полусознательный взгляд хозяина. Она медленно встала с нагретого места, неуверенно прошагивая вдоль тропинки к Деку. Изуку раскрыл свои очи шире, всматриваясь в размытый контур лошади. Уже отсюда он чувствовал на себе этот недоверчивый взгляд. Может его уставшие черты лица, потёртая одежда и торчащие в разные стороны кудри напугали кобылку? Наверно сейчас он похож на ходячего мертвеца, хотя про "ходячего" стоит ещё подумать, бежать сейчас Мидория точно не в состоянии.    Деку набросил седло на спину Вендетты, поглаживая ту по шее, и заполз наверх. Покачнувшись назад и вперёд, он потянул ленты поводий на себя. Домой. И быстро. Только этого хотел Изуку. Упасть на ласковые волокна перьевой кровати и пропасть в сладких паутинках забвения. Он тяжело открыл глаза. Дай себе прикрыть веки на несколько секунд - провал в глубокий сон обеспечен. Вендетта пошла прочь от домика, устало перебирая копытцами.    –Прости меня, моя девочка, - тоскливо провыл Деку, - ты сегодня слишком много работаешь.    Вылетевшие слова из плывущих уст кролика остались незамеченными среди ночной тиши. Мидория впервые, наверно, за свою жизнь мечтал о шуме, что сможет продержать его в сознании, далеко от царства сновидений. Лишь ровное постукивание подков о землю и серенады сверчков свидетельствовали о том, что Изуку всё ещё не спит, что мир яви всё ещё держит его своими оковами. Ещё немного...    Бесконечные заросли леса убаюкивали ещё больше. Изуку давно опустил свои шерстяные ушки, как делал это, когда сердце настигала печаль или злость. Деку пролез здоровой рукой к одной из сумке на боку Вендетты и вылил на себя оставшуюся часть воды, растирая по лицу. Рубашка и жилетка тут же намокли. Сил не прибавилось, зато можно было продержаться в сознании чуть дольше.    –"Господи, ещё и в конюшню нужно," - провыл в мыслях Изуку, измучено постанывая вслух, - "надо просто потерпеть."    Сладкий шум ночи укачивал наездника, заставляя глазки закрываться всё тяжелее и тяжелее. Умиротворение, словно тёплое молоко, уносило разум далеко за пределы рассудка. Куда-то высоко, над продрогшими облаками. Даже ноющая рука забылась в пелене густого сна. Спина болела от неудачного положения, а здоровая рука успела затечь. Но ведь так хорошо просто закрыть глаза... Деку дёрнул кончиком носа вверх, блаженно растворяясь в мягкой улыбке. Он улёгся на массивную шею кобылки, зарывая личико в угольную гриву. Так тихо... так приятно... так спокойно...    –Нет, - внезапно вскочил Мидория, хмуря брови.    Спать пока что нельзя.    ***    Путь к полю не потревожила ни одна мысль в его пустой голове. Только редкое подвывание маминой старой колыбельной, пение которой Изуку оборвал сразу как почувствовал на своей коже мягкие руки Инко из давно минувших дней, когда та нежно поглаживала его по спине, напевая ласковый мотив. Тепло. Воспоминания о родной кроличьей норке отдавались медовым теплом у сердца. Однако, студённый порыв ветра оборвал все сладкие мысли о скором отдыхе. Сознание терять нельзя. Деку широко раскрыл и без того большие очи, резко переводя взгляд в разные стороны, чтобы прогнать сонливость и жажду в уюте.    Морская гладь тонких колосков оставалась непоколебима. Кролик распахнул глаза. Что-то неприятно воткнулось в самый центр сердца словно маленькая иголка. Зелёный взгляд так и не отрывался от покачивающихся на ветру нежных стебельков. Мурашки пробежали по бледной коже. Странный холод жёсткими силками обвязал тело. Почему то сейчас, смотря на переливающееся поле, Мидория окунулся в необъяснимый страх. Полевая пустота отзывалась глухим одиночеством. Он смотрел вдаль, на все края этого загадочного места. Облизав пересохшие губы, Изуку стеклянными глазами уставился в смиренно ждущую Вендетту. Было в этом месте что-то чарующее, но при этом пугающее. Настолько, что юноше пришлось пару раз хлопнуть глазами чтобы прийти в себя.    –Глупости, - фыркнул он своим мыслям.    Опустошение рвало грудь до тех пор, пока путники не пересекли злосчастное поле. Интересно, почему же это почувствовалось только сейчас? Может измотанность заставляет его воображать себе то, чего нет? А разве измотанность не должна, напротив, мешать думать?    Нет. Не время размышлять об этом. Надо поспешить до восхода солнца домой. Изуку закусил нижнюю губу и расслабил, казалось бы, и так обессиленные ушки. Деку впервые ощутил насколько мышцы лица были напряжены. Он думал, что его глазки вот-вот закатятся от усталости под веко, грубо толкая своего владельца в мёртвый сон.    Шустрые копыта тихо постукивали по редким камням, проносясь мимо спящих ушей.    –"Вендетта заслуживает хороший отдых," - отметил для себя Изуку, вспоминая как долго бодрствовала его кобылка, - "и корзинку яблок."    ***    Путь в конюшню пролежал сквозь плотные сгустки тумана. При всём желании, Изуку бы не смог описать ничего из того, что видел по дороге домой. Казалось, что он быстро прошагивает вдоль бездушных тротуаров в одном из своих редких снов.    Ели переплетая ноги и размахивая больной рукой, дабы поток воздуха затмил далёкую боль, кролик вышел на родную улицу. Глаза очертили силует низкого домика, уходящего под землю. Мидория обернулся назад, направляя тёмные зеницы в небесную высь. Утренние сумерки уже легли на полумрачное небо, оставляя землю такой же тёмной. Где-то там мирно посапывал враг всего его народа, убийца, насильник, браконьер, чудовище и просто монстр, на которого сошла благодать с небес в виде спасения. Его нужно обязательно навестить как только Деку проснётся. Вендетте явно не суждено вдоволь наспаться.    Тело пробила дрожь. Изуку на секунду сжался, слушая лишь собственное сердце. А ведь он так и не сказал Бакуго о том, что в дом нагрянет Очако. Лицо скривилось в страхе    –"О нет..." - вымолвил тот в мыслях, - "Я придурок. Она убьёт его."    Ноги стали ватными, то ли от усталости, то ли от испуга. Кролик потоптался на месте. Голоса звонких и глухих мыслей смешались в грязную какафонию. Несвязный бред так и лился из разума. Паника душила слишком сильно, хотя истоки были потеряны среди тысяч идей и фраз.    Но сейчас дороги назад уже нет. Изуку наверно упадёт в глубокий сон сразу же, как покинет врата Бунвиля. Ни моральных, ни физических сил не осталось. Придётся идти домой и пытаться провалиться в тревожный сон, надеясь, что гость сообразит спрятаться от девушки.    Деку повернул к крыльцу, борясь с желанием упасть прямо на пологие ступени, и беззвучно поднялся. Лестница то и дело выскальзывала из под ног, заставляя опираться на всё, что попадётся под его хлипкую больную руку, трепещущую после каждого прикосновения с поверхностью.    Тихий стон пронёсся по порогу дома. И как он мог забыть, что передняя дверь заперта? Неужели позабыл, что вышел с чёрного входа? Деку плавно, словно ползущая змея, спустился с порога.    Чёрный вход ничем не примечался со стороны улицы. Только маленькая обветренная ступенька, местами покосившаяся. Это была самая неухоженная часть домика, словно блистающего чистотой как внутри, так и снаружи. Изуку нахватался привычек убираться и сохранять своё пространство в уюте от матери ещё в раннем детстве. Это можно заметить в конюшне Вендетты, где Деку проводит генеральную уборку каждую неделю. Сено всегда находится в всегда чистом корыте, кобылка всегда светится тщательно вымытым мехом и гривой, а полки с сёдлами, поводьями и наездными сумками всегда прибраны.    Однако, чистота была последним, о чём думал Изуку сейчас. Как и Вендетта вместе со всеми остальными животными в дебрях рощи. В голове крутились лишь блаженные мечты о сне. Дверь поддалась обмягшим рукам. В мыслях эхом пронеслись дргадки о том, что его кроличьий организм подводил вовсе не сон, а большая доза обезбаливающего. Интересно, если Изуку настолько выбился из сил, то как себя чувствует Бакуго? Не умер ли он там? Хотя, раз он спит, ему должно быть всё равно. Изуку завалился внутрь, хватаясь за попадавшиеся под руку вещи, которые было сложно распознать без единого источника света. Кролик наощупь перебрался к выходу, распахивая дверь. Родной дом всё ещё окутывала тьма. Поборов неистовое желание упасть прямо на пол и заснуть, Деку осторожно спустился по деревянной лестнице под землю. Пальцы нащупали тонкую ручку двери его комнаты. Здесь он мог сладко утонуть в царстве сна.    ***    Нежные облака бескрайних одеял разрубил острый кинжал, вонзившийся прямо в голову. Сознание пришло только тогда, когда Изуку сел на кровать, подперев под себя ноги. В глазах играли чёрные точки. Мозг словно сдавили в тисках. Мягкие ткани простыни и перьевая подушка в миг потеряли своё успокоение. Мидория схватился за голову, сжимая в пятерне локоны спутанных волос, и крепко стиснул зубы, что в итоге доставило лишь больше боли. Всё тело гудело, особенно виски и рубец посередине его руки. Деку резко осмотрелся по сторонам, лишь усиливая гнетущую боль, и перекосился в выражении страха. Сколько он спал? Вчера... что было вчера.. Или уже сегодня? Или сегодня это уже завтра? Мясо, мантикоры...    Сердце провалилось в пятки. Человек... Рычащий от боли человек, купающийся в собственной крови и страшащегося любого действия. Откуда он возник? Что делал на вражеских землях? Почему был ранен? И почему Изуку не спросил этого всего тогда? Деку испуганно пискнул, осознавая кем Бакуго может быть. Мысль сменялись друг за другом и каждая была страшнее предыдущей. Шпионом Блиасции, проверкой народа Люпниции на патриотизм, вором, живодёром, да и просто наркоманом уже успел побывать в его голове. А может все не так страшно? Он сейчас придёт в домик, Бакуго будет тихо сидеть в своей комнате, дожидаясь своего спасителя, зверьки и не заметят чужака.    Кролик передёрнулся. Очако должна была прийти утром, что бы как обычно навестить "пациентов". Что же произойдёт, когда она увидит нового гостя?    Изуку подорвался с кровати, падая на тёплый пол, и выбежал из комнаты. Часовая стрелка на циферблате была уже на полпути к десяти. Словно ведро ледяной воды перевернули на всё ещё плохо соображающую голову. Горло несчадно пекло. Ноги подкосило, но понесли кролика вдоль коридора прямиком на кухню. Ввалившись в тёмную комнату, куда редко доходил свет без свечей и фонарей, Изуку шустро пробежал глазами по столам. Глиненный кувшин, обычно полный питьевой водой, преспокойно стоял у стенки. В мгновение ока оказавшись между дрожащих пальцев Изуку, посудина удовлетворила сухую жажду. Вода тонкими ручейками стекала по подбородку к рубахе, которую Деку благополучно забыл снять ещё ночью. Или утром. Время тогда не особо имело значения. Просветление сознания разлилось по телу, отдаваясь затихающей болью. Кувшин оказался на столе, а зелёные глаза любопытно осмотрели пустующую кухню. На другой конце длинной столешницы лежал кусочек пергамента. Брови вскинулись по лбу выше. Странно, ведь мама не приемлет ненужные вещи, разбросанные по дому, особенно в видных местах. Выгибаясь в спине, он потянулся за дешёвым подобием натурального качественного пергамента, не отрывая ног от своего места, и повернул к себе стороной полной чернильных завитушек и линий.    "Доброе утро, Изуку! Обязательно покушай как только прочтёшь эту записку, в погребе ещё осталось много продуктов, в том числе и рисовые котлетки. Я вчера тебе перед сном сказала, что поеду на ярмарку вместе с другими моими приятельницами, ты большинство из них не знаешь, но госпожу Носаку и Хараду помнить должен. А ещё твоя подружка Очако с её матерью, госпожой Ураракой, решили к нам присоединиться. Сказали, что для постройки их новой мельницы нужны новые материалы. Очако попросила передать это тебе. Мы собираемся сначала прокатиться по Хелинвайну, а уже потом на ярмарку в Бунвиле. Говорят в этом году Хелинвайн готовит что-то необычное, я тебе обязательно привезу что-нибудь. Может выпаренные подсолнухи? Тебе они наверно же нужны для твоих этих смесей. Ты у меня мальчик ответственный, все таки дома не в первый раз остаёшься. Обещаю приехать домой не позже девятого числа! Я люблю тебя."    Понадобилось несколько секунд что бы вспомнить сегодняшнее число. Шестое июня. Обычно июнь считался в Люпниции рассветом для всех отраслей торговли. Открытие люпницийских фестивалей природы и жизни, славившихся на весь континент. За несколько дней до открытия фестивалей проводились крупные ярмарки, яркие представления и шоу, даже в самые тяжёлые времена. По легендам, этот праздник становился мостом между оборотнями и духами деревьев, снегов, полей, воды, песков и дождей. Именно в эти дни духи могли спокойно ходить по городам и сёлам, а в благодарность за гостеприимство те вручали им дары в виде осеннего урожая, равномерной смены погоды и благословление народа.    Изуку облегчённо выдохнул, чувствуя, как небывалое напряжение сходит с его тела. Очако помогает своей семье строителей. Этого следовало ожидать, учитывая то насколько редко она стала общаться со своим другом. Или уже бывшим другом. Тем не менее, медлить не стоит. Его друзья всё ещё находятся в окружении убийцы, нагло ворвавшегося в их обитель. Он посмотрел на свою перебинтованную руку и хмыкнул. Больно, но терпимо. Пальцами больной руки всё ещё было тяжело двигать, но боль, как минимум, отдавалась тупым чувством даже без действия таблеток. Пора в путь.    ***    Вендетта крайне разочаровалась возвращением в эту зловещую рощу. Ей наверно хотелось вдоволь поноситься на открытом поле, чувствуя игру вольного ветра в её гриве, а не нудно протискиваться сквозь унылые деревья. Лошадь уже нуждалась в принятии ванны, но Изуку, печально извинившись перед своей кобылкой, лишь пожал плечами и продолжил запрягать лошадь, свято веря в лучший исход.    По дороге к вратам Бунвиля, Изуку заприметил много оборотней вдоль улиц, у каждого из которых на обеих щеках красовались две горизонтальные полоски. Сверху всегда шла белая, а снизу тёмно-зелёная. Официальный символ оборотней. Верхняя полоса представляла собой свободу, присущую люпнийцам, а зелёная - природа, что высоко ценилась в этих краях. Большинство оборотней каждый день вырисовывали эти полосы на своём лице, лишь немногие обходили эту традицию стороной. Однако сегодня слишком большое количество горожан решило показать на себе символ своего государства чем обычно. Что, в принципе, происходило всегда перед летними фестивалями природы.    Дорога оказалась на удивление быстрой. Теперь казалось, что она занимает не целую вечность, а каких то двадцать минут. Глаза уже уловили поверхностные черты крутой крыши одинокого домика, но вот ушки так и не поймали нотки хаоса. Всё спокойно.    –"Может, Бакуго всё ещё спит?" - наклонив голову подумал Деку, слезая с Вендетты, - "Всё ли в порядке?"    Юноша резко хмыкнул, будто отвернувшись от своих мыслей. Глупости всё это. Он не переживает. Нет. Ему всё равно на этого зверя, который за бесплатно живёт в доме его друзей. Изуку грубо ударил себя по щекам ладонями, пытаясь прийти в себя. Ничего кроме состояния четвероногих жителях хижины его не беспокоит. Что естественно, не так ли?    Шустро поднявшись по пологой лестнице, Мидория тихо вставил ключ и осторожно, словно боясь разбудить, открыл дверь. Тишина и покой ударили в уши, разнося по телу умиротворение. Уши медленно опустились, а лёгкие вобрали в себя тихий вдох. Как же тут хорошо. Словно небесный ангел спустился к этому месту, что бы даровать бесконечную гармонию. Может лес защищал этот домик от хаоса? Словно райский уголок посреди опасного мира.    Глаз зацепило суетливое копашение в углу прихожей. Прямо в коробке зайцев. Кто-то пытался распихать рядом лежащих соседей, что бы поприветствовать Изуку. Это был Тиша. Одна из мышек прильнула к прутьям клетки. Кролик осторожно подобрался к коробке, подбирая зайчонка на руки. Взглядом пожелав доброго утра, он оглянулся по сторонам. Ни одного следа человека.    –Ты видел Бакуго? - риторически шепнул Деку малышу.    Может ему всё это приснилось? Тем не менее, бинт на ладони свидетельствовал об обратном. Может, тот покинул дом как только над лесом повис глухой рассвет. А сейчас он бежит сквозь деревья обратно, туда, откуда он пришёл. Эта мысль заставила сердце похолодеть. Шершавый язык намочил губы.    –Бакуго? - эхом раздалось по дому.    В ответ тишина. Положив Тишу обратно на пол, Изуку подошёл ближе к корзинке одинокого сурка, вылезшего за его стенки. Аккуратно осмотрев его заживающую рану, он поднял на руки зверька и погладил по спине, размышляя в какой из ящиков тот забросил семена подсолнухов.    Внезапно, уши Мидории взмыли к потолку. Скрип пола ударил по барабанным перепонкам. Дверь открылась, выпуская из своего плена пошатывающегося человека. Бакуго выглядывал сквозь тонкую щель, словно стесняясь оборотня.    –Бакуго? - одинокие ноты голоса прорезали тишь комнаты.    Тот полностью отворил дверь, неуверенно прошагивая к центру зала. Изуку прокашлялся.    –Как ты? - прижимая бедра друг к другу спросил тот.    –Голова всё утро раскалывается, - голос звучал невероятно вымотано, - а рана могла быть и хуже.    Деку выждал небольшую фразу перед тем как растеряно сказать:    –Я думаю это из-за той жидкости против боли. Она наверно слишком резкая, нужно водой разбавлять    Неловкое молчание повисло над парнями. Ни один не рискнул пошевелиться. По какой то причине, заспанные алые глаза пробивали тело на мурашки. Мимолётный гнев к человеку вспыхнул в голове, тут же растворяясь. Безмолвие давило на разум словно тиски. Изуку моргнул и отвёл взгляд, словно пытаясь игнорировать гостя. Сделав два неуверенных шага, Деку направился к многочисленным шкафам. Переложив сурка на больную руку, что отчаяно взвыла болью, он потянулся здоровой рукой к маленькому мешочку с зёрнами, бросая нервные взгляды на Бакуго, продолжавшего стоять на месте. Теперь взгляд двух рубинов были прикованы к зайчьей коробке, вокруг которой ходил скучающий Тишка. Изуку застыл на месте.    –Где ты их взял? - проурчал гость, оглядываясь на клетку мышей, - всех их.    Взгляд зелёных глаз упал на стол, безнадёжно глядя в никуда. Странное чувство дежавю окутало разум. В воспоминаниях вспыхнули картины окровавленных животных, едва способных сделать вдох. Брови хмуро спустились к переносице, словно кролик пытался отмахнуться от надоедливых мыслей, следующих за ним по пятам.    –Я нашёл их в лесу, - отрезал тот, внутренне поражаясь собственной решительности.    Мидория прошёл к деревянной плоской миске сурка и положил того на пол, высыпая часть семян. Затылок прожигал студённый взгляд так сильно, что Деку казалось его череп вот-вот начнёт плавится. Он недовольно закатил глаза, выпрямляясь в полный рост. Гневное молчание Бакуго раздражало не меньше палящего солнца вчера днём, на которое этот растрёпанный блондин был очень похож. Тишина, раньше казавшаяся такой спокойной и умиротворяющей, сейчас будто заставляла уши кровоточить.    –"Почему он просто стоит?" - сам у себя спросил тот, - "хочет заставить меня что-то вспомнить? Языка что ли нет?"    Прервав своё наблюдение за ловким сурком, поглощающим свою порцию, Изуку развернулся и уставился парню в глаза, что так и продолжал стоять на месте.    –Господи, ну что? - взвыл тот, - ты что-то хочешь? Хватит пялиться на меня.    Но минутная решительность растворилась в свежем утреннем воздухе как только Бакуго скривился и фыркнул. Но ответа так и не последовало. Поведение гостя всё сильнее увеличивало ноющее чувство в груди Деку. Неясность пугала, а сменяющиеся друг за другом догадки становились всё более безумными. Мёртвый опустошённый взгляд разъедал его изнутри. Внезапно, облизав свои пересохшие губы, тот заговорил.    –Тебе ведь что-то нужно.    Изуку опешил. Нужно? Что ему должно быть нужно? Тем более от того, кто несколько часов назад был неспособен встать. Он всё ещё боится? Хотя уместно ли удивляться такому поведению, когда сам Деку шугается одного человеческого взгляда? Он помахал головой в ответ из стороны в сторону, чувствуя, как на макушке непричёсанные пряди перекатываются с одного бока на другой.    –Ну и зачем тогда всё это? - Бакуго ухмыльнулся на несколько мгновений, но его лицо тут же нахмурилось, - или ты ещё не понял кто я?    Протягивая последний слог, будто объясняя элементарные вещи маленькому ребёнку, тот обвёл взглядом деревянные половицы. Деку оскорблённо фыркнул. Он правда держит его за полнейшего идиота? Возмущению юноши не было предела.    –"Какой надменный. Что он из себя строит?" - складывая руки на груди подумал Изуку, - "После того как я его спас от смерти в этом проклятом лесу?!"    Поджав губы, кролик стиснул зубы и сжал пальцы здоровой руки в кулаки.    –Я сразу распознал в тебе, - на языке вертелись сотни оскорблений, но прозвучать им было несуждено, - человека. И очень враждебного.    Бакуго тронулся с места, заставляя Мидорию придержать свой пыл и чуть сжаться. Тот уверенно шагал всё ближе и ближе, пока не остановился в нескольких метрах от кончика его ботинок.    –Ты не понял вопроса? - понизив голос спросил гость, - что тебе нужно от раненого человека? Зачем ты меня привёл сюда? Хочешь выведать у меня что-то?    –Чего?! - вскрикнул Изуку.    –Ты оглох что ли? Что ты делал тогда в лесу ночью, придурок? Ты следил за мной?! - Деку показалось что из рта парня вот-вот польётся пена.    –Я ехал на запад, - пролепетал он.    –На запад? В сторону Блиасции?!    Изуку сделал шаг назад, не отрывая взгляда от горящих очей. Настойчивый тон заставлил того вздрогнуть.    –Нет же, я... - кролик опустил глаза в пол, думая над ответом, - это тебя не касается, - стараясь казаться увереннее чем он есть проговорил он.    Гость злобно фыркнул, но сохранил молчание, повисшее тонким слоем нервозности под потолком. Он боится Деку, однако пытается казаться непоколебимым. Интересно, зачем ему это надо перед незнакомцем? Быть может он заманивал своим поведением в ловушку, пытаясь создать несуществующий образ? А может это просто защитная реакция человеческого мозга. Но для обычной актёрской постановки играет он слишком хорошо.    –Что ты делал в лесу? - склоняя голову в бок спросил Изуку, вновь направляя взор на человека.    Бакуго, словно пропустив мимо ушей вопррс, преспокойно прошёл вдоль всей комнаты к дивану, устраиваясь на него в напряжённой позе. Видимо, боль все ещё беспокоила его, но признаки того он старался не подавать. Прохладный воздух, всадником которого была сама мёртвая тишь, постукивал по коже, словно сдавливая тело оборотня. Бакуго открывал и закрывал рот словно рыба, на что Изуку каждый раз предвкушённо распахивал глаза.    –Я не собираюсь отвечать, - рыкнул тот, облизав сухие губы, - тем более что-то доказывать тебе.    Разочаровано вздохнув, Деку сделал пару шагов в сторону парня, не смея подходить ближе.    –Как твои раны? - невзначай спросил тот.    Гость лишь отречённо кивнул в ответ, не удосужившись даже поднять глаз на своего собеседника. Кажется сия ситуация застала человека врасплох. В окно на другой стороне дома ударила ветвь низкого дерева.    –Я сбежал из Блиасции, - полушёпотом вымолвил Бакуго.    Уши Изуку резко вскочили вверх, брови выгнулись в изумлении и недоверии. Интересно, что может заставить такого ярого патриота своей нации покинуть родные земли?