Не по плану

Взмах, взмах, прыжок. Влево, оборот, и снова обратно. Повторяющиеся движения в припеве, добавляющие песне свой особый шарм. Нужно представить себя в наиболее лучшем виде, так, чтобы каждое движение казалось неповторимым, неординарным, таким, чтобы люди легко смогли запомнить его, на долгое, насколько это возможно, время. Нужно уметь делать это плавно, нужно уметь контролировать себя, чтобы обернуться резким в нужный момент. Сохранять энергичность, даже под самый конец, не экономить на силах, вкладываться по полной, отдавать каждую частичку себя, своих эмоций, своего тела. Слиться. Слить свою кровь и пот, свои старания со сценой полностью. Тсукаса слышит щелчок, а после него уже ничего, лишь белый шум, заполнивший остаток его угасающего рассудка. Последнее, что видел блондин перед собой — это серый однотонный пол. Твёрдый и холодный, он чувствовал его, как часть себя. Свое тело, концы конечностей, такие же зябкие, сухие, по которым легко скользила чужая рука, контрастно тёплая, даже огненная, разгоряченная от выступления и волнения. Она начинала мокриться, жалобно пытаясь сохранить свои плавные и аккуратные движения. Другой источник тепла был таким же, но мокрее, целой жидкостью, растекающейся вокруг холодеющего тельца, отчаянно пытаясь согреть своего хозяина. Она была чудной на вкус, отчего становилось смешно. Непослушная, как чума, одной ровной струёй направляясь прямиком в рот, умоляя собой насладиться. Складывалось противно жгучее чувство, будто на язык положили кусочек металла, который упорно пробивался дальше, в самую глотку, заполняя лёгкие, отчего те становились такими тяжёлыми, что с каждой секундой дыхание прерывалось всё чаще. Сил на кашель не оставалось, льстивая, обманчивая она щекотала тело изнутри, но приливов энергии не следовало, она высасывала из парня все жизненные вещества. Бесстыжая проникла в ухо, отчего крики перестали слышаться так чётко, как прежде. Вместо них голову заполнил непрерывный звон, до боли противный, что противиться в равной мере было невозможно. Он манил больше, чем суета, что кружилась вокруг блондина. Даже причудливый аттракцион-качалка так не привлекал его. И всё тот же шум на фоне, визги, вопли, судорожные размахивания руками. Наверное, этот момент стоил бы его внимания. Всем, кажется, так страшно, что это переходит границу с безумием, превращаясь в восторг. Но паника и адреналин не охватывали юношу во время такого экстрима. Наверное, теперь он точно стал настоящим лидером? Бесстрашным, что не боится встать лицом перед любой опасностью. И все-таки, настоящий лидер должен уметь работать в команде, а не просто отлеживаться на чужих руках, чувствуя, как того прижимают крепче и крепче, будто пытаясь выжать последние соки. Лидер должен отдавать последние силы на отдачу, а не смотреть сквозь размывающую пелену, как с его волосами, мокрыми, слипшимися, окрашенными алой краской, нервно играются. Но увы, вся энергия ушла на выступление. И Тенма был очень благодарен своим друзьям за такую поддержку. Особенно Камиширо. Парень нёс его на своих руках, до самого дома, обнимая, как последнего человека в мире, прижимаясь всем своим телом, таким тёплым, согревающим будущую звёздочку изнутри, наполняя всем тем, из чего те состоят, помогая принять свою участь. Тсукаса чувствовал его везде, почти на каждом участке себя, своей плоти, когда сам прижимался к нему. Наверное, лишь во сне, но это уже не имеет значение. Чувствовал шквал поцелуев, что осыпался на него в этот момент. Наверняка их команда поработала на славу, значит, заслужил! Конечно всё должно было получиться так, как запланировано. Даже лучше, ведь в этот раз Тсукаса вложил всего себя, что сейчас даже не чувствовал собственное тело, будто одна лишь оболочка держала его душу от того, чтобы улететь, прямо в тот же момент. И все-таки, единственное, что смог выдавить из себя Тенма, это лёгкая улыбка. Он искренне был благодарен Руи, за его нежность и искренность, перемешавшиеся слезы и чувства. Юноша отнёс его со сцены до самой кровати, такой мягкой и комфортной, как и грудь фиолетоволосого, на которой тот пролежал весь долгий путь. Наверное, первый раз в жизни он проявил такого рода инициативу. Впрочем, никто и не жалуется. Может такого момента больше никогда и не будет. И правда, досадно, но парни не могли более быть вместе. Это была точка их разрыва. Как только одному пришлось покинуть комнату, второй отпустил. Все прошлые обиды, воспоминания, всего себя, встав на истинный путь единственной и неповторимой звезды. И писк, прорезавший помещение, был вторым, финальным щелчком. Он придет снова, обязательно придет, но вот звезды не могут ходить. Пол под ним навеки разрушен, оставив плавать на поверхности.