Не по плану

—Что произошло? Молодой человек, у нас не так много времени, — казалось, что врачи бегут со скоростью света, отчего голова раскалывалась только сильнее, а мысли путались всё больше и больше. Но нельзя. Прямо перед лицом катили тело блондина, возможно, того еще можно спасти, если вовремя дать точные показания. Действуй, Камиширо, действуй. Отбой слезам. Ради Тсукасы. —Ему ударило в голову с большого расстояния, может, какая-то гайка, я не знаю, все произошло так быстро, что я.. —Спасибо. Пройдите в кабинет 136, если нужно будет с кем-то поговорить. Вам окажут профессиональную помощь, — перебивает женщина, заводя каталку с телом куда-то за угол, а стоящие рядом мужчины, в таких же кристально-белых халатах, останавливают парня от того, чтобы продолжить движение. Уже было неважно, кто это. Просто хотелось рваться к нему, к своей звездочке, что еще недостаточно осветила этот мир своим присутствием. Ему слишком рано уходить, так, казалось бы, глупо. Пожалуйста, улыбнись еще хоть разок. Подвинься, прижмись к груди, только не оставляй. Прошу. Не угасай, моя дорогая звезда. Но раздается гул, не предвещающий ничего хорошего. Раздаются разного рода звуки: стекла, металла, сопровождаемые бурчанием и непонятными, зачастую просто неразборчивыми словами, но до дрожи пронзающими, резкими. Отрицательными. Юноша успевает только сползти вниз по стене, как слышит писк, что прорезает комнату неотложной помощи. Это конец. До начала выступления, к которому труппе пришлось готовиться за короткий срок. И все-таки, чудесные ребята пришли к чему-то, что можно было назвать идеальным для ограниченного времени. Оставалось лишь выучить несколько хореографий и песен. А также подготовить сцену. Со всеми изобретениями. Оставалось всего несколько часов до выхода, группа металась от одного к другому, проверяя все, о чем только могли вспомнить. Большая часть времени ушла на повторение хореографий, доведение их до уровня, я бы даже сказал, профессиональных танцоров. Каждое движение должно было быть безупречным. Повторили несколько песен, теперь уже, на, сказать, трезвый слух замечая все возможные и невозможные недочеты, которые нужно избежать, если они появятся. Продумывают сразу наперед. Но время летело слишком быстро, чтобы ребята успели позаботиться о безопасности техники. Продумать и этот маленький, но решающий ход. Впрочем, на таком этапе Руи никогда не ошибался. Один раз можно довериться, так? Пришло время выступления. Все шло замечательно, наверное, это было самое удачное из них. До поры до времени. Счастье заканчивается на том моменте, когда Камиширо, сквозь оглушающую музыку, цепляет слухом подозрительный звук. Такой, будто на концерт пробрались вооруженные, целясь прямо в участников труппы. Но останавливаться нельзя. Может, возможно будет избежать меткий прицел жестяного монстра? Не угадал. Ни с угасающей надеждой, ни с расчетами. Позор, Камиширо. На весь оставшийся отрезок жизни. Директор останавливает выступление, краем глаза замечая, как родная блондинистая макушка стремительно падает вниз. Оборачивается, чувствуя давления времени. В этот маленький промежуток, миг поворота головы, изменяется всё. Приглушенные на фоне накатывающего ужаса крики, но такие медленные, как и реальность, когда тот, завидя павшего Тсукасу, маринующегося в своей же крови, растекающейся вокруг еще теплого тела, бежит к нему, проскальзывая по полу, чуть ли не падая прямо на него. Поднимает холодеющую тушку, пытается растрясти, в последний раз играет с чужими волосами и кричит тому в лицо, разрывая горло. Самые сладкие и мягкие слова в его жизни. Последние. Но даже они не производят на упокоенного впечатление. И тогда фиолетоволосый просыпается от всего этого ужаса, понимая, что своими слезами уже не поможет. Если хоть что-нибудь в этом мире и могло помочь, то только чудо. Но Руи всё же подбирает Тсукасу на руки, словно принцессу, которую нужно спасти. Магическую, надеясь на то, что те - выходцы сладкой сказки. Кричит на прохожих, что склубились вокруг, пытаясь выудить информацию о случившемся. Бежит из последних сил, так быстро, как только позволяют ноги, забывая о том, что невозможно дышать. Прижимает Тенму к себе, продолжая лить колыбельные из ласковых слов, обещая тому, что все выйдет хорошо. Но сладкая песня затмевает остаток жизненных сил в холодном теле, покрывая мертвым спокойствием. Звезда отправляется в путь, но, наверное, на самой счастливой ноте. Камиширо все-таки добегает до ближайшей больницы, с последней надеждой отдавая Тенму в чужие руки. И остается лишь холод. Холод, от которого тот не сможет избавиться никогда. Вкус, чувство металла на собственных руках. Ведь он сотворил эту убийственную машину. Он не проверил исправность техники перед выступлением. Это его просчет. И теперь он не отмоет кровь с бледных рук. Тсукаса умер. Именно в этот день умерла и труппа чудесных ребят. Ведь что такое галактика без главной звезды? Парень возвращается в реальность уже в одном из кабинетов. Наверное, потерял сознание или что-то в этом роде. Просто не выдержал. Продирает глаза, но даже это мелкое действие дается с трудом. До сих пор в голове жужжит противный звоночек и окружение кажется немного размытым, но темнота отступила. Еще раз закрывает глаза, пытаясь восстановиться разными техниками дыхания. Пытается вдохнуть после того, что сделал. И все-таки просыпается, осматривая помещение, в котором находится. Белое, как и все. Чистое, стерильное. Иногда думает, не попал ли в психушку? Переводит взгляд, чтобы осмотреть мебель, но видит перед собой руку в таких же белоснежных перчатках с прозрачным стаканом чистейшей воды. Ох, спасибо. Принимает его, пару секунд рассматривая, а затем жадно глотает, будто собственные слезы. Между тем, человек садится напротив. Камиширо замечает это, смотря через дно кружки. Персона приобретает смешные выражения лица, на секунду тому кажется, что видит в присутствующем Тсукасу. Поэтому быстро откладывает стакан с характерным звуком. Хорошо, что не разбил. —Камиширо Руи, верно? Твои друзья приходили, — кидает сидящий напротив мужчина, совершенно спокойно, наверное, дополняя первый вопрос вторым предложением, давая почву для раздумий. Но не дает времени ответить. —Меня зовут Арэта Курихара, можешь называть меня как угодно, — улыбается, но это не отнимает напряжения. Только если совсем чуть-чуть. И вдруг юноша вспоминает последнюю улыбку звезды. Такую же мимолетную, слабую. —Чтож, — замечая поникшее лицо пациента, проговаривает Курихара, как можно громче, стараясь переманить внимание парня на данный момент, —Как бы ты хотел, чтобы я к тебе обращался? —Руи.. — тихо, но все-таки выдавливает из себя тот, застыв в одной позе, не решаясь поднять голову, заглянуть в глаза. —Если я попрошу тебя взглянуть на меня? Тебе будет комфортно? — словно читает мысли, действия, самого Камиширо. И решает продолжить разговор, когда видит, что макушка того не поднимается ни на дюйм. —Руи. Ты хочешь знать, что сказали твои друзья? Эму и Нене, вроде? — провокационный вопрос, но работающий. Камиширо дергается, будто бы возвращаясь в реальность на секунду, вспоминая, что мир не крутится вокруг одного лишь Тенмы. Вокруг любимого человека на свете. После минуты молчания тот вскидывает голову, мокрыми глазами, раскрытыми, напуганными, смотря прямо в чужие глаза. Но Арэта молчит. Лишь отводит голубой взгляд, начиная вырисовывать буквы в черном блокноте. —Я во всем виноват, — вырывается из подростка. Сам, наверное, не понял, как и откуда, но наверняка с глубин души, которые были черство приоткрыты и проигнорированы, что только подкидывает угля в открытое пламя. Он почти что кричит эту фразу, будто бы отрывая кусочек себя, будто мужчина выводит заклинание на листке вместо обычных неприметных мыслей. Камиширо молчит, пока глаза, полные немой мольбы, наполняются слезами. Голос дрожит не меньше самого парня, что, словно губка, пропитанная водой, внезапно был сжат, прямо изнутри, выпуская из себя целый потоп. —Господи, я такой ужасный. Он умер из-за меня. Он подарил мне уверенность, но я забылся. Я недостоин парней вроде него. Я эгоист. Эгоист, черствый, безмозглый. Я.. —Руи, — еще раз окликает того, резко, холодно, словно летящий кинжал. Но не в спину, навстречу. К которому тот был готов. —Это не твоя вина. Теперь юноша снова смотрит на него. Утопает в океане чужих глаз. Вдыхает, пытаясь опровергнуть, но снова оказывается перебитым. —Это не ТВОЯ вина. Теперь глаза раскрываются шире, заставляя скопившиеся кристаллики слез выкатиться, щекотливо спускаясь по неестественно бледным щекам. —Это НЕ твоя вина. Последняя капля. Перед ливнем. Штормом. Последние взмахи на бумаге сделаны, голубоглазый откладывает блокнот, подходя к ошарашенному. Настолько, что, кажется, парализованному. Утягивает Камиширо в объятия, поглаживая того по спине, чувствуя, как намокает собственная одежда. Руи закрывает глаза. Сжимает их, будто пытаясь запечатать. Ему страшно открывать. Открываться. И просто нет желания. Ни открывать глаза, ни упускать блондинистый образ из головы. —Руи, — как всегда вовремя подает голос Курихара, —О чем ты сейчас думаешь? Тишина. Долгая, мучительная. Будто того поставили перед вопросом жизни и смерти. Иронично, не так ли? —Ты вспоминаешь его? Дрожь. Врач отстраняется, оставляя юношу в холоде, снова. Но разомкнуть глаза не получается. Накатывает новая волна слез, только притягивающая веки вниз. —Тсукаса не хотел бы видеть тебя таким. Ты был ему дорог, знаешь. Арэта сам не понимает, что и о ком говорит. Он никогда не встречал обоих, никогда не говорил с блондином и уже никогда не поговорит. Лишь нагло врал в пределах 136 кабинета. Во благо. Хотелось верить. —Я хочу к нему. —Руи, это тяжело. Но ты действительно не виноват. Подумай, не будет ли еще эгоистичнее, если ты покинешь своих подруг? Они очень волновались за тебя, — голубоглазый утоляет интерес, ранее возникнувший на один из прошлых вопросов, но сейчас он не имеет никакого смысла. Камиширо пропускает эти слова мимо ушей. —Я так по нему скучаю. Я.. Я люблю его. Он не заслужил этого.. Это я... —Руи. Послушай. Ты не виноват. Никто не виноват. Особенно ты. Ты такой же замечательный человек со своими целями и перспективами. В случившемся нет твоей вины. —Все мои мечты – моя звезда. Его нет. —Руи.. — но в этот раз тот не находит слов с ходу. И все-таки, работать тяжело. Особенно здесь, в шаге от того, чтобы самому не умереть на месте. —Руи. Вас было четверо, это не твоя вина, — не только твоя, —Ты должен продолжать жить, слышишь? Давай поставим тебе новую цель. Довольно сложную, но я верю, что ты справишься. Звучит, конечно, глупо, но попробуй прожить этот месяц. Мое тебе задание. Арэта вбивает парню информацию, словно гвозди, прямо в голову. Но что делать, кроме как внушать? Не пичкать же его таблетками постоянно. До чего же жалко.. Когда Руи, по виду, постепенно успокаивается, в любом случае дышит ровнее и смотрит выше, голубоглазый еще раз улыбается, тепло, скорее всего искренне. Вырывает из блокнота листок, чиркая на нем название антидепрессанта и смайлик с цветочком и кривой кошечкой. Но живой. Может, это натолкнет Камиширо хоть на что-то? —Держи. Я не могу держать тебя здесь вечность, но вот это должно помочь. Пей по таблетке в день. Попробуй выходить на улицу как можно чаще. Если не захочешь, пригласи на ночевку Эму или Нене. У тебя замечательные подруги, вместе со всем справитесь. Ты справишься со всем, солнце. Я верю в тебя. Приходи, когда надо будет. Буду ждать. Еще одна теплая улыбка. Тсукаса кидал такие же. Милашка. Но как эгоистично это будет, подвести собственного врача, близких подруг, родных? Всех, кому когда-либо не было наплевать. Но нельзя знать наверняка. Бесполезно думать о чем-то. Прошла всего неделя, а парень уже сдался. Единственный раз, когда тот выбрался из дома – сходить на могилу. Готов был даже заснуть на ней, лишь бы не уходить. Заснуть и не проснуться. Застыть, но с теплом в душе. Остальное же время тот проводил в кровати. На той стороне, на которой когда-то спала сама звезда. Казалось, всё еще теплой. И он плакал, пока не засыпал. Чувствуя пробегающий холодок неизвестного направления. Это ты, звездочка? Как бы отреагировал Тсукаса? Думаю, врач был прав. Он бы не хотел такого конца для обоих. Будут ли они теперь вместе? В квартире Камиширо Руи было найдено последнее письмо, прежде чем тот отправился в последний путь, навстречу своей маленькой мечте. Была выведена маленькая звезда. Такая же кривая, живая. Встретится ли она со второй? Ещё один недочёт, Камиширо.