Ты - моё солнце и луна.

Лань Чжань не хотел ехать в Башню Золотого Карпа. Категорически не хотел. Три года проведены в уединении и залечивании ран от дисциплинарного кнута на своей спине, и лишь год, как он вновь свободно может передвигаться по Поднебесной. Несмотря на все усилия, Вэй Ин, его драгоценный чжицзи, был убит, и также пали защищаемые им старики из Вэней, оголтелая толпа заклинателей буквально пировала на костях мёртвых людей. Лишь кроха А-Юань был сбережён своим Сянь-гэгэ, спрятан в дупле старого дерева, и просто чудо, что ребёнок дождался спасения. Сгорающий в лихорадке и сжимающий в кулаке алую ленту, он был тем чудом, на которое не смел надеяться убитый горем Ванцзи. Пришлось повоевать с дядей и признать последний подарок А-Ина своим сыном, лишь бы ему позволили остаться в Облачных Глубинах. И ребёнок был единственным, что ещё удерживало его самого на этом свете, несоизмеримое вине наказание сломало внутренние оковы, клан Лань больше не был ему семьёй и убежищем. Прошло четыре года со смерти Вэй Ина, и теперь эти лицемеры затеяли пир в честь победы над злом? Да пусть они подавятся своими желаниями! - Ванцзи, - устало уже в который раз повторял Лань Сичень, глядя на хмурящегося брата. - Тебе нужно показаться заклинателям, чтобы все видели, что ты жив. - Кто надо, тот меня уже видел, - непримиримо заметил молодой мужчина. - Не поеду. - Один раз, больше я к тебе с этим приставать не стану, - вздохнув, пообещал мужчина. - Можешь даже уйти после официальной части, и слова не скажу. - Один раз? - Да, Ванцзи, только один. - ...Хорошо. Но я не буду задерживаться в этом гнезде порока. - Договорились. Прилетев в Ланьлин на мечах, два Нефрита спешились и принялись подниматься по лестнице в саму Башню. На входе в зал Несравненной Изящности их уже встречал учтивый Цзинь Гуанъяо, поспешивший поприветствовать братьев Лань. - Эргэ, Ханьгуан-цзюнь, добро пожаловать в Башню Золотого Карпа, - рассыпался в льстивых речах тот. - А-Яо, не нужно кланяться мне, - глава Лань тут же поспешил остановить поклон своего побратима. - Ты слишком много работаешь, тебе нужно больше отдыхать и заботиться о своём здоровье. - Ах, эргэ, отец не торопится дать мне отпуск, - печально вздохнул Ляньфан-цзунь. - Впрочем, давай поговорим после пира, сейчас для этого попросту времени нет. Ханьгуан-цзюнь вполне успешно сделал вид, что не замечает этого ядовитого змея, наверняка замешанного в очернении репутации его возлюбленного и инициировавшего осаду горы Луаньцзан. С его скудной мимикой даже брат не всегда мог разгадать, что у него на сердце, до ослепляющей ярости хотелось отрубить нынешнему наследнику Цзинь лживый язык, а лучше голову. Места клана Лань располагались напротив ордена Цинхэ Не, что позволяло не смотреть на ещё одного виновника падения старейшины Илин. Цзян Ваньинь предал собственного брата, оставил его в беде одного, а после побоялся пойти наперекор другим Великим орденам. Ведь что стоило поддержать того, кто с малых лет всегда был рядом, проявить твёрдость и выдержку, показать, что они с братом едины? Нет, тут только вспыльчивость, неуверенность в себе и зависть к более успешному юноше, светившему подобно яркому солнцу, но погашенному людской злобой. Сидевший рядом с Чифэн-цзюнем Не Хуайсан незаметно отсалютовал ему пиалой с вином и понимающе прикрыл глаза, разделяя тоску по другу. Когда все кланы, малые и большие, расселись, со своего места поднялся Цзинь Гуаншань, начав говорить: - Уважаемые Главы и Наследники! Сегодня четвертая годовщина победы над злом, старейшиной Илин, желавшим поработить всех нас и воцариться над миром, как единовластный Владыка! Многие пали в этот день, но герои навечно останутся в наших сердцах. Так поднимем же чашу первую за них, тех, кто не дожил и своим падением приблизил победу! Первая чаша с вином была пролита на пол в честь умерших, но слуги тут же поспешили обновить посуду. - Второй же чашей я славлю тех, кто выжил и сделал эту победу возможной: Саньду Шеншоу, Чифэн-цзюнь, Цзэу-цзюнь и прочие храбрые заклинатели! - Скажи, супруг мой, каково это - быть убийцей собственного сына, законного наследника? - разрезал поднявшийся гул ядовитый голос госпожи Цзинь, зашедшей в зал вместе с доверенными телохранителями. - Ах да, о чём это я, твою кобелиную натуру интересует только власть, и ради неё ты готов идти по головам! - Моя госпожа, твой разум помутился от горя! - попытался изобразить праведное возмущение Гуаншань. - Тебе стоит прилечь и принять прописанное целителем лекарство. - О, супруг мой, я в здравом уме, - женщина достала из рукава дневник с пионом на обложке и встряхнула им. - Какие интересные сведения можно узнать, всего лишь кое-что прочитав! Как тебе, к примеру, это: "мальчишка Цзян обрёл вместе со своим слугой опасную и притягательную силу, которая пригодилась бы и нам. Стоит подослать шпионов в Пристань Лотоса, пусть напросятся в ученики к тёмному заклинателю, добудут нужные сведения". Или такое: "Этот много возомнивший о себе слуга Цзянов отвергает все подарки и предложения перейти в орден Ланьлин Цзинь. Ни вино, ни прелестные девы, ни возможность заниматься собственными исследованиями - на всё он отвечает издевательским смехом и посылом в Диюй. Слишком преданная тварь у главы Цзян на поводке!". Или ещё вот это: "Нужно всеми способами очернить Вэй Усяня и отобрать у него Тигриную печать преисподней под видом того, что такая сила в одних руках не может находиться. Пусть Гуанъяо пустит больше слухов о неадекватности старейшины Илин (и кто только дал этому мальчишке такой титул?), опасности его Пути и неуважении к своему Главе. Цзысюнь рвёт и мечет, неся на своём теле проклятие Сотни дыр и тысячи язв, подозревая в этом старейшину Илин. Пусть подготовит засаду на тропе Цюнци с тремя сотнями лучников, да и надо поручить бастарду намекнуть Цзысюаню на действия его кузена. Даже если кто-то из них выживет, обвинить тёмного заклинателя в убийстве и забрать печать у неадекватного пса, так удачно порвавшего связи со своим Орденом!". О, и на закуску: "Вэнь Цин плюнула мне в лицо, стоило предложить ей покровительство в ордене, лекаря Золотые Руки стоит держать поближе к себе. Паршивка на это только рассмеялась, сказав, что быстрее отравит меня, а противоядие не даст и будет смотреть, как я подыхаю в грязной канаве, расплачиваясь за свои грехи. Стоит поторопить Сюэ Яна, чего он так долго возится с этой преданной старейшине тварью? Пусть возьмёт его уже под контроль, слушающийся нас Призрачный Генерал станет ужасным пугалом для всех неугодных!". Собравшиеся в зале заклинатели жадно слушали перепалку хозяев Башни Кои, прикидывая, какие выгоды можно из этого извлечь. - И ты, сын шлюхи, слушай внимательно: "Какая весёлая свадьба выходит: два бастарда, брат с сестрой, стали супругами. Жёнушка Цинь Цанъе была хороша, завалил бы её ещё пару-тройку раз в кровать, только кто же знал, что не от мужа она ребёнка принесёт? Служанка госпожи Цинь просила отменить это противное богам событие, поскольку Цзинь Гуанъяо и Цинь Су - родные брат и сестра! Пф, так ему и надо, кровосмешение ляжет пятном позора на его амбиции, никогда ему не стать моим наследником!". Ты сын шлюхи мужского пола, так что нечего вскидываться и отрицать этот факт! И улыбочку свою слащавую убери, бесит. Здесь ещё много интересных записей, в дневнике этого кобеля, желаете просветиться? Особенно мне понравилась эта: "А бастард-то молодец. Шепнул пару слов молодой вдове, и та побежала останавливать своего "А-Сяня" и вразумлять его от кровопролития. Сомневаюсь, что ей это удастся, особенно если прикормленный мной союзник будет играть на флейте, перехватывая контроль над его мертвецами! Пусть какое-то число этих самодовольных заклинателей погибнет, лишь бы завладеть Тигриной печатью. А эта Цзян так и так умрёт, слишком много успела раскопать эта девчонка, становится угрозой. Сидела бы тихо, может, ещё пожила бы. Какое благородство - оттолкнуть от себя Вэй Усяня и принять в своё тело предназначенный ему меч! Утираю слезу, браво". - Ты приговорил мою сестру к смерти? - рявкнул Цзян Ваньинь, покрытый молниями Цзыдянь прекрасно показывал душевное состояние своего владельца. - И подставил в Безночном городе Вэй Усяня? - Ты убил моего А-Сюаня, подставив всего лишь спешившего на празднование ста дней своего племянника старейшину Илин, приговорил А-Ли в Безночном городе, оставив своего внука без родителей, - хозяйка Башни Кои была зла не менее разбитого потерями парня. - В дневнике также планы убрать главу Не и главу Лань, много возомнивших о себе мальчишек, дополнить сломанную половину Тигриной печати, над которой трудится твой ручной тёмный заклинатель, и возвыситься над всеми кланами и Орденами. Притом поручить убийство двух глав он хотел лично Гуанъяо, хоть на что-то сгодится этот ублюдок. Лань Сичень был убит открывшейся правдой, Не Минцзюэ жаждал порубить своей саблей и Гуаншаня, и Гуанъяо, Цзян Ваньинь мечтал просто удавить эту парочку. В общем, празднование четырёхлетия победы над злом обернулось раскрытием настоящих виновников всех событий и смертей и маканием в отборное гуано всех "праведников". Госпожа Цзинь не простила супругу своих сына и невестку, оставшегося сиротой малыша Цзинь Лина, и всех разбитых судеб, отомстив ему. Уже бывший глава Цзинь был брошен в темницу Ордена вместе со своим бастардом, а когда их раскололи, содрогнулись даже самые стойкие от откровений. Так что во избежание дальнейшего распространения зла, обоих казнили через отсечение головы, такой же казни подвергли схваченного в своей лаборатории Сюэ Яна. Заклинательский мир гудел растревоженным ульем не один месяц, из уст в уста передавали услышанное и увиденное на пиру, а со старейшины Илин посмертно были сняты все обвинения, к которым он был не причастен. Ханьгуан-цзюнь мрачно радовался, что настоящие виновники получили по заслугам, только вряд ли запоздалые извинения вернут ему любимого. Отлучки из Гусу стали чаще и дольше по времени, возвращался он туда только ради А-Юаня, но одно из сражений с тварью стало роковым, заставив в душе облегчённо выдохнуть. Может быть, теперь он сможет догнать Вэй Ина на мосту Найхэ и попросить прощения, а затем вымолить у госпожи Мэн-по право родиться им в одном мире, вместе, чтобы уже не расставаться!