И ад когда-то станет родным домом.

-Вот так держи, да... Чуть выше... Левее-левее... Пока тоненькие старческие пальцы всё пытались приварить к побитому шлему крепление, Ольга старалась делать всё так, как говорил ей Чехов. Время было в самом разгаре дня, когда народу на Октябрьской было много, товары продавцов разлетались как горячие пирожки, а детский смех разносился вдоль жилых стен. Люди жили как ни в чё не бывало, в воздухе царило спокойствие. -А потом он заявился ко мне как ни в чём не бывало, представляешь? -продолжала девушка между кротким кряхтением мастера, всё передавая нужные ему инструменты -я уже подумала, что у меня галлюцинации пошли от недосыпа, как он рухнул напротив меня и давай всё рассказывать. -Ох, Олюш... Тёмные ребята эти, красные... Подай-ка мне плоскую отвёртку, что с красной ручкой, спасибо... -Они мне предложили хорошую работу, не могла отказаться, дядь Антон. Мне же всё таки на что-то жить надо... -А я тебе сколько раз предлагал у нас обосноваться? Здесь и работы полно, точно не заскучаешь - что-то под руками скрипнуло и хрустнуло, отчего Чиков лишь расдасадованно крякнул и потёр крючковатый нос пыльными руками. -Не могу я работать, помогая на станциях по хозяйству... О прошлом напоминает, на душе мерзко становится. -Ну будешь тогда ходить с ребятами в округу станции, в туннели, живность прогонять. И постреляешь как любишь, и безопаснее в сотни раз. -Да сверну я разве уже? Поздно для того... Ольге не приносило большого удовольствия видеть в какой раз опечаленный взгляд Антона Фёдоровича на себе, но иного выхода не было. Около 10 лет проработав наёмником и ныне бегая на побегушках у Красной Линии ничего не оставалось, как продолжать заниматься этой грязью. -А Павел этот?.. -А что он? -Кажется, ты с ним стала весьма близкой? -сменив тему с неприятного на что-то другое, Чиков просто улыбнулся, махнув девушке рукой, чтобы отпускала и проверяя своё творение на крепкость. -Паша просто единственный там в своём уме и помогает мне... -То-то я думаю: чего же ты о нём так много рассказываешь. -Может и сблизилась... Я ещё не уверена в своих чувствах. -Неуверенность в этом -первый шаг к чему-то большему, чем обычная дружба. -Дело даже не в этом... -она умолкла на мгновение, поджимая губы и присаживаясь на рядом стоящий диванчик, отчего он глухо проскрипел -вроде бы, он добр ко мне, всегда рад помочь и бодрит в плохом настроении, но в тоже время... Павел многое мне не договаривает. Стоит мне о чём-то спросить, как отводными путями его речь выходит на совершенно другую тему. -Всё таки он не последний человек у коммунистов... Но вот послушай что, Оля... -Чиков, почувствовав, как его руку начинает обжигать настольная лампа, тяжко выдохнул и повернулся к Ольге торсом, укладывая ладони друг на друга на ногах -красные известны своими тёмными делами и всякого рода шпионажа и диверсанства... Тебе не кажется, что они используют тебя, чтобы потом... -Выкинуть как ненужную вещь? Да, проскакивали у меня такие мысли... Меня ещё забеспокоило поведение Павла после той встречи в баре. Я его как-то приметила и хотела переловить, чтобы поговорить, как он куда-то быстро умотал. Это было ещё перед тем, как его Корбут на Венецию послал. -Ох, Оленька... Не нравится мне всё это, сердце колотит... -Я понимаю... Но что ж поделать: в такое время непростое живём. Чайник постепенно вскипал и начинал посвистывать. Лампа уже была выключена, а старческие руки собирали инструменты в специальный ящичек под стол. Разговоры на такие темы всегда заканчивались ступором и молчанием, так что Ольга просто поднялась с дивана и двинулась в сторону кипящего чайника, где уже стояли заготовленные чашки. Вскоре небольшая мастерская утонула в приятном запахе чая. -Ну хорошо... -прервав тишину, Чиков взял шлем в руки и с тяжестью поднялся с кресла, напоследок его оглядывая -я схожу до заказчика, отнесу ему его вещицу. А ты за мастерской последи. -М, давай я схожу, тебе же тяжело. -Нет-нет, сиди, я сам. Тут недалеко, а пройтись наоборот полезно. Только девушка сделала шаг в его сторону, как Антон Фёдорович осадил её, только кротко улыбнувшись ей и выходя из своего рабочего жилища в люди. Романюк только и оставалось, разве что вздохнуть и усесться с жестяной кружкой чая обратно на диван. Горячий пар приятно обдавал холодные руки, а зеленоватые глаза вглядывались в маятник старых часов, что отстукивал каждую секунду. На душе была лёгкость и ощущение дома, что было весьма редким явлением. Всё же, не всегда выпадает шанс просто так выпить чаю без постоянных нервов. В какой-то из моментов в приоткрытую дверь постучали. -Мастер отошёл, скоро будет -Ольга даже не оборачивалась на звук, так как за все разы её пребывания здесь не один десяток раз заходили всякие люди, когда Чикова не было на месте. Но в дверь вновь постучали. -Я же сказала чётко и ясно: нет его сейчас. Стоило ей недовольно шикнуть и отставить кружку на стол, как заметив крупного мужчину в дверном проёме, она запнулась, медленно и настороженно поднимаясь на ноги. -Романюк Ольга Александровна? -сухо скинул незнакомец в уж больно знакомой форме. -Что-то нужно? -картина того, как он крепче сжал автомат под своими пальцами не давала особо спокойствия Ольге и, кажется, это было не зря. -Вам нужно пройти со мной кое-куда. В голове ничего не успело образоваться, как мужчина направился в её сторону, уже протягивая руку к ней, как Романюк рефлекторно вдарила тому меж глаз кулаком и сбила ногой в сторону, отчего тот завалился с болевым шипением на верстак мастера, скидывая всё, что только можно, на пол. Но не успели её ноги вынести из мастерской, как объявились ещё двое мужчин в такой же форме и скрутили девушку под локти, пока первый что-то поговаривая себе под нос не подошёл и озлоблено стукнул её прикладом, чтобы потеряла сознание. Всякие противодействия и попытки вырваться тут же стихли. -Хренова сука... Тащите к перону, её сказали как можно быстрее доставить во второй блок. * -Вы Антон Фёдорович? -Да, я... Извини, парень, но я на сегодня всё. Вишь, какой бардак? Нелюди просто какие-то пришли и устроили всё... -Я ищу Олю. Эти беспокойные слова заставили Чикова вытянуться в спине и обернуться назад на голос, пока руки уже просто так перебирали маленькие гаечные ключи меж пальцев. -Так ты тот самый Павел, о котором она рассказывала? -И вот: я захожу в мастерскую, как натыкаюсь на разбросанные вещи, лужу уже остывшего чая и пропажу Оли. Я думал, что она отошла куда-то, вышел спросить у Сергея, он тут рядом, обувь подшивает, как тот и рассказал обо всём. Морозов поставил помятую коробку со всякими стальными пластинами на полку и судорожно выдохнул сквозь сжатые губы. Его эта новость явно не обрадовала. Он перевернулся и упёрся спиной на стенку, лишь перекрывая ладонью глаза и потирая переносицу. В мыслях крутилось только одно: -Не успел... Я не успел... -Что ты там бормочешь? -когда порядок был вновь наведён, Чиков потирал столешницу тряпкой, боковым зрением поглядывая на стоящего майора. -Я не успел её предупредить и огородить... Чёрт... -Ты знал, что за ней должны прийти? -Да, знал. Хотел сказать, но её дома не было, вспомнил про то, что она часто у вас бывает -Павел вновь выдохнул полной грудью и уронил руку пластом вниз. Его глаза виновно нахмурились и перебегали по всей стене напротив. -Солдаты эти были в таких бежеватых формах, наручах защитных и сапогах. Ваши? -Наши... -Если ей ничего не рассказываешь и не успел, то может, хоть мне объяснишь, почему её забрали? -Она была нанята моим начальством, чтобы сделать работу как и многие другие такие же наёмники, которых потом пускали в расход. Делается это из-за их ненадобности и чтобы информацию не распространяли. -А я говорил ей, предупреждал... Что вы, изверги бессердечные, что-нибудь обязательно напакостите... Что ж ты теперь будешь делать? -Мне нужно подумать. -Пока ты будешь думать, нашу Олю уже точно в твой «расход» пустят. -Корбут знает, что я с ней не просто в деловых отношениях, так быстро не убьют... Но и заботиться не станут -Павел всё размышлял, не обращая внимания уже на слова Антона Фёдоровича. Он не успел. Не успел сейчас. А тогда просто сбежал от разговора с ней из-за неведомого страха. Везде гоняют, везде давят, а стоило только проявить чувства к другому человеку, как и это стало очередным вариантом для манипуляции над ним. Кажется, что спустя долгое время слепой службы он начинал это понимать. И от этого становилось только хуже и неприятнее. -Мне нужно вернуться обратно в штаб. А вы, Антон Фёдорович... Лучше бы уходили с этой станции как можно скорее. -Чего же? Или за мной тоже придут? -Будет кое-что ужаснее. Так что уходите как можно скорее. Вы для неё важный человек. Бегите. Эти слова были последним что осталось в мастерской от Павла. Его беспокойная походка быстро растворилась среди людей, ходящих по станции, пока Чиков всё обдумывал его слова. Они казались ему правдой. Но в тоже время вестником чего-то ужасного, что должно скоро произойти.

Пришлось собираться.