Паньгуань

      По своей сути, карма — это грехи, которые человек несёт на своём теле. Она бывает врождённой, а бывает приобретённой при жизни. Но независимо от того, какая она, карма, подобная карме Се Вэня, встречается в этом мире крайне редко.       Это было достойно звания злой судьбы, принёсшей страдания его отцу, матери, множеству другим людям и ему самому…       Сяо Цяо увидел, как Вэнь Ши закрыл глаза. Его кадык дрогнул. Между его бровей закружила какая-то мимолётная эмоция, которую сам он, вероятно, не осознал. Лишь после минутной тревоги Ся Цяо понял, что промелькнувшей на лице Вэнь Ши эмоцией было что-то вроде лёгкой грусти. Или стоило назвать это… состраданием, которое он уже когда-то видел в глазах Шэнь Цяо.       Встречая в этом мире таких людей, паньгуани всегда проявляют подобные эмоции.       Губы Вэнь Ши снова шевельнулись.       — Что ты сказал? — неосознанно спросил Ся Цяо.       Вэнь Ши открыл глаза. Его взгляд по-прежнему был устремлён в сторону сада. Мгновение спустя он наконец заговорил:       — Я голоден.       Ся Цяо: «?»       Ся Цяо: «???»       Подождите, а куда делось сострадание? Говоря о серьёзных вещах, он вдруг проголодался?       Голова Ся Цяо заполнилась вопросительными знаками. Он долго стоял столбом, пока наконец не вспомнил о тёмном тумане, опутывающем души простых людей. И о том, как вчера Вэнь Ши его ел. Теперь на него снизошло просветление.       — На нём много тёмного тумана? — неуверенно спросил Ся Цяо.       — А ты как думаешь? — Вэнь Ши был необыкновенно спокоен… и затем облизнул уголок нижней губы.       Проклятье.       Разве это арендатор? Да это же еда с доставкой на дом!       Пока он стоял в оцепенении, еда с доставкой на дом позвонила в дверь. Ся Цяо на мгновение замешкался, но всё же подошёл к двери и открыл.       В предрассветное апрельское утро воздух был холодным как никогда. Мужчина по имени Се Вэнь наклонил голову и несколько раз приглушённо кашлянул, прежде чем вновь повернуться. Даже болезненный вид не мог скрыть его естественной привлекательности.       — Прошу прощения, сегодня немного ветрено. Если бы я знал раньше, то оделся бы получше, — произнёс он.       Возможно, из-за того, что дурная слава этого человека была слишком громкой, Ся Цяо немного его боялся и подсознательно сторонился настолько, что даже забыл о хороших манерах и необходимости ответить.       Однако Вэнь Ши бросил взгляд на его локоть, с которого явно свисало чёрное пальто, а потому бесцеремонно бросил:       — А кому холодно, если не тебе? Взял с собой пальто, а ходишь без него.       Се Вэнь, вероятно, не ожидал такого отношения с порога, потому опешил. Он опустил голову и осмотрел себя, а затем поднял руку с наброшенной на неё чёрной одеждой.       — Ты говоришь об этом?       Вэнь Ши ничего не ответил. Когда Се Вэнь поднял голову, его брови уже были изогнуто подняты вверх. Он добродушно объяснил:       — Это не моё. Цвет слишком тёмный, ещё и фасон не тот, что мне нравится.       «Да кому интересно, нравится тебе или нет? Эта вещь хорошо сочетается с твоей кармой», — с каменным лицом подумал Вэнь Ши, но так и не проронил ни слова.       В этой ситуации только слепой не увидел бы, что с атмосферой что-то не так. Тот, кто умел чувствовать обстановку, скорее всего, попрощался бы и ушёл. Но Се Вэнь был чудаком. Неприветливость Вэнь Ши, казалось, заинтересовала его. Его взгляд колыхнулся. В промежутках между приглушённым кашлем он оглядел Вэнь Ши с ног до головы. С прежней улыбкой он спросил:       — Ты Ся Цяо?       По телефону он очень вежливо обращался к нему «господин». Но теперь, когда они встретились лицом к лицу, он, по непонятной причине, забыл об этом.       С губ Вэнь Ши слетело короткое:       — Угадай.       Необъяснимым образом эти двое вступили в противостояние. И хоть между ними сохранялась дистанция, им и её хватало, чтобы метать искрами. Зажатый между ними Ся Цяо оказался в невыгодном положении, ибо искры обрушились прямо на него. Не стерпев этого, он прервал их перепалку:       — Это… Прошу прощения, Ся Цяо — это я.       Только тогда Се Вэнь отвёл взгляд от Вэнь Ши. Он оценочно взглянул на Ся Цяо. Было неясно, о чём он думает, но через мгновение он кивнул:       — Я тоже думаю, что это ты. Тогда он?       Ся Цяо подумал: «Он предок моего дедушки». Но вслух попросту произнёс:       — Он мой старший брат.       — О, — кивнул Се Вэнь. — Я чем-то его обидел? Или твой старший брат и прежде был чрезвычайно злым?       Возможно потому, что он стоял близко к Ся Цяо и не хотел прилагать лишних усилий, мужчина понизил голос, при этом очень серьёзно задав свой вопрос.       Вэнь Ши: «…»       Ся Цяо не знал, что ему ответить. Он мог лишь с неестественной улыбкой объяснить:       — Сегодня он рано проснулся, потому не в лучшем настроении.       По правде говоря, сейчас Вэнь Ши в самом деле был сам на себя не похож. Раньше он небрежно бросал пару слов в ответ, а чаще лишь размышлял о них некоторое время и затем оставлял это дело. Это был первый раз, когда он заострял внимание на таких вещах, но в этом не было его вины. Виноватым здесь был Се Вэнь. Несмотря на то, что Вэнь Ши ещё плохо знал Се Вэня, он уже испытывал к нему смешанные чувства.       С одной стороны, слежка за хуэйгу привела его в «Сад Сипин», и до того, как выяснятся все факты, трудно проявлять симпатию к владельцу этой лавки. Но, с другой стороны, увидев Се Вэня, он почувствовал голод. Допустим, умираете вы с голоду — и тут перед вами ставят стол с разными вкусностями… чтобы затем повесить на него табличку «Есть нельзя, отравлено». Вас бы это разозлило, не так ли? Именно в таком состоянии сейчас находился Вэнь Ши.       Он нахмурил брови и некоторое время смотрел на Се Вэня, но в конечном счёте, не выдержав этого странного и щекотливого противостояния, развернулся и ушёл.       — Вэнь-гэ, ты куда? — с лёгким беспокойством Ся Цяо окликнул его.       — Искать еду, — не оглядываясь, чёрство ответил Вэнь Ши, идя на кухню.       Кухня была очень чистой, а столы — пустыми. Вэнь Ши поочерёдно открывал шкафчики один за другим, пока наконец не обнаружил всякие мелочи, вроде масла, соли, соевого соуса и уксуса, а также сырого риса. Затем он открыл холодильник и осмотрел его сверху донизу: закуски к рису его не интересовали, а остальное было незнакомо. С трудом пересилив свой дурной нрав, он наугад выбрал коробку.       Он вышел из кухни и услышал, что Се Вэнь направляется в сторону гостиной.       В итоге, когда Ся Цяо оглянулся, он увидел некоего предка, прислонившегося к кухонной двери и держащего в зубах шоколадную палочку Байчунь, открытую вчера вечером. Он холодно смотрел в их сторону. Непонятно почему, но эта сцена казалась вполне себе сверхъестественной.       — Сколько тебе лет? — неожиданно заговорил Се Вэнь.       Очевидно, он пришёл посмотреть на дом, но лишь бегло окинул взглядом обстановку. Вместо этого он, казалось, был больше заинтересован в болтовне. Ся Цяо последовал его примеру и ответил:       — Восемнадцать.       — О, выглядишь совсем молодо.       «Он хотел сказать, что я низкий…» — недовольно подумал Ся Цяо. Он был труслив: находясь рядом с Се Вэнем, он чувствовал себя неспокойно, потому каждые три шага оглядывался, надеясь, что Вэнь Ши подойдёт и спасёт его, несмотря на своё недовольство.       Будто нарочно Вэнь Ши притворялся слепым.       — Тогда твоему… — Се Вэнь бросил взгляд на Вэнь Ши. Пауза между его словами была похожа на намеренно пропущенное прилагательное. — Сколько лет твоему старшему брату?       Ся Цяо подозревал, что опущенным словом было что-то вроде «злобному», и вот-вот он открыл рот, собираясь выдумать ответ наподобие: «Примерно столько, сколько и мне…» Как из-за его спины прозвучало четыре слова:       — Не твоё собачье дело.       Се Вэнь рассмеялся.       Только теперь Ся Цяо вспомнил, как раньше Шэнь Цяо говорил, что он не должен сообщать свой возраст незнакомцам, ведь он мог столкнуться с влиятельной личностью. К счастью, он ответил неточно. К тому же этот Се Вэнь… не был кем-то влиятельным. Ходят слухи, что среди пангуаней линии семьи Чжан есть множество способных людей: как из прямых потомков, так и из боковых ветвей с иными фамилиями. Они — лучшие среди своего поколения. Лишь в двух линиях были оплошности: первой была Чжан Билин, пришедшая вчера выразить своё почтение, а вторым — Се Вэнь, чьё имя было вычеркнуто из перечня.       Даже в оплошностях имелись свои различия. Говорили, что семья Чжан Билин обладала средними способностями и слабым телосложением, потому их навыки были ограничены. Но даже несмотря на это, они занимали место выше ветви Вэнь Ши. Что же касалось Се Вэня, то судьба его была проклята, а самого его с ног до головы опутывала карма. Так, как же он мог помогать другим? Потому учить его было бесполезно, он был обречён на изгнание.       Для многих людей подобное стало бы грузом на сердце, но Се Вэня, похоже, это нисколько волновало. Он спокойно прошёл мимо длинной картины с перечнем имён, не доводя своё игнорирование до пренебрежения, но и не останавливаясь, чтобы получше её рассмотреть. Вместо этого он отнёсся к ней, как к обычной картине: взглянул на неё раз, а затем отвёл взгляд, более не заботясь.       Вэнь Ши закончил хрустеть упаковкой с палочками. Они оказались безвкусными, но это было лучше, чем ничего. Снова подойдя к холодильнику, он взял упаковку молока и сделал несколько глотков. Холод ослабил чувство голода тела, ему стало немного лучше. Выбросив пустую коробку, он вернулся в гостиную.       Пользуясь тем, что Се Вэнь не смотрит, Ся Цяо сложил руки в молитвенном жесте и, поклонившись, взмолил о помощи. Когда Вэнь Ши проходил мимо, Се Вэнь стоял перед портретом основателя. Казалось, это место его особенно заинтересовало. Его взгляд переместился с курильницы, наполненной мелким пеплом, на три иероглифа имени «Чэнь Будао», а затем на сам портрет. Он даже протянул руку к ярко-красному халату человека, изображённого на картине, и дважды провёл по нему пальцами. С языка Ся Цяо чуть не сорвалось: «Нет-нет-нет, ты точно потерял желание жить, раз не боишься встретиться с основателем!»       — Зачем ты трогаешь его? — спросил Вэнь Ши, нахмурившись.       Се Вэнь потёр подушечки пальцев. Его пальцы были болезненно-бледными, потому большой палец, испачканный красным, особенно выделялся. Он несколько секунд странным взглядом смотрел на красное пятно, прежде чем сказать:       — Цвет халата просто прекрасен.       Продолжая стоять с каменным лицом, Вэнь Ши ничего не ответил. Тогда Се Вэнь спросил:       — Кто это нарисовал?       — Я, — наконец снял печать молчания со своего рта Вэнь Ши.       Странный блеск снова появился в глазах Се Вэня. Вэнь Ши был недоволен его взглядом.       — Какие-то проблемы?       — Ты видел его раньше? — спросил Се Вэнь.       — Кого? — не отреагировал Вэнь Ши.       Се Вэнь указал на портрет. На самом деле, это был весьма странный вопрос: никто бы не спросил молодого человека лет двадцати, видел ли он кого-то, кто жил тысячи лет назад. Но в тот момент Вэнь Ши не понял этого. Он думал лишь о том, что должен был видеть Чэнь Будао. Его даже можно было считать учеником этого человека. Но это было очень-очень давно. Он прошёл уже двенадцать циклов перерождения — когда живёшь и умираешь без привязанностей, внешность многих людей забывается.       Когда он писал этот портрет, Шэнь Цяо ещё не был рядом с Вэнь Ши. С ним был его ученик. Маленький ученик приготовил всё, о чём его просили, но Вэнь Ши целый день простоял у стола, не зная, как взяться за кисть. Маленький ученик спросил, не случилось ли чего с тушью и кистью. Он ответил, что нет, просто он не мог вспомнить, как выглядит человек, которого он хотел нарисовать. Маленький ученик погрустнел. Он никогда раньше не видел Чэнь Будао и даже не мог найти ничего для сравнения. В то же время ему было невыносимо смотреть на Вэнь Ши, тянущего время перед столом, поэтому он нашёл множество портретов божеств и Будды.       В итоге получилась такая собранная по кусочкам вещь.

      Внезапно раздавшийся в комнате рингтон привёл Вэнь Ши в себя. Звонил телефон Ся Цяо. Он отошёл в сторону и ответил на звонок. Ему сообщили, что водитель, который должен был отвезти их для захоронения урны с прахом, уже выехал к ним. Вэнь Ши взглянул на настенные часы и понял, что уже шесть утра. Им пора собираться и готовиться к отправлению в горы.       Прерванный разговор так никто и не продолжил. Это была не имеющая отношения к делу беседа, так что, раз Се Вэнь больше не любопытствовал, Вэнь Ши не стал утруждать себя очередной ложью.       Ся Цяо повесил трубку и поспешил показать Се Вэнь спальню.       — Это мой просчёт. Я должен был объяснить ситуацию, когда мы договаривались о встрече. Сегодня в самом деле особые обстоятельства, потому я не могу и дальше оказывать вам гостеприимство. В дальнейшем ещё представится возможность, — извиняющимся тоном произнёс Ся Цяо.       Вэнь Ши сказал про себя: «Верно, я всё ещё присматриваю за твоим «Садом Сипин». Тебе не убежать».       — Я разбираюсь в аренде жилья, — снова заговорил Ся Цяо. — Вам определённо придётся рассмотреть ещё несколько других предложений, сравнить их все и выбрать наиболее удовлетворяющий вас вариант. Сегодня вы только присматриваетесь, потому всё в порядке, если вы ещё не приняли решение. Почему бы вам не вернуться к себе домой и не обдумать всё ещё раз?       Вэнь Ши надеялся, что Се Вэнь не станет этим заниматься. Он не хотел, чтобы по дому всюду блуждал отравленный неизвестным ядом маньчжуро-китайский пир. Кто же знал, что стоит этому желанию появиться, как Се Вэнь произнесёт:       — Не стоит, я арендую комнату. Когда можно будет переехать?       Вэнь Ши тотчас ощутил недовольство. Ся Цяо не стал показывать этого так явно, а лишь, взвешивая всё, проговорил:       — На самом деле этот микрорайон очень-очень отдалён от всего. Транспортное сообщение у нас так себе, а ещё здесь людей почти нет.       Он взглянул на Вэнь Ши, взъерошил волосы и добавил:       — Это… я буду честен. Серьёзно, есть очень много хороших мест, не нужно торопиться обосновываться здесь.       — Мне кажется, что нужно, — ответил Се Вэнь.       — Почему? — спросил Вэнь Ши.       Се Вэнь провёл большим пальцем по длинному тонкому суставу указательного. Голубоватые кровеносные сосуды отчётливо виднелись на тыльной стороне его руки.       Почему?       Потому что он впервые увидел, как кто-то так послушно и мило возжигал благовония перед его алтарём.       А ещё потому, что…       — Я пытаюсь поймать кое-кого, — он посмотрел на Вэнь Ши, и вдруг его глаза изогнулись.

*****

      Именно после этой фразы, не зная, правдива она или нет, трусливый, но с богатым воображением Ся Цяо почувствовал, как по его спине пробежали мурашки.       В шесть часов один за другим прибывали люди, чтобы проводить Шэнь Цяо в последний путь.       Чжан Билин, всеми силами обещавшая прийти, так и не появилась. Се Вэнь, наоборот, говоривший, что у него слишком много дел, не уходил до самого конца. С чёрным пальто в руках он стоял среди немногочисленной толпы. Поскольку он добровольно желал проводить Шэнь Цяо, было неудобно прогнать его, потому семье Шэнь не осталось ничего, кроме как позволить ему следовать за ними.       Место захоронения находилось далековато, гора была очень крутой, к тому же шёл дождь, отчего путь был нелёгким. Автобус, в котором сидели десять человек, медленно ехал под дождём. Ся Цяо сидел на переднем сидении, держа обеими руками урну с прахом дедушки, а рядом с ним сидел Вэнь Ши. Родственники и друзья заняли места позади них, в результате чего большинство людей сидело в первой половине автобуса.       Когда автобус тронулся, Вэнь Ши нечаянно бросил взгляд назад. Изначально он предполагал, что Се Вэнь, который не был знаком с этим местом и людьми, предпочтёт тихо сидеть один в последнем ряду. Откуда ему было знать, что, обернувшись, он сразу увидит Се Вэня в третьем ряду, слушающего бесконечную болтовню окружающих его людей средних лет. Диалект этих людей был очень тяжёлым, во всяком случае, Вэнь Ши не мог их понять. Он подозревал, что Се Вэнь на самом деле тоже ничего не понимал, однако выглядел он так, словно получал от этого удовольствие.       Вэнь Ши перестал обращать на него внимание. Натянув на себя шляпу, он прислонился к окну и закрыл глаза. Через некоторое время он неожиданно услышал, как Ся Цяо зовёт его шёпотом:       — Вэнь-гэ, Вэнь-гэ.       — Что случилось? — Вэнь Ши открыл глаза.       Он увидел Ся Цяо, вжавшегося от страха в своё сиденье. Его голос был настолько слабым, что казалось, будто он сейчас заплачет.       — Оглянись, куда делись все люди?