lune et horloge.

Полная темнота, казалось, целиком заполнила помещение вплоть до ощущения закрытых глаз. Ведь если раскрыть веки, картина никак не поменяется. В таких ситуациях нужно всецело полагаться на внешние ощущения, иначе для чего нам был дарован слух и обоняние? Звуки капель пронзали тишину каждый раз, как только влага падала с крыши. Крыши? Точно. Прямо сейчас, по ощущениям, он находился в помещении, ведь дуновения ветра были слышны извне, но вовсе не ощущаемы. Небольшая прохлада окутывала тело с ног до головы, касаясь каждого кончика волоска. В воздухе царил запах сырости, навеянной влаги и мокрой земли. Помимо всего прочего, от чего то присутствовал легкий и ненавязчивый сырой аромат железа.. Ацуши огляделся по сторонам, словно ему была дарована способность видеть в темноте. Однако вместо картины происходящего и раскрытия места, в котором он находится, не было: но одно он осознал с неповторимой точностью и страхом в груди. Прямо сейчас его руки облачены в кандалы, а ноги, казалось, связаны. Во рту чувствовалась горечь пропитанной слюнями ткани. "Что происходит?!" – подумалось было мальчишке и тот расторопно стал двигать плечами и локтями с очевидной целью освободиться. — Очнулся таки. Быстро ты, отродье.. «Пустые улицы это то, что порой удовлетворяет глаза утомившегося после тяжкого рабочего дня человека. Тишина, после бесперестанно звучащих голосов людей со всех сторон, подобно убаюкивающей музыке усыпляло и расслабляло до той степени, что ноги еле-еле перебирались, но продолжали действовать из-за одного мотива: вернуться и наконец лечь спать. Луна выглянула из-за облаков и холодный свет распространился по всей поверхности, досягаемые обзору Накаджимы. — Аку обманщик. Этой ночью луна не менее яркая. – пробормотал мастер и немного умерил темп шага. Ранее, чутка поодаль, на месте пустоты покоился идущий силуэт Рюноске, что также завороженно наблюдает за проплывающими мимо облаками и горячими звездами. Прямо так, как Ацуши в детстве смотрел на механизмы и сложные оборудования. Юноша беспечно усмехнулся в голос, вовсе не остерегаясь возможно внезапно возникших и проходящих мимо людей. Напротив, ему вовсе было плевать на чужое присутствие. Странно, что в последнее время ему нравится проводить время с недавно объявившемся приятелем. Выбирая между походом домой и очередной ночной прогулкой с Акутагавой старшим, он выбрал бы второе. Возможно это можно оправдать новой открытой для себя сферой, о которой раньше не было времени и мотивов задуматься: звезды. Созвездия. Ночное небо. Монотонный голос Рюноске рядом, текущий так медленно и плавно, подобно юной речке и звучащий настолько звонко-искренне, заинтересованно, что дыхание спирало. — Ох.. – Ацуши прикрыл рот ладонью, стоило вспомнить моменты излишне интимной близости. Когда они оба скрывались в саду из роз. Когда Рюноске настойчиво отбирал у него часы.. Щеки алели с каждой секундой в размышлениях и тот решил поскорее добежать до дома, ведь все таки обещал объекту размышлений приглядеть за незваным гостем в их доме. Тот поправил пиджак и хотел было двинуться вперёд. Первый шаг и внезапно настигнувшая боль накрыла с головой. Это был удар тяжелым предметом – пожалуй, единственное, о чем успел подумать юноша, прежде чем глаза настигла темная пелена. » Ацуши мычал, пытался выйти на контакт и как минимум потребовать объяснений. А мужской голос лишь недобро усмехался, когда после последней реплики послышались звонкие шаги рядом, в унисон звучащие с ударами капель. Руки, как и в целом все тело покрыл липкий и холодный пот. Крупные капли аккуратно стекали со лба и спускались к шее, намочив прилипшую ко лбу челку. Конечностям стало в разы холоднее, а дыхание давно было сбито. Тот делал частые и глубокие вздохи носом. Каждый стук сердца больно давил на уши и голову, а полностью раскрытые глаза мелькали со стороны в сторону. Звук шероховатой ткани и в один миг помещение озаряет свет. Небольшое окно, как оказалось ранее перекрытое как и досками, так и тканью, вновь освободилось и проводило свет. Тут юноша стал дрожать намного крупнее больше. До боли знакомые холодные стены подвала злополучного приюта, однако на сей раз они были в разы грязнее и запущеннее. Приют был заброшен много лет назад и здание должны были закрыть, но что-то пошло не так. Окраины комнаты, а точнее стены, были изуродованы следами крови. Казалось, он мог отчётливо слышать беспомощные возгласы жертвы, что из раза в раз билась из последних сил с одной лишь целью: выжить. — Напуган? Знаю, можешь не отвечать. – к нему встали напротив и Ацуши был готов поклясться, что его глаза налились слезами за одно несчастное мгновение: перед ним стоял сумасшедший старец из приюта, что последние несколько лет каждый раз является к нему по ночам и вновь истязает его тело. Вот только теперь это происходит наяву. Мужчина отвел руку в сторону и сжал в ладонях кинжал, рукоять которого была пропитана кровью и уже имела бардовый оттенок. — Знаешь как долго я охотился за тобой? – тот нездорово улыбался, протянув одну руку вперед. Ацуши двинулся назад и максимально избегал контакта, когда это, по сути, было невозможно. — Раньше ты не выбирался с работы.. – продолжил старец, а после стал стягивать верхнюю одежду мальчишки, не взирая на его сопротивление. Сначала то был пиджак, а после и рабочая рубашка.. — После ты решил переехать подальше от работы. Я уже обрадовался, что добраться до тебя будет легче легкого, но.. Но ты нашел себе того дружка и он вечно ошивался рядом с тобой. – мужчина со злостью смял чужую ткань в кулак, когда светловолосый хрипел и мычал, проливая слезы. — Но в этот день ты шел один. Какое счастье.. – ненавистник прошелся грубой рукой по шрамам на боках юноши и усмехнулся. — Ты помнишь те прекрасные времена? – он обхватил рукой выпирающие рёбра, когда жертва зажмурила глаза. — Этой ночью ты умрешь. Но убивать тебя так просто я не буду.. Слишком долго я ждал этого момента. Демоническое отродье должно сгинуть в муках, чтобы в будущем являться невинному народу было неповадно.. – и удар пришелся прямо по его лицу. Из носа вмиг хлынула кровь, быстрым темпом стекая по подбородку вниз. Тот хотел закричать, но удавалось выдавить лишь тихое мычание. — Не сопротивляйся, не поможет. Думаешь тебе есть ради кого жить? Всем будет лучше, если ты сгинешь. – в этот раз удар был нацелен в живот, из-за чего жертва согнулась вдвое, а ткань во рту и изнутри пропиталась кровью. Мужчина вновь оглядел окровавленное лицо, а после спустил взгляд к шрамам. Лезвие аккуратно прошлось вдоль одного из ребер, оставляя после себя тонкую полосу с капельками крови. Юноша в ужасе раскрыл глаза, то кашляя, то хрипя. Второе ребро не было оставлено без внимания и тот вновь прошелся по нему, но уже более глубже, чем в предыдущий раз. — Пожалуйста, прекратите! – Ацуши удалось извлечь ткань изо рта и тот при первой возможности взмолился. — Что-ж, с криками даже интереснее.. – тот ударил рукоятью кинжала и Ацуши невольно выгнул спину, сопровождая последнее действие криком боли. — Нет, пожалуйста! Оставьте меня в покое! – кровь и слезы уже смешались на лице, напоминая ужасную кашу и наиотвратительнейшую картину. — Ты исчадие ада. Ты должен быть убит в муках. – его схватили за волосы приблизили к стене. — Вы сумасшедший! Религия вытеснила..-кха.. Здравый рассудок! Пре.. Прекратите! – Ацуши задыхался и в один миг его голова столкнулась с холодной стеной. — Нет!! Нет! – вновь удар и душераздирающий крик. Слезы продолжали мочить и смывать кровь с лица из-за одного лишь осознания: ведь его не смогут спасти. Даже если тот будет кричать, его не найдут. А если и найдут то будет слишком поздно. Глаза юноши постепенно закрывались и тот вот-вот провалился бы в беспамятство, когда мучитель был против подобной участи и отрезвлял чужой рассудок очередным ударом. — Знаешь.. Перед твоей мерзкой смертью.. Я хочу забрать твои глаза. – и его лицо повернули к мужчине, дополнительно сжимая скулы. — Нет! Остановитесь! Умоляю! – Ацуши пытался вырваться, но последние силы были на исходе и одно решение приходило в голову. Смириться. Быть может ему действительно не за чем жить. Быть может его существование обременяет жизнь других людей. Быть может так действительно будет лучше.. Кинжал с соблазнительно тонким, но в то же время болючим остриём медленно приближался к его лицу. Медленно и мучительно, предвещая за собой неминуемые и последние громкие крики.