Kiss me or hate me

*** Хван Хёнджин относился к тому типу людей, которые ничего не прощают. Он всегда запоминает обидные слова и действия по отношению к себе. И заслужить его прощение можно лишь двумя способами — искренним раскаянием или смертью. Хван Хёнджин стоит на краю крыши. Он не может простить себя. *** Шумные компании, сомнительные клубы, фальшивый паспорт и ярко-красные волосы. Сладкие шестнадцать запомнились именно так. Беззаботные годы, когда его не волновали ни оценки, ни угрозы учителей, ни сальные взгляды мужчин и женщин. Хвану нравилось их внимание. Нравилось чувствовать себя желанным. Нравилось до тех пор, пока в очередном клубе он не познакомился с широкоплечим австралийцем с доброй улыбкой. — Красиво танцуешь! — восхищенно похвалил он, присаживаясь на стул у барной стойки рядом с Хенджином. Хван на это лишь снисходительно усмехнулся. Естественно, он знал, что красиво танцует. — Бан Чан, — представился мужчина. — Хёнджин. Он обаятельно улыбнулся новому знакомому, уже предвкушая продолжение этого вечера. Но Бан Чан лишь задумчиво прищурил глаза. — Хё-ё-ё-нджин, — протянул он, словно пробуя имя на вкус. — Ты выглядишь довольно-таки молодо. Родители не будут волноваться? Родители… Вот уж кому действительно всё равно на него. Они даже не замечают, что их сын давно уже не ночует дома. Они сосредоточены только на алкоголе и вечном выяснении отношений друг с другом. Парень презрительно фыркает, и Бан Чан понимающе кивает. — И всё-таки это не лучшее место для детей, — он аккуратно берёт Хвана под локоть и выводит из клуба. — Где ты живёшь? Я вызову тебе такси. И Хёнджин, которого не волновало, как Чан догадался о его возрасте, и не беспокоило то, куда его ведут, — тут же остановился. — Нет, — прошептал он, мотая головой из стороны в сторону. –Нет, я не хочу домой. Не хочу… Куда угодно, только не… И в голове всплывают крики родителей, тяжелый запах алкоголя и звон разбитой посуды. Эта картина заставляет Хёнджина ещё сильней замотать головой, отчаянно вцепившись в сильные руки мужчины. — Нет…нет… — всё повторял парень, пока Чан заботливо стирал слезы с разводами туши с его щёк. — Ну всё, всё. Ладно, домой не хочешь. А ко мне хочешь? Хенджин вскинул голову, всматриваясь в лицо напротив. — А можно? Мужчина тихо посмеялся, потрепав парня по волосам. — Похоже всё и правда настолько плохо, раз ты хочешь поехать с незнакомцем непонятно куда. Он снова улыбнулся, когда Хёнджин стыдливо опустил глаза. — Ну ладно, ладно. Поедешь со мной, но только на одну ночь. И вот ещё что…– Бан Чан задумчиво осмотрел парня с головы до ног. — К сестре моей не приставать! *** — Ты всё взял? Кисточки, краски? Обед не забыл? — сыпал вопросами Чан, пока Хёнджин лениво направлялся к машине. — Господи…– пробормотал парень, сдерживая себя, чтобы не съязвить. — Я здесь! — высунулась из окна Ханна, сестра Бан Чана. Хёнджин щёлкнул пальцами по её лбу и, уворачиваясь от ответного удара, плюхнулся на заднее сидение. Чан недовольно обернулся. — Я серьезно Джин-и. Первое впечатление самое важное. Лучше не расстраивать своих преподавателей, а показать, что ты серьёзно настроен. Точно всё взял? — Да, папочка — закатил глаза Хёнджин. Он обещал избавится от этой дурной привычки, но с такой семейкой это кажется просто невозможным. Ханна пронзительно засмеялась, а Чан неодобрительно покачал головой пряча улыбку. Вопреки словам про «одну ночь» Хенджин живёт с ними уже два года. И все эти два года Бан Чан заботился о нём как о младшем брате. Первые пару недель Хвану было совестно сидеть на шее у малознакомого мужчины и ничего не давать ему взамен, но Чан лишь отмахивался и говорил, что тот может компенсировать это хорошими оценками и прилежным поведением. И Хенджин делал всё, чтобы Бан Чан не пожалел о своём решении. Он оборвал отношения со всеми своими старыми друзьями, прекратил посещать клубы и вернул свой натуральный цвет волос. Хван мечтал стать дизайнером. Чан активно его поддерживал и оплачивал репетиторов, чтобы Хенджин смог подтянуть свои оценки. И не без его же помощи поступил в университет, и сегодня был первый день его занятий. Хван с закрытыми глазами слушал саркастичную болтовню Ханны, ворчание своего хёна и чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Пусть он и был той ещё занозой в заднице (над обещанным прилежным поведением ему ещё работать и работать) — Хёнджин знал, что его любят. Знал, что важен для семьи Бан. А вот родители за эти два года, так ни разу ему не позвонили. И Хёнджин не может простить их за это. *** Хван Хёнджин не хочет иметь ничего общего с тем человеком, каким был раньше. Он повзрослел и больше не вёл себя так вызывающе. Ему не нужно было ничьё внимание. Он жил сам для себя. Одевался для себя, красился для себя. Даже записался в танцевальный кружок для себя. Бан Чан им гордился и Хёнджина всё устраивало. Всё кроме… — Съеби нахуй, принцесса! — разнесся по пустому коридору громкий крик. И прежде чем Хенджин успел отреагировать — его грубо отпихнули в сторону. Хван уже месяц в университете и за всё это время ни разу не опаздывал. Но сегодня всё шло против него. И Ханна, присвоившая любимую толстовку Хенджина себе. И Бан Чан, что никак не хотел войти в положение парня и остервенело сигналил, призывая собираться быстрей. Это никак не помогало. Взгляд не цепляла ни одна из вещей. Ни одна кроме той самом толстовки, которую Хёнджин приготовил себе ещё вчера. Он составил себе идеальный аутфит, но одна противная австралийская заноза всё испортила. — Верни мне толстовку, дура! — На весь дом прокричал Хван. — Ещё секунда, Хёнджин, и ты пойдешь пешком! — в тон ему закричал Бан Чан. Одна эта фраза заставила парня открыть в себе суперспособность одеваться за долю секунды. И вот он уже несётся по коридорам университета, молясь всем Богам, чтобы не опоздать. Конечно из-за пары минут ничего серьёзного не будет, но Чан ему будет до конца жизни об этом напоминать. И умолчать не получится. Преподаватель один из друзей хёна. И откуда у него столько связей? До звонка остаются считанные секунды и Хван оказывается впечатанным в стену смертоносным вихрем. Парень потирает ушибленный локоть и недовольно глядя в спину обидчику собирается блеснуть перед ним знанием всех нелестных эпитетов, но его прерывает звонок. Звонок! — Блять, — выдыхает Хёнджин. — Ебанный Ким Сынмин. *** — Сонхва сказал, что ты опоздал. Бан Чан поставил тарелку с салатом перед Хенджином. Весь вид старшего так и говорил о том, что сейчас начнётся тирада. — А я говорил тебе пошевеливаться. Как знал, что опоздаешь. Хенджин закатил глаза. Оправдываться нет смысла. Лучше просто молча выслушать. И он бы так и сделал, если бы не Ханна. Девушка всё еще была в его толстовке из-за которой ему приходилось сейчас всё это терпеть. Хёнджин не выдержал. — Да ладно тебе! Я опоздал всего на минуту! — Горячо воскликнул он, выплевывая половину содержимого своего рта. — И этого не было бы если бы она не забрала мою… Бан Чан прервал его нетерпеливым жестом. — Не говори с набитым ртом. И у тебя куча одежды Джин-и. Куча! Хёнджин послушно замолчал, обиженно засопев. И что что у него куча одежды? Он хотел сегодня надеть именно эту толстовку. Ханна показала ему язык и Хван с чувством лягнул девушку ногой под столом. Это не укрылось от внимания Чана. — Так! — Он первый начал! — Нет начала ты! — вскипел Хенджин. — Почему из всей моей одежды ты выбрала именно её? — А почему ты из «всей своей одежды» выбрал именно ее? — парировала Ханна, вскакивая из-за стола и исчезая в своей комнате. — Потому что она моя! — прокричал ей вслед парень. — Ей Богу…- пробормотал Чан устало, прикрывая глаза руками. — Вам что по пять лет? Проходя мимо двери комнаты Ханны, Хенджин хорошенько её пнул. И как только Бан Чан мог подумать, что Хван будет приставать к его сестре? Да она сама к кому захочет пристанет так, что простыми синяками не отделаешься. Она всё время подшучивала над Хенджином и называла его приёмышем. И это задевало до тех пор, пока Чан не объяснил, что так девушка проявляет свою любовь. Хенджин не то чтобы поверил, но после того как Ханна отказывалась впускать Чана в дом, называя бомжом и грозясь вызвать полицию — начал относится к странному поведению новоиспеченной сестры проще. «Любовь всё-таки странная штука» — думал Хенджин, вертя в руках бутылочку сока с прикрепленной запиской. «Не сильно ушибся, Принцесса?» — Ебанный Ким Сынмин… — пробормотал Хван с теплой улыбкой.