Петля

      Синьора и Итэр давно покинули банк Северного Королевства, однако Чжун Ли по неведомой причине казался не слишком заинтересованным, чтобы вернуться обратно в ритуальное бюро к своим мирским делам. Мужчина с выражением спокойствия на своем величественно-безразличном лице позволил себе обратиться к одиннадцатому предвестнику, совершенно не ощущая никакого смущения из-за ситуации, произошедшей всего десять минут назад.       — Чайльд, — ровно, без волнения в голосе, произнес консультант.       От такого обращения уже изрядно вспотевшие от эмоционального возбуждения ладони предвестника сжались в кулаки, готовившемся нанести ответный удар по изящному лицу Чжун Ли, как это сделал ранее он — только по самолюбию Тартальи.       — Да, Господин? — ему стоило уйти, прежде чем у Чжун Ли — Моракса — появился шанс заговорить с ним. Нет, сбежать, сверкая пятками без мыслей о том, что он потеряет свое лицо перед работниками, Синьорой и путешественником. Потому что сейчас ноги Чайльда словно вросли в пол, не давая возможности избавить владельца от пустого разговора с человеком, предавшим его.       — Я не буду оправдываться.       Глубокий, низкий, почти рокочущий тембр голоса пробрал его до костей.       — Это была моя последняя воля.       Нет, у них не такие отношения, чтобы кто-то перед кем-то оправдывался и предавал. Чайльд настойчиво вбивал себе эту истину с самого начала их дружбы. И сейчас бы совершенно не помешало придерживаться этого негласного правила, чтобы не высказать неприятных слов напоследок, не раскрыть свои чувства перед этим Богом.       — Какого черта, Чжун Ли? — впервые за все время их знакомства выругался Тарталья. С тяжелым сердцем он скрестил взгляд с чужим. Золотистые глаза консультанта сузились.       — Это-       — Ох, прости, я ошибся, — перебил Чайльд, поднимая руки в знак своей вины. — Господин Моракс, Гео Архонт, Властелин Камня.       Он терял себя. Тарталья отчетливо ощущал, как его кровь начинала бурлить от гнева.       «Твою мать».       Сейчас точно нельзя показывать, насколько его задела эта ситуация, ведь Чжун Ли никоим образом не чувствовал себя виноватым, а наоборот, словно винил Чайльда во всем произошедшем. Это было нечестно. Моракс — зачинщик. Отчего это чувство стыда возникло в его голове?       — Я лишился этого титула. Сейчас я обычный человек, — оспорил консультант с невозмутимым выражением.       Чайльд не выдержал и рассмеялся.       — Да, конечно, точно, — пробормотал себе под нос он. — Сейчас ты всего лишь обычный человек, способный пережить всех моих внуков и правнуков.       — Это бремя для меня. К сожалению…       Последующие слова Чжун Ли Тарталья пропустил мимо ушей. Он был готов дать ему шанс на объяснение, переступив через свою гордость и в некотором роде обиду.       Будь их отношения немного проще, такого момента бы не представилось. Будь Чжун Ли менее притягательным, менее ласковым, менее…       «Ох, это невозможно».       Чайльд был обречен с самого начала, как только был представлен Чжун Ли. Тарталья позволил себе раствориться в чужом голосе в течение несколько месяцев. Досадная ситуация.       Опуская скребущие, как кошка когтями, нет, как дракон своими лапами, сердце мысли, одиннадцатый предвестник силком вернул себя в реальность. Больше их не существовало, не было в этом мире. Та робкая дружба с нотками симпатии, зародившаяся между ними, канула в лету.       Это было предопределено, но несмотря на подобные размышления, Чайльд позволил себе стать жалким на несколько мгновений, желая получить хотя бы какие-нибудь оправдания. Будь они достаточно убедительными, Тарталья, вероятно…       Нет, он бы не извинился за все. За такое не извиняются, за такое платят кровью.       Но Чжун Ли, по его мнению, был более радушен, чем о нем говорили слухи. Или, уточняя, священные писания. Вероятно, он бы… заставил Чайльда вместе с собой ходить по базарам и покупать всякую всячину за счет Снежной, чтобы утолить свою драконью жажду в драгоценных вещах. Или же обратился прямиком к Царице, чтобы отстранить Тарталью от службы в целях профилактики и принудить его к общественным работам по восстановлению флота…       В любом случае, мысль о нежелании покидать Ли Юэ застлала Чайльду глаза, и он, к своему стыду, пустился в сладкие грёзы, в которых они с Чжун Ли медленно выстраивали то, что было между ними до этой ситуации. Приятные посиделки, случайные касания пальцами рук, нередкие дары, та самая пара чертовых парных палочек для невесты и жениха… Все это было драгоценно сердцу предвестника.       Однако, консультант совершенно не раскаивался и, кажется, пустился в пустые разговоры, как это делал ранее. Теперь же подобные монологи не имели и малой вероятности сыскать своего слушателя. С него достаточно.       — Чайльд? — перебил чужой поток мыслей бывший Архонт. Черт, слово «бывший» совершенно не подходило к этому сочетанию. — Ты, верно, задумался. Есть ли что-то, что ты хотел бы спросить у меня? Кажется, эта ситуация оставила после себя неприятный осадок для тебя.       — Ты…       Тарталья сходил с ума. Чжун Ли вел себя так, словно его совершенно не задевал тот факт, что Чайльд чуть не разрушил Ли Юэ. Ему было совершенно наплевать на то, что предвестник осквернил тело, пусть и ненастоящее, Архонта. А также для консультанта будто не играл никакой роли статус Чайльда.       Моракс играл в невинность. Или действительно ею был. Почему сейчас из них двоих только Тарталья испытывает этот чертов гнев на весь мир? Было бы проще, если бы Чжун Ли кричал на него, ударил или, в крайнем случае, убил.       Подобное поведение: спокойное, умиротворенное, отчасти дружелюбное сбивало с толку. В этом был весь Чжун Ли. И предвестнику это не нравилось. Словно существовал мизерный шанс на… на что?       На дружбу? На отношения?       Какие могут быть отношения между Архонтом и монстром, пытавшимся уничтожить обитель этого же самого Архонта? Чайльд злился на Чжун Ли, одурачившего его, на себя, позволившего себе расслабиться в компании приятного собеседника (даже слишком). Ситуация между ними была слишком сложной, чтобы после всего произошедшего возможно было делать вид, будто ничего не изменилось.       — …

🎬

      Он так ничего и не сказал. Просто ушел, не добавив ничего.       В его голове крутилось слишком много мыслей и ни одна не должна была быть высказанной, поскольку это лишь усугубило бы ситуацию и положение Тартальи. Чайльд предпочел выглядеть как монстр, покусившийся на гавань Ли Юэ, как грязный агент, внедрившийся в систему, как псина Крио Архонта, но только не как человек, которому разбили сердце в этом смехотворном спектакле Гео Архонта. Его гордость билась в истерике и громко кричала, не желая быть опрокинутой.       Ему было плевать, что подумал о нем Чжун Ли, когда он буквально вылетел из банка, громко хлопнув дверью. Еще немного и Чайльд бы не сдержался. Накинулся и никого бы не пожалел. Послевкусие их отношений было настолько неприятным, что подобное усугубление дел свело бы Тарталью с ума.       Лучше забыть все, как страшный сон. И чертово Ли Юэ с его приятными острыми блюдами, и Чжун Ли с его невероятно приятным голосом и спокойным, как река, характером.       Тарталья по приезде в Снежную планировал забить свое расписание до краев. Учить новобранцев, выполнять опасные миссии, зачищать бездну. Делать все, чтобы выкинуть консультанта из головы. Точнее, предложить прогуляться, прежде чем он вновь вернется в мысли Чайльда и, удобно устроившись на стуле, будет пить одуванчиковое вино, попутно ведая о культуре деревни Цинцэ.       — Господин предвестник, — подошедший сбоку мужчина средних лет, снимая шляпу и в тот же миг прижимая ее к груди, сообщил: — Мы прибыли.       Прошло где-то около трех часов, прежде чем их отбывший от берегов Ли Юэ корабль прибыл в Снежную. Чайльд кивнул, и мужчина откланялся.       Сойдя с корабля, Тарталью немного замутило, и он в раздражении встряхнул головой. Держа в одной руке сумку с подарками для братьев и сестры, а в другой личные вещи, парень медленно поплелся в сторону города, где можно было бы поймать карету.       Трясясь в карете, Чайльд позволил себе задремать на несколько минут, прежде чем кучер вежливо, но от этого не менее громко оповестил предвестника о прибытии в деревню Морепесок.       Тарталья открыл дверь кареты и заметил, что до деревни было совсем далеко. Они находились за лесом, через который нужно перебраться, прежде чем появилась бы возможность хотя бы вдали зацепить задатки цивилизации.       — Будет очень тяжело с этими старушками добраться через такую глушь, — кучер-старик с теплом посмотрел на старых лошадей, запряженных в карету, когда Чайльд вышел наружу и поинтересовался у мужчины почему он остановится.       Уставший и не менее раздраженный Тарталья со злостью оставил пару купюр старику, даже не заботясь о цифрах, изображенных на них, и поплел на своих двоих дальше до деревни.       — Батюшки, — с удивлением проворчал кучер, когда получил свою плату. — Кто же этот молодой человек?..Ох! Совсем забыл его предупредить о волках!

🎬

      — Аякс?..       Дверь отворила Тоня, закутанная в несколько слоев одежды. Ее прелестные зеленые глаза расширились, стоило ее взгляду зацепить окровавленную одежду старшего брата. Но она не вздрогнула. На лице Чайльда растянулась усталая, но не менее радостная улыбка.       — Аякс!       Они обнялись и тут же расстались, потому что к Тарталье в один миг прибился Тевкр, повисший у него на запястье.       — Братик! — радостно воскликнул рыжеволосый мальчишка.       Спустя минуту в косяке двери появилась мать Аякса. Ее красноречивый взгляд уперся в сына.       — Детишки, а ну брысь! Аяксу нужно отдохнуть, прежде чем вы продолжите висеть на нем, — строгим голосом объявила она. Тоня и Тевкр тут же повиновались. — Иди, — обратилась она к Чайльду. — Сходи в баню, смой этот смрад. Из-за холода мы почти не открываем окна. Будет плохо, если запах крови останется.       Недавно полученные раны из-за драки с волками давали о себе знать. Аякс молча кивнул и, оставив сумку с подарками покинул дом. Брат и сестра с интересом накинулись на сумку.       Ковыляя до бани, Тарталья столкнулся с отцом. Рукопожатие, долгий молчаливый взгляд и безразлично брошенная фраза:       — Стаи волков особенно сверепствуют в последнее время.       С этим было невозможно не согласиться.

🎬

      Аякс с громким вздохом закончил перевязку своих ран. Кривая ухмылка растянулась на его лице. Предвестник был зверем в бою, однако, позволил какой-то своре волков обкусать его как неумелого мальчишку. Их атака была слишком внезапной.       Окрестности подле деревни всегда были безопасными, что было связанно напрямую с Тартальей и его статусом, который всеми силами пытался оберегать семью и нанял несколько фатуи для ежедневной прочистки леса.       Кажется, в лесу и духа их не было. Чайльд заметил это еще в начале пути, но позволил себе отложить это замечание на потом, завтра, позже.       — Черт, — проворчал он, ощущая ноющую боль в боку.       Кровь пропитала совсем новые марлевые повязки, окрашивая белоснежную материю в алый цвет. У Чайльда совсем не было настроения оказывать себе более тщательное лечение, чем простая перевязка кусками тканями, найденными где-то в закоулках сумки.       Отчего-то в голове Тартальи возникла мысль, что не в его стиле было таскать с собой аптечку первой помощи, даже такую скромную. Когда он достал марлю, она источала слабый запах мускуса и душистого табака. Его глаза сощурились, а в груди появилось покалывание.       — … Ли, — прошептал он в сердцах, ощущая себя заключенным в ловушку. Его ладонь, совершенно голая, без черной ткани перчаток, провела по окровавленным повязкам на боку. Неприятное тепло согрело ледяные пальцы, оставляя после себя ощущение влаги. Тарталья позволил себе издать тихий всхлип и тут же замолчал, быстро отдернув ладонь. Она была покрыта алой кровью.       Все произошло слишком быстро. Их расставание было слишком внезапным, чтобы Чайльд мог позволить себе обдумать произошедшее. Только сейчас до него, лежащего на старой койке, заключенного в четырех темных стенах, начало доходить то, что с Чжун Ли покончено. Этот мужчина больше не появится в его жизни.       Эта привязанность, появившаяся за несколько месяцев, оказалась крепче чем он думал. И даже успела перерасти в нечто большее, но о роде «большего» Тарталья не хотел бы размышлять. Его глаза слабо заслезились.       «Каков идиот».       Ситуация запутанная донельзя. Они оба водили друг-друга за нос и оставили ни с чем, кроме пары воспоминаний о былых днях. Но это было правильно. Так надо было. Лишние привязанности ни к чему человеку, который мог погибнуть в любой момент. Какой бы силой Чайльд не владел, он всегда был готов к тому, что его холодное тело отравят в ледяной дворец Царицы.       Позволив себе дать слабину, Чайльд ловко, несмотря на раны, слез с койки и схватил забытую в углу сумку с вещами. В ней обнаружилось пару пиджаков от формы, личные принадлежности и небольшой продолговатый футляр. Чайльда тянуло. Он заставил свои пальцы разжаться. Слишком поздно было делать вид, словно предвестник был в неведении о содержимом сумки.       — Нет, — тихо закричал он, откидывая от себя сумку. Из нее с тихим звуком выпал футляр. Он раскрылся и две палочки, подаренные Чжун Ли, выкатились на грязный пол. Чайльду стало стыдно. Его спину прошиб пот. Он в ту же секунду подскочил к палочкам и поднял их, предварительно очистив от пыли о свои домашние штаны. — Блять.       Холодные палочки обжигали, словно пламя. То самое пламя, которое источал Чжун Ли. Его пламя сжигало душу Тартальи до пепла. Он подарил ему слишком много тепла.       Он не был уверен в статусе их отношений, однако, значение палочек было довольно красноречиво. Да и дело не в этом.       Чайльд с тяжелой душой вновь залез на кровать, ощутив неприятную боль в боку. Две деревянные палочки с красивыми рисунками были зажаты меж его пальцев.       Эта ночь была неспокойной.

🎬

      Утром Тарталья подрывается как ужаленный. По его спине течет холодный пот, а ладони до сих пор подрагивают. Ему снился Чжун Ли.       Они вместе прогуливались по улицам гавани, попутно совершая покупки в дорогих лавках. Потому что глаза Чжун Ли каждый раз загорались, стоило ему заприметить какую-нибудь старую вещь, в которой никто не видел ценности, кроме самого консультанта. Чайльд позволил себе поддаться этой неге и откинуть мысли.       Он собирался наслаждаться этими грезами, пока его воспаленный мозг не напомнил о моменте из банка, когда Синьора сообщает об исполнении контракта и, сверкая глазами, покидает здание, забрав сердце Бога.       Ее лицо было искажено кривой улыбкой, которая сообщала в очередной раз о том, что Чайльд — идиот. Все было притворством. Все было лишь ради того, чтобы исполнить условия договора. Приезд в Ли Юэ, знакомство с Чжун Ли.       Как же он не догадался? Тогда почему эти палочки, эти палочки… Это тоже обман?       Он был слишком затуманен мыслями о своих чувствах и не заметил такой дыры в событиях. Что, если Чжун Ли все время дурачил его? Как будто в подтверждение его мыслям, Чжун Ли повернулся к нему, и его лицо не сообщало Тарталье ничего, кроме безразличия.       Моракс в один момент приблизился к нему и хватил за шею. Ноги Чайльда оторвались от пола, глаза начали слезиться. Он не сопротивлялся. Отчасти заслужил, но гнев тихо шептал на ухо: «убей».       — Контракт не отменяет того, что ты посмел совершить с моим детищем. Готов заплатить кровью? — Чайльд даже успел уловить нотки озорства в себе, прежде чем ладонь Чжун Ли, обернутая в кожаную ткань перчатки, свернула ему шею.       На этом моменте он проснулся и лишь прорычал себе под нос:       — Даже во сне…       — Ммм? — раздался голос сбоку, от которого по коже Чайльда прошлись мурашки.       «Какого черта?»       — Чжун Ли? — Тарталья тут же столкнулся взглядом с золотистыми, немного усталыми, но от этого не менее прекрасными, глазами со змеиными зрачками.       Как же он сразу не догадался о личности Моракса? Эго застлало ему глаза, ведь такой прекрасный мужчина всегда был под рукой и в нужный момент приходил на помощь.       — Что ты делаешь у меня дома? — угрожающе прорычал Чайльд, резко поднимаясь с поверхности стола, которого, к слову, в комнате у него никогда не было. Чжун Ли молча нахмурился.       — Прошу прощения? Я нахожусь на своем рабочем месте, в ритуальном бюро Ваншэн.       Чайльд дернул головой так резко, что у него зарябило в глазах. Действительно. Обстановка совершенно отличалась от его комнаты метр на метр в Снежной. Стены были обделаны бамбуком, мебель выглядела намного дороже, чем у него дома, а по всей комнате были разбросаны бумаги и документы. Беспорядок не в стиле Чжун Ли, видимо, он только принялся за эту волокиту.       — Тогда какого черта я здесь нахожусь? — задал логичный вопрос Тарталья. — …и как тебе хватает наглости смотреть мне в глаза после произошедшего?!       Чжун Ли был слишком снисходителен к этому парню. Он глубоко, без раздражения, вздохнул и объяснил:       — Вчера мы поужинали в шатре, и ты перебрал с алкоголем, поэтому у меня не оставалось никакого выбора, кроме того как проводить тебя до дома. Ты был настолько пьян, что не смог назвать свой адрес, поэтому я позволил тебе погостить у себя.       — Не понимаю, — потер глаза Чайльд. — Это было позавчера!