Одуванчики и кровь.

Сейшу любит цветы. Не столько сами цветы, сколько их значение и символику. Нравиться изучать эту, по детски глупую, азбуку с цветами. Нравиться изучать её с сестрой. Нравиться их запах, их вид. Нравилось всё, пока сестра не погибла. Теперь не нравиться ничего. Не нравиться и то, кому эти цветы посвящены. Никогда не покупал их для себя. Скорее вечное, больное напоминание о утерянном прошлом, о покинувшем его человеке. О Коко. Смотря на очередной букет легко усмехается, понимая, что все цветы всегда были и будут посвящены только одному человек в его жизни. Сейшу помнил как тщательно Хаджиме выбирал букет цветов для Акане: и во времена когда она была жива - хотя тогда подарить ей цветы для него было едва ли посильной задачей -, и даже после её смерти. Неизменно ходил на могилу возлюбленной в каждый её день рождение. И каждый раз после его ухода на кладбище покоился букет розовых камелий. Сейшу ненавидел эти цветы. Ненавидел до тех пор, пока эти цветы не стали символикой его чувств. После ухода Хаджиме из его жизни на кухне Сейшу красовалась ваза с ещё не выцвевшими бутонами калины. "Не покидай меня". Потом, спустя долгие месяцы, сменился на гортензии. "Вспомни обо мне". Спустя год кухню украшали некогда ненавидимые розовые камелии. "Тоскую по тебе". И ведь тосковал. Очень долго тосковал. Долгими неделями, которые сменялись месяцами, а месяцы в свою очередь переливались в года. А потом пришло смирение. А со смирением и букет лаванды. "Я тебя никогда не забуду". "Никто никогда тебя не заменит". Сейшу помнил каждую чёрту его лица, каждую повадку, каждую привычку, каждый взгляд и каждую эмоцию, даже если она была показана вскользь. Даже если показана не ему. Какое-то время он прекратил таскать цветы. Лишь засохшая в вазе лаванда напоминала об этом. Стояла долго. Сейшу боялся к ним прикоснуться. Прикоснуться и вспомнить, что он так старательно пытался забыть, вычеркнуть из памяти. Он пытался жить. И у него это почти получилось. Почти. А потом под его окном начала расти белая акация и он готов был смеяться с абсурдности этой ситуации. Смеяться до истерики. Когда истерика отпустила и он смог спокойно смотреть на эту акацию, лишь изредка сверкая печалью в глазах, к нему вдруг пришло осознание, что теперь его символизирует отнюдь не белая акация - "Почему моя любовь не взаимна?". Жёлтая. "Мне жаль, что любовь ушла". И ему действительно было жаль. Сейшу внезапно понял, что теперь не пытается его забыть, заблокировать воспоминания. Теперь это самая драгоценная книга, сложенная из его прошлого, занимающая самое ценное место на его пыльной полке сознания. И он мог, он смог, зажить спокойно, вдыхая полной грудью. Теперь его глаза вновь искрились желанием жить, а сердце было отдано другому человеку, который точно его не растопчет. С Кеном ему было хорошо. Кен его любил. И Сейшу смог полюбить тоже. Полюбить также искренне как и он, также искренне как и полюбил Коко когда-то. Только теперь Коко грустное воспоминание, а Рюгуджи настоящий. Тот, кто вечерами обнимает его со спины, тот, с кем Сейшу любит прогуливаться редкими дождливыми вечерами, тот, чьи поцелуи будоражили сознание. Теперь на его кухне не красовались цветы, потому что цветы - это остатки не радужного прошлого. Теперь в его памяти с Коко ассоциировался лишь один цветок. Флокс. "Давай сожжëм наше прошлое." И когда Сейшу спустя года идёт на могилу Акане, он покупает именно эти цветы. Долго сидит, смотря на каменное надгробье, не зная какие слова подобрать. А потом, когда его вдруг прорывает, он говорит о многом. Рассказывает о том, как ему было тяжело, как долго он залечивал душевные раны, и как встретил такого любящего,заботливого Кена. Оставляет эти цветы, как символ наконец полностью отпустившего прошлого и поднимается на ноги. Ветер путается в его светлых прядях, колышет подол плаща, бродит меж блондинистых ресниц и заглядывает в бирюзовые глаза. Сейшу смотрит на человека на против и не чувствует ничего. Улыбается ему очень грустно, думая, что если бы Хаджиме пришёл пару лет раньше, то он без сомнений бросился бы ему в объятия. А теперь это чужой человек. - Наше кино давно пустило титры, - говорит так спокойно, с лёгкой улыбкой. Проходит мимо, не замечая того сожалением искрящегося взгляда, который впивается в его спину. Останавливается, но не поворачивается. - Я уже сжëг все воспоминание о тебе. И уходит. Покидает это место свободным. Наконец-то свободным. Оставляет Коко совсем одного на этом безлюдном кладбище, где похоронил их любовь. - А я не смогу никогда. Тихий шёпот, тихий всхлип и тихое сожаление в перемешку с отчаянием. То, что он когда-то ушёл, оставив этого до безумия любимого человека, наверное, являлось самой большой ошибкой в его жизни. Ошибка, последствия которой будут преследовать его до самой смерти и, он уверен, после неё тоже. Коко поднимает букет флокса и вдыхает их запах. Ему кажется он сходит с ума, потому что чувствует запах гари. Ему кажется, что он умер на этом кладбище в этот же день.