Граненый стакан

Послышался резкий хлопок с правой стороны, из-за которого Витя непроизвольно подскочил на скамейке перед школой. Завидев это, Тимофей и Давид, мальчики которые задрали группу друзей Вити, засмеялись: — Че прыгаешь, голубой? Ещё завизжи как девчонка. Он тут же почувствовал крепкую хватку на своей кофте от Жени. Это был Миша, снова его поддерживающий. — А ну заткнулись! — Ты тут вообще кто? Такой же педик как он, — плюнул Тимофей и победно сложил руки перед собой. — А ты? Обоссыш? — напомнил Миша, вызвав «А помните как Тима в седьмом классе в актовом…» от всей параллели перед крыльцом школы. Он упал на скамью на самый край возле Вити, соприкоснувши их бедра. Миша повернулся и наклонился, по витиному личному мнению, смущающе близко. — Ты в порядке? Не слушай его, он придурок. — Ничего, Миш, — помотал головой он и уставился на собственные ботинки, чувствуя как те давили на пальцы: — Я уже привык. Витя это слышал с самого детства: сначала это был папа — нет, Леонт — который все время называл его как мог, от голубого до пидораса или «бабы», а после это продолжилось в школе. И самое обидное, что ему казалось, что все эти люди могли быть правы! Не в смысле оскорблений, а… нет, это явно не то, о чем хотел думать Витя на данный момент. — Ты не должен. Слушай, — переменился в лице Миша и хлопнул по собственным коленям, — может быть, я попросил маму на работе кое-кого попросить… Короче говоря, мы едем на лен! А не на картошку эту, фу. — Правда? — неверяще посмотрел в глаза Витя. На лен! Это же почти пятьдесят рублей в месяц! Вообще не шло в сравнение с картошкой, где дети получали по семь рублей. — Ага, я, эм, подумал, что тебе не помешает. Ой, нет, я ужасно это сформулировал, я не намекал!.. — оправдывался он, попутно теребя свои кудрявые волосы, как часто делал во время нервов. — Ничего, Миша, я понял. Я рад. Спасибо, правда спасибо. Витя влюблённо смотрел в чужие глаза. Может быть, другие были действительно правы насчёт него.