Сталки. Зима

Лагерь экологов, 11 февраля 28** года (36-й день зимы). Матвей уже ждал Зелму у входа на поляну со стороны деревни, так что разведчице не нужно было идти к домикам, рискуя опять встретиться с Астрид и получить новую порцию неприязни. Об этом они условились при предыдущей встрече, три дня назад, когда Видевская приходила справиться о состоянии Джорджа и ходе разработки плана дезактивации территории – и снова нарвалась на шведку. Тогда они с Тумановым перешли на «ты» – посчитали, что и дальше строить иллюзию чисто официальных отношений нет смысла. Зелма вышла из перелеска, увидела неформального лидера экологов и, улыбнувшись, помахала ему. Матвей улыбнулся в ответ и подошёл к разведчице. – Привет. Как дела? – спросил он. – Да вроде нормально, – пожала плечами Зелма. – А как в лагере? Как Джордж? – Нога заживает. Скоро всё будет хорошо. А в лагере… ну, Астрид иногда строит из себя невесть что, а в целом всё в порядке. Спасибо за ту карту: очень помогла при разработке стратегии, так что план уже готов, осталось дождаться, пока сойдёт снег, и можно будет начинать дезактивацию. За весну закончим и перебазируемся на север – работать с тем кратером… – Может, прогуляемся? – предложила разведчица. – Сегодня вроде не очень холодно… – Да, я заметил. – Матвей провёл рукой по волосам, не прикрытым шапкой, и чуть расстегнул куртку, надетую на комбинезон: было примерно минус пять, так что сильно укутываться смысла не имело. – Ну что ж, давай. Заодно и деревню посмотрю… – И с жителями заодно познакомлю, – улыбнулась Зелма. – С некоторыми, кого хорошо знаю. Они прошли через перелесок, вышли на восточную окраину селения и неторопливо направились вдоль его границы на север. – А тебе не скучно здесь, в деревне, вдали от всех благ цивилизации? – спросил Матвей. – Чем ты вообще здесь занимаешься? Наблюдаешь? – Ну, можно и так сказать, – ответила Зелма. – Я действительно сейчас выполняю обязанности официального представителя Федерации, а не разведчика, хотя номинально продолжаю числиться в вооружённых силах этого сектора Галактики. Хотя ты в принципе прав, работёнка достаточно скучная: половину времени приходится просто бездельничать. Даже больше половины… Стараюсь разбавлять общением с местными и анализом накопленной информации. Она усмехнулась краем рта: про периодическую «работку по специальности» экологу знать не следовало. Тем временем они дошли до деревьев и повернули налево, оказавшись на северной окраине Сталочной, где в данный момент, как обычно, тренировались Лас и Ксюня. – Это с ними ты меня хотела познакомить? – Матвей указал подбородком на девушку, только что метнувшую в дерево мачет, и парня, стоящего рядом с ней. Зелма кивнула. – Это Лас и Ксюня. Именно они и привели меня в селение… Они нормальные, ты с ними легко подружишься… Есть лишь одно «но»: они по-нашему почти что не понимают. – Но ты как-то с ними общаешься. – Так не забывай, кто я. И живу я здесь уже давно… В общем, побуду твоим переводчиком. А там, может, ты и выучишь их диалект… Молодые люди, похоже, заметили, кто появился в пределах видимости, и приостановили своё занятие. Лас подобрал оружие, и они вместе пошли навстречу Зелме с Матвеем. – Здравствуйте, Зелма, – сказал юноша разведчице и перевёл взгляд на Туманова. – А его я, кажется, видел тогда на поляне, куда корабль сел… – Да, ты его видел. Это Матвей, один из экологов. – При этих её словах названный легонько помахал сталкам рукой. – Вот, показываю ему окрестности… – Это у них язык такой? – вполголоса спросил Туманов, наклонившись к уху Зелмы. – Слышится почти как русский, только не понятно ничего… – Так ведь много лет прошло; к тому же они были отрезаны от остальной Галактики: неудивительно, что дивергенция языка зашла так далеко, – так же негромко ответила ему Видевская и уже на языке сталков поинтересовалась у Ласа: – А как у вас дела? Как успехи? – Занимаемся понемногу, – пожал плечами юноша. – У Ксюни получается всё лучше и лучше… – Он притянул к себе и обнял за плечи улыбающуюся сталочку. – Думаю, скоро она сможет ходить в лес наравне со мной и Плющом… С ним же всё будет в порядке, да? Зелма вздохнула: этот вопрос Лас задавал ей изо дня в день на протяжении последней недели. – Да. Антибиотики помогают, но процесс успел развиться, так что до полного восстановления пройдёт достаточно много времени, однако видеться с ним вы сможете уже через пару дней, а через несколько ему можно будет выходить на улицу. Полагаю, ближайшие одну-две охоты ему придётся пропустить, зато вы снова будете вместе. – Отлично! Спасибо вам! – расплылся в радостной улыбке Лас и скосил глаза на Ксюню. – Ладно, извините, но нам надо заниматься… – Поняла. Пойдём, – потянула она за руку Матвея, так и не сказавший встреченным молодым людям ни слова, и могучий русский эколог послушно и даже как-то растерянно последовал за ней. – Знаешь, что меня в тебе привлекает? – сказал он разведчице, когда они оставили Ласа и Ксюня позади. – Что ты всегда берёшь на себя инициативу. Вообще-то я привык делать это сам, но тебе могу позволить обходить меня в этом. – Придётся позволить, – ответила с улыбкой Зелма. – На другое я не согласна. У меня ведь работа такая, что без этого никак. А ты тоже ничего; мне в тебе нравится, что ты всегда хочешь сделать как лучше… – И у меня часто получается, – ухмыльнулся Матвей, взял Видевскую за руку, остановился и повернулся к ней лицом. – Надеюсь, получится и теперь. – Не сомневаюсь. – Зелма сжала его ладонь своей, и они продолжили прогулку. – Не сомневаюсь… …Когда они уже дважды обошли деревню и успели вдоволь поговорить на разные темы, а Матвей подумывал о том, что пора бы ему возвращаться в лагерь, у Зелмы вдруг пискнул коммуникатор. – Что, по работе? – осведомился Туманов, глядя на то, как разведчица вводит с голографической клавиатуры код доступа для прочтения полученного сообщения. Однако пальцы Зелмы двигались слишком быстро и запутанно, чтобы эколог мог распознать, а тем более запомнить сегодняшний пароль. – Угу, – ответила та, набирая последний символ. Палец её завис над кнопкой ввода на прозрачном дисплее. – Можешь, пожалуйста, отвернуться? – Конечно. Пока Матвей стоял спиной к ней, Зелма быстро прочитала сообщение. Отлично. Опять Миронов к себе вызывает. Значит, прогулку придётся временно отложить… Зелма не вздохнула, что мог услышать Матвей и сделать выводы: она всё ещё владела собой, как настоящий капитан специальной разведки. Впрочем, выводы эколог всё же сделал. – Тебе надо куда-то идти? – спросил он, поворачиваясь лицом к ней после её разрешения. На этот раз Зелма всё-таки вздохнула. – Угу… – Ну что ж, тогда до встречи. Спасибо за прогулку, – сказал Матвей и, помахав ей на прощание, направился к лагерю. А разведчица проводила его взглядом, в котором читалось то самое не до конца осознанное чувство, испытываемое ею по отношению к Матвею, и, вспомнив вскоре о полученном сообщении, пошла в сторону военной базы, на ходу включая экзоскелет комбинезона. Сегодня она узнает, как обстоят дела с анализом обломков.

* * *

Военная база Федерации (9 километров к югу от Сталочной), примерно через час. – Есть новости? – спросила Зелма, когда Миронов, как обычно, выглянувший, чтобы проверить, идёт ли она, впустил её в свой кабинет и предложил садиться. – Есть, – хмуро ответил подполковник. Разведчица внимательно вгляделась в его лицо. Судя по всему, новости были не очень хорошими. – Ну, говорите. Что-то обнаружили? Внутри Зелмы нарастало какое-то предчувствие. Она начинала догадываться о том, что сейчас услышит, но чёткое осознание ещё не пришло. По крайней мере, пока Миронов не заговорил. – Да, обнаружили. Лучше бы этого не было… В общем, на нескольких обломках были найдены следы гравитационного искривления. Почти незаметные, ведь уже лет тридцать прошло, но картина произошедшего не предполагает иного объяснения. – Подробнее, пожалуйста, – попросила Зелма, стараясь внутренне свыкнуться с услышанным. – Значит, так… – Подполковник включил проектор, и на стену стала высвечиваться новая анимация хода давней катастрофы. – Вот смотри: в корабль врезалось несколько метеоров, – как мы предполагаем, в эти места на корпусе. – Он лазерной указкой подсветил те точки на картинке, куда в замедленной анимации врезались космические камни. – Конфигурация попаданий могла быть немного другой, но – ты подумай, Зелма! – ни один из вариантов не предполагает именно такого разрушения конструкции, какой имел место быть тогда. К тому же, удар от попадания метеора в некоторых местах не мог вызвать настолько сильную деформацию и фрагментацию корпуса. Единственное объяснение – гравитационное искривление, причём направленное. Возможно, выстрел из гравидеструктора или другого оружия подобного типа… Но точно это мы установить не можем. Слишком много времени прошло… – А может так случиться, что разрушение всё-таки было вызвано какими-то естественными причинами? – спросила Зелма. – Возможно, метеоры всё же сделали, образно говоря, своё дело – или ещё что?.. Миронов ответил не сразу: – Не знаю, Зелма. Теоретически всё может быть; в нынешнем своём заключении специалисты уверены максимум на семьдесят процентов. Ведь гравитация – это вам не уран или там антиматерия, так легко не фиксируется… В принципе ты можешь попробовать раскопать что-нибудь об этом. И если у тебя получится, то я буду безмерно этому рад. По крайней мере, мы тогда будем знать, что делать… А то мы мечемся в догадках: стрелял ли кто-то из гравидеструктора тридцать лет назад, не стрелял, кто, зачем, почему?.. Да и со спутником планеты непонятно: если стреляли, то, скорее всего, с той стороны, однако опять загадка – с самой луны или же с какого-нибудь корабля? В общем, мы запутываемся всё сильнее. И разве что ты можешь пролить свет на те события… – Есть, товарищ подполковник. – Зелма поднялась со стула, встала по стойке «смирно» и отдала честь. – Я попробую.

* * *

Лагерь экологов, примерно в это же время. Расставшись с Зелмой, Матвей не сразу вернулся в лагерь, а ещё с час погулял по окраинам деревни, сопровождаемый любопытными взглядами сталков, и по лесу, проверяя местность вокруг себя дозиметром и держа руку на кобуре с парализатором, которую предусмотрительно повесил на бедро. Но всё обошлось. Сам эколог в это время размышлял насчёт своих вроде как зарождающихся отношений с разведчицей. «Что мы чувствуем друг к другу? – думал он. – Разве что взаимную симпатию и уважение… К чему всё это может привести? Я улечу отсюда самое позднее осенью, – смотря как пойдёт с дезактивацией северного кратера… а ей придётся быть наблюдателем на этой планетке и до, и после вхождения в Федерацию, пока здесь не установится устойчивая федеральная власть. Рано или поздно нам надо будет расстаться. Да и как отнесутся к нам мои коллеги?.. Впрочем, это уже не так существенно. Ладно, пусть всё идёт, как идёт. В любом случае, пока мы готовимся к очищению леса, можно не волноваться…» С этой мыслью он вернулся на поляну, собираясь пообедать, а затем внести в карту загрязнения леса кое-какие поправки на основе сегодняшних измерений. Судя по всему, Зелма собирала данные летом, причём не полгода, а полтора или даже два с половиной года назад; фон снизился: дожди ранее смыли часть радиоактивных частиц, а выпавший зимой снег скрыл под собой их остатки. Матвей прошагал по заснеженной поляне к стоявшим кучкой домикам, вошёл в жилой блок. Увидел, что Астрид и Джордж возятся у электроплитки, готовя обед, улыбнулся, направился к ним, стягивая куртку. – О, привет. Как продвигается?.. – Привет, – ответил Джордж, бросая в воду кубик концентрированного супа. – Скоро будет готово. Мики и Рауль, если что, в рабочем помещении на компе играют. – И не стыдно использовать наше высокотехнологичное оборудование для всяких развлечений? – полюбопытствовал Матвей, повесил куртку на крючок у входа, подошёл к своей кровати и растянулся на ней, удовлетворённо улыбнувшись. – А что делать? – Джордж отошёл от плитки и сел на кровать напротив Туманова. – Стратегию мы уже разработали, работать ещё не начали… так что остаётся пока лишь скучать. Или разгонять скуку играми и прочими подобными штуками. – Джордж, а ты не хочешь сам пойти и заняться тем, о чём только что сказал? – спросила Астрид, подходя к мужчинам и останавливась около них, свободно развалившихся на койках. – А что такое? – поинтересовался американец. – Пожалуйста. По тону шведки было понятно, что лучше сделать то, о чём она просит. До Джорджа дошло, и он, растерянно взглянув на Матвея, направился к выходу. Когда он ушёл, Астрид села на его место и посмотрела на повернувшегося к ней Матвея. – Ну и о чём ты так хотела со мной поговорить, что присутствие Джорджа тебя напрягало? – спросил неформальный лидер группы. – О тебе… и этой… Последнее слово Астрид выплюнула со смесью неприязни и презрения в голосе. – Не надо так, – сказал Матвей. – Ты не понимаешь… Между мной и Зелмой ничего такого нет, мы просто друзья… Да и с чего я тут перед тобой оправдываюсь? Почему ты так к нам с ней относишься? Что мы тебе такого сделали? – Вы, русские, такие странные… ни на кого внимания не обращаете, только на самих себя… – Шведка говорила с такой интонацией, что Матвей взглянул на неё с изумлением. Нет, ему не показалось: Астрид сидела, склонив голову, а в её опущенных глазах кроме прочего была видна и печаль. – Я не могу объяснить, почему так поступаю – то есть почему стараюсь вам помешать. Наверное, я тоже что-то испытываю к тебе… может, страсть, замаскированную под ненависть, а может, неприязнь из-за того, что ты просто-напросто русский… – Последние слова Астрид чуть ли не прорычала. – Как бы там ни было, у тебя есть два варианта: или остаться с ней, и тогда я и дальше буду вам гадить, или же перестать так тесно с ней общаться. Во втором случае я хотя бы буду знать, что вы разобщены… – Нет, – ответил Матвей. – Что, прости? – Нет. – В голосе эколога сквозила решительность. – Ты не можешь решать, встречаться мне с Зелмой или нет. Тебе может не нравиться наша национальность, может быть, даже наши характеры – но это всё. Мы сами вольны творить свою судьбу, и ты нам в этом помешать не сможешь. Даже если моё знакомство с Зелмой не зайдёт дальше дружеских прогулок. – Что ж, ты выбрал, – произнесла Астрид и встала. – А ты всё же поразмышляй. Может, и передумаешь… Присмотри за обедом, – бросила она напоследок, прежде чем горделивой походкой дойти до двери и выйти наружу. Матвей вздохнул, подумал: «Как же я устал от её дурацких выходок!..» – поднялся с кровати и выключил электроплитку. А затем опёрся на неё рукой и простоял иак несколько минут, занятый внезапно нахлынувшими мыслями. Дальше так продолжаться не может. Надо что-то менять. Но что? Матвей думал. И не находил ответа.

* * *

Деревня Сталочная, этим же вечером. …Нурс долго молчал, переваривая услышанное от Зелмы. Информация требовала тщательного обдумывания, чем велк сейчас и был занят. Сама разведчица стояла рядом и молча ждала его ответа. Она в принципе могла поискать разгадку в одиночку, но на это ушло бы больше времени. Одна голова – не очень хорошо, две – уже лучше. Стояли сумерки. Всё вокруг сливалось в единую светло-серую мглу: лежащий снег и темнеющее облачное небо. Плюс ещё начался снегопад, делавший стоящих у входа в дом людей не видимыми даже с относительно близкого расстояния. Нурс думал. Зелма ждала. Шёл снег. Медленно подступала темнота. Наконец, велк поднял голову, взглянул на Зелму и сказал: – Расклад не очень приятный. Если кто-то всё-таки стрелял по «Би-202», то он – или она, или они – может выстрелить ещё по чему-нибудь. Другой вопрос – откуда. Если метеоры двигались от нашей луны и стреляли, вероятно, тоже оттуда, то поток мог быть прикрытием для луча гравидеструктора. Значит, всё было подготовлено; за уничтожением корабля стоят большие силы; следовательно, те пустоты на спутнике планеты вполне могли быть базой для тех, кто это устроил. Такой вариант хуже всего: есть возможность, что они всё ещё там, под поверхностью луны. И неизвестно, что они могут сделать теперь… Если, как предполагаете вы с подполковником, выстрел был произведён с какого-нибудь корабля, то это тоже плохо, но уже не настолько. Может, это были какие-то пираты, террористы или ещё кто-то, решившие отсидеться в этой звёздной системе, и это значит, что их тут, скорее всего, давным-давно нет. Хотя данный вариант теоретически не исключает первого, так что радоваться всё равно не стоит. Ну и, может статься, все эти угрозы надуманны, и тогда нам ничего не угрожает. Но вероятность этого я бы определил как низкую. Очень низкую. Нам известно слишком мало, чтобы знать наверняка. Уж извини, Зелма. По мере того, как Нурс говорил, лицо разведчицы всё больше мрачнело. Она-то понимала, в отличие от велка, чем грозил планете первый (да и, вероятно, второй) вариант, озвученный им. И перспективы этого её совсем не радовали. Постоянная угроза нападения. Возможность скрытого влияния. Необходимость введения федеральных войск в полную боевую готовность. И – в наихудшем случае – боевые действия на планете. Может, и с участием сталков. Но она понимала, что этого могло и не произойти. Она действительно знала слишком мало, чтобы утверждать что-нибудь точно. А следовательно, должна была продолжить расследование. И Нурс должен был ей в этом помочь. – Что ж, спасибо, товарищ велк, – наконец, сказала Зелма. – Ты мне очень помог, и я обязательно отплачу тебе за это… потом, когда пойму – чем. Можешь поразмышлять над нашим делом и потом, а? Пожалуйста. – Хорошо, Зелма. Мы вместе дойдём до разгадки. А там уж решим… – ответил Нурс, поднял напоследок руку ладонью к разведчице, вернулся в дом и плотно закрыл за собой дверь. А Зелма постояла ещё немного на месте, погрузившись в свои мысли, и отправилась к себе. Ей нужно было кое-что проверить. Придя в дом, который она занимала в деревне, разведчица первым делом включила компьютер с погибшего корабля. Открыла бортовой архив, где последние записи датировались сроком тридцатилетней давности – временем, когда аппарат потерял соединение со звездолётом, обломки которого разлетелись на сотни квадратных километров. Пролистала чуть-чуть – и уставилась в плоский стеклопластовый дисплей, подперев подбородок кулаком и словно не замечая того, что сидит на полу, а в приоткрытое окно задувает холодный ветер. Эти записи за годы работы она просматривала много раз, но особого внимания им не уделяла: вдруг это был сбой сенсоров, или они чувствовали приближение к планете и по каким-либо причинам выдавали такие цифры, или ещё что-нибудь… За полминуты до разрушения корпуса датчики корабля зафиксировали изменение гравитационного поля, постепенно нараставшее и достигшее максимума в момент разрыва связи с автоматикой реактора. Мог ли это быть выстрел из гравиоружия? Зелме теперь казалось, что мог: плавное увеличение мощности импульса создавало эффект маскировки под приближение к какому-нибудь массивному объекту, этакой маленькой чёрной дыре… Проблема была в том, что чёрных дыр в системе Сталкерры не было. А вот гравитационные аномалии, связанные с неравномерным распределением тёмной материи, в этом секторе Галактики встречались довольно часто. И в данном случае с ходу нельзя было определить, что собой представлял этот всплеск поля тяготения. Надо было это выяснить – тем или иным способом. «Надо будет у Миронова поспрашивать… и у Матвея…» – подумала разведчица, выключила компьютер, поднялась на ноги и принялась готовить себе ужин. Похоже, квалификацию она ещё не растеряла. И это радовало: статус разведчика, конечно, не такой почётный, как пост федерального наблюдателя, однако фактически возможностей даёт больше. И Зелма собиралась когда-нибудь снова ими воспользоваться.