Сталки. Зима

Лес (3 километра к северо-северо-востоку от Сталочной), немного позже. – Эй, ты чего такой грустный? – негромко спросил Лас у Плюща, хлопнув того по плечу и поравнявшись с ним; Ксюня осталась в паре сагней позади, под присмотром велка Круза и ещё пары сталкеров. – А что, так заметно? – Да вообще… Ты так из-за Лины? – Угу… Ты знаешь, я никогда раньше не задумывался о том, что мне может быть нужно измениться самому, чтобы… меня понимали другие. Лина… не такая, как мне казалось. Я словно хотел, чтобы она была такой же, как я, при этом упуская из виду, что ей могло этого не хотеться. Пожалуй, это была третья ошибка, которую я допустил в своей жизни – после той охоты, когда я и мута не смог убить, и Крузу в глаз заехал… – Не думай, что ты такой безупречный. Ведь не предсказал же ты это странное потепление… – Да меня об этом даже не спрашивали! – громким шёпотом возмутился Плющ. – Хотя да, я как-то вообще этого не почувствовал… Но у меня просто не было времени об этом задуматься! Еда, тренировки, сон – и так по кругу… Я думал только о том, чтобы восстановиться после болезни, а не о какой-то там погоде… – Да ладно, я ничего такого в виду не имею… – поспешно пробормотал Лас. – Просто пойми, что мы все не… эти, как их… – Не идеальные, – вздохнул Плющ. – Да, это так. Но, может, это и хорошо. Мы хотя бы можем признавать свои ошибки и, если это возможно, исправлять их… – Эй, чего разорались? – шёпотом поинтересовался велк Зор, но его, как всегда, все отчётливо услышали. – Не знаете, что ли, что муты могут быть рядом? А слух у них лишь немногим хуже, чем нюх… Кстати о мутах: Лас, можешь, пожалуйста, применить своё «дальновидение»? – Постараюсь, – ответил Лас, остановился, зажмурился и напрягся. Обычно этого было достаточно, чтобы, так сказать, «пробить порог» и вызвать секундное «прозрение». Но когда юноша на этот раз попробовал активировать свою сверхспособность, то не ощутил привычного «взрыва изнутри», а когда открыл глаза, увидел всё тот же лес, окружавший его и отряд. Подумал: «Что за Первосталк?..» – и мысленно напрягся снова. Ничего. И опять. «Дальновидение» не включилось. Так, конечно, могло случиться, но Лас в последние год-полтора научился добиваться «включения» умения практически в каждом случае. Почему же сейчас у него этого не получилось сделать, он не знал. И это расстроило его ещё сильнее, чем осознание собственной неудачи. Ведь всегда лучше знать причину, по которой что-либо не удаётся, чтобы знать, как это можно исправить. Лас же такой возможности не имел. Молодой сталкер вздохнул, покачал головой и смущённо проговорил (он до этого не подводил охотников со своей способностью): – Извините, велк, у меня что-то не получается… – Ничего, Лас, не беспокойся… – быстро ответил Зор, достал из кармана тихонько постукивавший вредомер и замерил уровень радиации. – Кажется, здесь уже побывали экологи: прибор показывает не более полувреда, хотя раньше, помню, здесь было не менее одного… Ладно, пошли дальше. Всем молчать и быть вдвойне осторожными: мы должны заметить мутов первыми! Да и мало ли, как на них подействует запах этой жидкости… Велк снял пальцем со ствола ближайшего дерева подсыхавшую и отливавшую серебром полупрозрачную капельку, растёр её, лизнул, поморщился, сплюнул и вытер руку о штаны. – И зачем такой гадостью всё здесь опрыскивать?.. – недовольно буркнул он и махнул всем рукой: мол, пошли. Отряд двинулся дальше. Все были так же настроены на успех, но неудача Ласа поколебала их уверенность в этом, и охотники чуть приуныли. Велк Зор старался делать вид, что ничего страшного не произошло (а так отчасти и было), но вернуть общий боевой дух к изначальному уровню у него не выходило. А Лас шёл с группой вперёд и думал о том, к каким последствиям могло привести случившееся. Ксюня шла рядом с ним, то и дело посматривая на него, но понять, о чём он размышляет, не могла. Ласу казалось, что так даже лучше. Выражаясь языком Зелмы, он не хотел «накаркать беду». Но он также осознавал, что если беда пожелает прийти, то она настанет в любом случае и повлиять на это будет уже нельзя. Однако юноше очень не хотелось, чтобы на первой охоте его девушки произошло что-либо нехорошее. В том числе и с ним, и с самой Ксюней.

* * *

Вскоре отряд забрал ещё чуть к востоку: по статистике этой зимы, именно там охотники добывали больше всего мутов. Велк Зор знал, куда вести остальных, и ему доверяли, как по-настоящему первому сталкеру на деревне. На жёлтой полумёртвой траве, на стволах и ветках деревьев стали попадаться капельки дезактивирующей жидкости. Экологи прошли здесь сегодня, буквально полчаса или час назад, и, возможно, распугали всех мутов. Охотники чувствовали исходящее от их предводителя молчаливое раздражение и невольно проникались последним: неприятно, когда кто-либо, делая благо в одной области, причиняет вред в другой. Пусть даже это сделано не преднамеренно. Ксюня не думала о том, что, может быть, сегодня придётся ходить по лесу с утра до самой ночи. Она была погружена в свои мысли по поводу сверхспособности, которую сталочка применяла всего один раз – и должна была снова использовать сегодня. И последствия её неудачи могли быть посерьёзнее, чем у Ласа. «Что, если у меня не получится? – думала Ксюня, всё мрачнея, и в её душе начинал подниматься страх, который не беспокоил её ещё с начала осени. – Что, если тогда это была случайность: я придумала себе, что мут послушался моих мысленных приказов, а на самом деле это было не так? Хотя нет, я точно помню… А чего я так разволновалась-то? На меня неуспех Ласа с «дальновидением» так подействовал, что ли? Ну нет, это точно была случайность… Ладно, посмотрим, как там пойдёт. А если что, то я и мачет кидать теперь умею, да и остальные, наверное, меня защитят…» Но былой уверенности в своей предстоящей удаче у неё уже не было. Внезапно велк Зор остановился, и вслед за ним это же сделали все остальные. Когда командир отряда замечал какую-либо опасность (или хотя бы проверял наличие этой опасности), разумнее было поверить, что это правда, и делать то же, что и он. То есть – застыть на месте и напряжённо вслушиваться в звуки леса, с которыми смешивался едва слышный глухой стук вредомеров в карманах. Вообще вредомеры, по опыту сталкеров, только помогали на охоте. Муты, уловив чужеродный звук на грани слышимости, теряли ощутимую часть своей смелости и решительности, метались в растерянности, не знали, что делать, когда на нервы действует непонятный шумок. И раз за разом охотники возвращались в деревню с добычей. Но в этот раз всё как-то было слишком странно. – Так, здесь разделяемся, – зашептал велк Зор после полуминутного нервного молчания, даже не обернувшись, но с его сверхспособностью это и не было нужно, чтобы его услышали. – Вы трое, пойдёте вместе со мной слева. – Он указал пальцем себе за спину, отметив Плюща и ещё двоих сталкеров. – Вы, – это относилось к двум другим охотникам и Ласу, – идите справа, а когда от нас раздастся свист, гоните мутов на нас. Звери, как мне кажется, сагнях в тридцати впереди, прямо на нашем пути. Круз, остаёшься с Ксюней, и вы вдвоём без суеты продвигаетесь прямо. У вас самое сложное и ответстветственное задание. Когда я свистну, Ксюня, ты должна будешь сделать то, на что вызвалась. Все всё поняли? Выполнять! И, легонько махнув рукой, чтобы движение не было очень уж заметным для мутов сквозь ряды пустых веток, он с теми, кого назначил в свою группу, направился в обход копошащихся где-то впереди зверей. Лас и ещё двое сталкеров пошли немного в другом направлении; и юноша, прежде чем деревья скрыли бы его от глаз сталочки, обернулся и посмотрел на неё. Ксюня ответила ему более-менее решительным взглядом, какой у неё бывал в последние дни перед этой охотой, когда она прямо-таки рвалась в лес, и, казалось, прошептала одними губами: «Иди, Лас. Я справлюсь». Молодой сталкер кивнул и вслед за своими соратниками исчез за густым частоколом голых деревьев. – Не бойся, Ксюня, – тихо сказал велк Круз. – Просто сделай это. – Я постараюсь, – ответила сталочка и попробовала вызвать сверхспособность – мысленно обратилась к мутам, находившимся где-то там, за деревьями. Отклика понимания и послушания она не получила. Но ей показалось, что она что-то почувствовала оттуда, что-то лёгкое и еле уловимое. Подумала: «Ничего; наверное, они просто далеко от меня. Подойду поближе, попытаюсь снова… А может, мне нужно видеть их, чтобы на них воздействовать… Не знаю…» И она, посмотрев снизу вверх на велка Круза и получив в ответ взгляд, полный понимания и твёрдой решительности, шаг за шагом двинулась вперёд. Раздвигая ветки, нагнувшись, идя по липкой грязи рядом с велком, Ксюня продолжала мысленно звать мутов – всё настойчивее, а потом и всё отчаяннее. Никакого ответа. Было какое-то лёгкое ощущение теоретически имевшей возможность возникнуть связи, но полноценным ответом оно считаться не могло. Ксюня приходила в отчаяние. Если она опозорится сейчас перед велками, сталкерами… в том числе Ласом… то её, возможно, больше никогда не пустят в лес. По крайней мере, столько, сколько велки ещё будут править деревней. Значит, она не сможет постоянно быть вместе с Ласом. И при этом будет чувствовать себя ущемлённой. Очень, невыносимо долго. «У меня должно получиться! – подумала сталочка. – Иначе никак!» Но что значит мысль для жестокого реального мира? Да ничего. Как Ксюня ни старалась подчинить себе волю мутов, у неё ничего не выходило. Не было тех ощущений в голове, которые она испытала всего однажды, но запомнила очень хорошо. Без сомнения, в самый первый раз она сумела это сделать. Почему же сейчас не получалось? «Может, дело в отсутствии потрясений, при которых сталк обычно выдаёт всё, на что способен… – гадала Ксюня. – Тогда была настоящая угроза жизни Ласу, вот я и… не сдержалась… Но сейчас такого, наверное, не предвидится… Эх, зачем только я вызвалась на эту охоту?!..» Чья-то рука коснулась её плеча, и Ксюня едва удержалась от того, чтобы закричать. Резко обернулась… и облегчённо выдохнула, увидев лишь велка Круза. Он, заметив реакцию Ксюни, с выражением удивления на лице убрал руку, а затем сделал ряд жестов: прижал палец к губам, советуя молчать, припечатал воздух ладонью вниз – «останемся здесь» – и пальцем указал вперёд, в узкий просвет между густыми ветками – мол, посмотри. Ксюня заглянула в просвет и увидела сагнях в пятнадцати перед собой три копошащихся тёмно-коричневых пятнышка. Муты. Вот они. Может, при визуальном контакте, как тогда, будет проще. Но ещё рано. Надо дождаться свиста велка Зора, а уж потом предпринимать новые попытки. Вдруг получится – но в неподходящий момент, что также будет иметь плохие последствия? «Скоро, – сказала себе Ксюня. – Уже скоро…» Прошло какое-то время. Ожидание выматывало, заставляя мучиться в сомнениях и догадках, теряя душевные силы, которые Ксюня так старалась припасти к этой охоте. Велк Круз же застыл на месте, прижавшись грудью и животом к стволу дерева, держа руку на ножнах с мачетом, но не вынимая оружие и замечая, кажется, только мутов впереди; похоже, ему вообще на время было наплевать. «Вот бы мне так научиться!» – восхищённо подумала Ксюня. И в этот миг далеко спереди и слева раздался свист. «Всё, началось». Муты дёрнулись, уловив неожиданный резкий звук… и побежали, преследуемые тремя охотниками, туда, откуда послышался свист и где стояли ещё четверо сталкеров. «Пора», – решила Ксюня и напряглась. Безрезультатно. Как отрезало. «Надо подойти поближе. И взглянуть в глаза мутам. Обратить на себя их внимание – и… – подумала сталочка. – А если что, велк Круз прикроет…» И, рванувшись с места, Ксюня выскочила из-за деревьев на более-менее открытое пространство, на котором сейчас шла погоня людей за зверями. – Стой, куда?! Назад! – крикнул велк Круз, не удержавшись. Ксюня, казалось, не слышала его. Она полностью сосредоточилась на том, чтобы прокинуть мосты к сознанию мутов и заставить тех слушаться её. Ей казалось, у неё начало получаться. Но «казалось» – не означало «было». Муты, конечно, развернулись на бегу в их с велком сторону. Но это произошло лишь из-за крика Круза, а не потому, что сталочка пыталась применить всё не желавшую активироваться сверхспособность. Как говорится, ощущения обманчивы. Одного, чуть притормозившего, настигли Лас и ещё двое сталкеров, точными ударами мачетов повалили на землю и принялись методично умерщвлять. За остальными погнались велк Зор и его группа; одного догнали, и хищник разделил участь своего сородича. Но один мут всё-таки набрал прежнюю скорость и теперь вовсю нёсся на Ксюню, замершую на месте и настойчиво пытавшуюся мысленно остановить его, и велка Круза, который, сыпая проклятиями, продирался к ней с мачетом наперевес. И расстояние стремительно сокращалось. Десять сагней. Семь. Пять. Сталочка только теперь обратила внимание на то, что её жизнь находится в опасности, которая с каждым мигом возрастает. От внезапно нахлынувшего страха Ксюня забыла о том, что нужно концентрироваться на активации сверхспособности, и, повинуясь ещё до конца не сформировавшемуся рефлексу, потянула из ножен мачет… Время будто бы замедлилось. Глядя на мута, который, оттолкнувшись лапами от земли, в мощном прыжке преодолевал последние сагни до испуганно застывшей сталочки, Ксюня успела подумать: «Нет! Остановись! Не надо!!! Пожалуйста!..» Мачет она вынула из ножен, но метнуть не успела. Страшной силы удар отбросил Ксюню на пару сагней назад, к велку Крузу; при этом сталочка вскрикнула, врезалась в ствол дерева и затихла. – Ксюня!!! – проревел велк, срубив последние ветки перед собой и, наконец, выбравшись на поле битвы. – Нет!.. Мут затормозил, по инерции пропахав в снегу и грязи борозду длиной в сагнь и оказавшись при этом вплотную к телу Ксюни, но в этот момент хищника настиг мачет Круза, забывшего все обычные сталкерские методики, начал неистово полосовать клинком шкуру зверя, который из-за этого отвлёкся от сталочки и вступил в бой с велком. Через несколько секунд подоспели остальные сталкеры. Взрослые окружили мута и стали помогать Крузу, уже вышедшему из состояния аффекта, с не очень приятным, но необходимым делом. А Лас и Плющ подбежали к Ксюне, всё так же валявшейся на земле под деревом и не двигавшейся. – Ксюня… – прошептал Лас, падая на колени рядом со сталочкой и начиная трясти её за плечи. – Ксюня! – Уже громче. – Очнись! Прошу тебя!.. – Да тихо ты, – оборвал его Плющ, садясь около него. – Видишь, она дышит… Она просто сознание, наверное, от удара потеряла… Надо её срочно в деревню. Там Зелма, она поможет… – Да, верно, – вздохнул Лас, но сталочку продолжил трясти. – Ксюня, очнись, очнись… – Что тут у вас? – спросил велк Зор, подходя к ним – всё ещё с мачетом в руке; с окровавленного лезвия на землю стекали капли тёмно-красной жидкости. – Мут. Не успела увернуться или мачет бросить… – отрапортовал Плющ – вместо Ласа, которого сейчас не волновало ничего, кроме того, собирается ли его подруга очнуться или нет. – Об дерево, похоже, ударилась. Жива, но без сознания. Её в деревню срочно надо… – Знаю, – скрипнул зубами велк. – Так, придётся отряд разделять… в зад Первосталку, как же не вовремя… Короче, быстро тащите Ксюню в Сталочную, потом сюда возвращайтесь и ждите нас: мы потом сюда за тушами мутов вернёмся… О, можете тех, кто в деревне остался, напрячь, чтобы сами перетаскали, а?.. Тогда нам тремя заботами меньше… – Да можем, конечно, – сказал Плющ, с укоризной смотря на Ласа, всё так же сидевшего на земле и склонившегося над подругой. – Только вот, боюсь, помочь вам у нас сегодня уже не получится. Особенно у него… – Понятно… Ладно, пусть Лас со своей Ксюней остаётся, а ты возвращайся в лес… и иди на запад: мы туда сейчас повернём… Всё, сами разберётесь, а? А то нам за день надо не меньше десятка этих чудищ добыть, чтоб надолго хватило… – Хорошо. Велк Зор, удовлетворённый, но тем не менее озабоченный, отошёл от молодых сталкеров и направился к остальным членам отряда. Те уже закончили возню с телами мутов (продолжат в деревне) и просто стояли в сторонке; кто-то оттирал пучком бледно-жёлтой травы лезвие своего мачета от крови. Другие стояли кучкой и ждали, пока к ним подойдёт командир и сообщит последние новости. Лишь велк Круз сидел прямо на маленьком островке снега, сложив руки на коленях и уткнувшись лбом в запястья. Он, как видно, почему-то был подавлен случившимся сильнее всех, сильнее даже, чем Лас. Зор понимал, что происходит с его «коллегой»: тот мучился оттого, что был рядом с Ксюней, но не уберёг её. Не защитил. Не смог. Хотя должен был. От такого кто угодно мог впасть в уныние. Если не хуже. Зор еле заметно покачал головой: эх, находят же сталки заморочки себе на голову, – и подошёл к охотникам. Выдохнул и проговорил: – Ну, в общем, утешить нечем. Выводов делать не будем. Боюсь, отряд придётся разделить. Мы все идём дальше, Лас и Плющ занимаются Ксюней. Муты пускай остаются здесь: из деревни придут, перетащат… Круз, ты как, в порядке? – Да, – глухо ответил велк и, будто бы раскладываясь подобно койке из лагеря экологов, встал на ноги. – Пошли. Зор оглянулся на Ласа и Плюща, осторожно поднявших Ксюню на руки и понёсших в направлении деревни, и промолчал. Просто кивнул и, взмахом руки позвав всех за собой, пошёл прочь от места происшествия на запад. На снегу продолжали краснеть пятна крови. Трупам хищников, оставшимся лежать здесь, в трёх врестях от Сталочной, было всё равно, что будет дальше. На сегодня самое страшное уже совершилось.

* * *

Лес (15 сагней к юго-западу от Сталочной), через какое-то время. Лина и Омель лежали рядом друг с другом на сломанных ветках кустов. Было не очень удобно, но хотя бы одежду грязью и снегом не запачкали. Оба только что пережили нечто… Слова «божественное» в языке сталков не имелось, но смысл, в котором подростки думали о случившемся, был примерно такой. Омель воспринимал произошедшее с изумлением: он не понимал, зачем Лина это с ним сделала, но был безмерно этому рад. Он в свои годы совершил то, что с Ласом случилось в девятнадцать, а у Плюща, похоже, и вовсе не было! И теперь подростку казалось, что их с Линой любовь, как он начал называть это чувство, которое раньше ему не давало покоя, стала сильней и крепче. А Лина… она просто получала удовольствие и поддержку, чего так и не дождалась от Плюща. Этот день она вполне могла назвать лучшим в своей жизни. Никогда она не испытывала таких острых и приятных ощущений; зная, что теоретически их легко могли найти и застукать вместе, она всё равно решилась на это. А что, раз Ксюня смогла и её вообще никак не наказали, почему Лине тогда нельзя? К тому же, Ксюня рассказывала подруге про своё чудодейственное средство. – Омель, как же мне хорошо… – с интонацией полного блаженства проговорила сталочка, не замечая, что одна из её чёрных косичек измазана грязью, а в другой запутались обрывки травинок и прошлогодние листья: по случаю относительно тёплой погоды она не надела ни шапки, ни платка; её куртка была расстёгнута, и видно было, как она полной грудью вдыхает свежий то ли зимний, то ли уже весенний воздух. – Мне тоже, – выдохнул Омель; после случившегося он не хотел ни вставать, ни вообще двигаться, словно нежданный взрыв любви измотал его полностью. – Как думаешь, Лина, это было правильно? – А, не беспокойся об этом, – махнула рукой сталочка. – Со своей стороны я обещаю, что сложностей не возникнет. А Плющу мы предусмотрительно ничего не скажем… Слушай, наверное, пора возвращаться в деревню: как бы нас там не хватились… – Это верно, – согласился подросток, преодолел навалившуюся кажущуюся усталость, поддёрнул штаны и поднялся на ноги. Лина тоже встала, поправляя одежду и отряхивая её от снежного порошка. Нельзя было оставлять никаких следов, чтобы подозрений не возникло. Ни у кого. – Кажется, там какой-то шум… – вдруг, прислушавшись, пробормотал Омель и непроизвольно повернул голову в сторону деревни. – Кричал будто кто… – Пойдём посмотрим, – также озабоченно сказала Лина, и они оба, не сговариваясь, побежали к селению. Там явно была какая-то суматоха. Это подростки заметили даже с юго-западной окраины, когда выбежали из леса. Прищурившись, Омель разглядел, как четверо мужчин быстрым шагом входят в лес на севере деревни; а в самой Сталочной было явно более шумно, чем обычно. С тревожным предчувствием подростки добежали до кучки строений, добрались до центральной «улицы» – и увидели, как Лас и Плющ тащат на руках Ксюню к дому Ласа у восточной окраины, а вокруг них суетятся не участвующие в охоте велки и ещё несколько сталков, в основном женщин, плюс некоторые жители просто глазели на происходящее из своих жилищ или выйдя наружу. Из предоставленного ей дома выглянула Зелма и с каким-то металлическим контейнером в руках промчалась мимо Лины и Омеля к центру событий. Подростки достигли самой толкучки чуть позже разведчицы. Зелма протиснулась через любопытствующих и сочувствующих внутрь дома, куда молодые сталкеры внесли Ксюню. Лина и Омель хотели было проскочить тоже, но чьи-то цепкие руки пресекли это их намерение, ухватив обоих за плечо, и кто-то сказал над ухом: – Пока нельзя. Потом, когда очнётся, поговорите… Лина подняла голову и увидела над собой лицо велка Нурса. «Заведующий по делам леса» смотрел на подростков со смесью сосредоточенности, решительности и надежды в глазах. Судя по его виду, ничего непоправимого не случилось. Пока… – Ксюня… Что?.. – срывающимся голосом спросила Лина, и из её глаз помимо её желания потекли слёзы. – Она жива, но без сознания. Что-то произошло с ней там, на охоте… – стал объяснять велк, потихоньку уводя притихших подростков прочь от дома Ласа. – Но, скорее всего, нет ничего страшного: несколько дней – и всё будет в порядке. Правда, её дальнейшие походы в лес теперь окажутся под большим вопросом… – Ксюня… – повторила Лина и, не сумев удержаться, разрыдалась, закрыв ладонями лицо. Ксюня… Как же не вовремя… Теперь придётся ждать, когда она очнётся, чтобы с ней поговорить… а ведь… а ведь… Вытирая всё не кончающиеся слёзы, Лина, искренне переживая случившееся с подругой, поняла, что не уверена в том, сможет ли выполнить данное Омелю обещание. Если ей не повезёт, то у неё будут очень крупные неприятности. И у Омеля – тоже.