Сталки. Зима

Лагерь экологов, 6 марта 28** года (60-й день зимы). Проводив глазами Зелму до перелеска, Матвей вздохнул, открыл дверь жилого блока, заглянул туда и сказал: – Джордж, можно тебя на секунду? Надо поговорить. – Ну ладно. – Американец встал с койки, накинул куртку и вышел к приятелю. Тот закрыл дверь и посмотрел ему в лицо. – Что случилось? – Джордж, скажи, это ты помогал Астрид? Например, отправлять доносы на меня? Только не ври, – добавил Матвей, едва Джордж открыл рот, чтобы ответить. – Я всё знаю. Астрид намекнула, когда… ну ты понял… – Да, это был я. И теперь об этом сожалею. Я был против идеи убить тебя, вот она, наверное, решила заодно и мне отомстить: ведь не мог же я просто так просидеть всё утро в туалете… Доволен? – Вполне, – кивнул Матвей. – Надеюсь, этого больше не повторится? – Будь уверен. Чтобы я ещё раз связался с кем-нибудь вроде этой Линдстрём… – Я очень рад, что ты это понял. Теперь всё будет хорошо. Матвей распахнул дверь блока и вошёл внутрь, Джордж последовал за ним. Похоже, в группе всё постепенно начинало налаживаться.

* * *

Деревня Сталочная, чуть позже. Стук в дверь застал Зелму за составлением на компьютере «Би-202» таблицы жителей деревни по уровню их надёжности после воззвания. Пока однозначные утвердительные пометки стояли лишь напротив имён Ласа, Плюща, Ксюни и некоторых велков. А с именем вражеского агента соседствовало определение «опасен». Разведчица встала из-за стола, выключив голодисплей над запястьем, подошла к двери, спросила: – Кто? – Это Плющ. Впустите? – Да. Зелма разблокировала магнитный замок, позволила молодому сталкеру войти в дом, а затем вновь заперла выход. – Докладывай. Как обстановка в деревне? – Вроде никаких всплесков, всё ровно… Судя по разговорам сталков, кое-какое воздействие на них то обращение оказало, но до серьёзных действий дойти не должно: многие не восприняли воззвание так сильно, как, возможно, планировал тот, кто это написал… Зелма, а вы уже знаете, кто он? – Пока нет, – вздохнула Видевская: она решила сохранить имя агента в тайне от всех, кроме Ласа, которому поручила непосредственное наблюдение за ним. – Экспертиза почерка дала неточный результат: вы тут многие как под копирку пишете… Так, а теперь по порядку: кто что говорил и как это его или её характеризует? …Через несколько минут Плющ вышел от Зелмы. Та как раз заканчивала заполнять таблицу благонадёжности сталков, опираясь на то, что рассказал ей юноша. Картина пока что вырисовывалась более-менее приемлемая. По крайней мере пять человек из деревни, кроме определённых разведчицей ранее, полностью сохранили верность ей как федеральному наблюдателю. Ещё человек тридцать пять – больше половины местного населения (например, мать Плюща и велк Круз) – были с большой долей вероятности индифферентны к тому, кто и как к ним относится; в конце концов, лишь бы жить не мешали. Но по меньшей мере четверть жителей всерьёз восприняла то письменное воззвание, и неизвестно было, чего ожидать от них. И в их списке находилась, кроме прочих, Лина… Снова стук. Снова вопрос через дверь: – Кто? – Это я, Лас. Не волнуйтесь, всё в порядке… – Входи. – …объект не упущен, а зашёл к себе в дом и пробыл там какое-то время, прежде чем я решил пойти к вам, – закончил Лас, когда на двери мигнул огонёк блокировки магнитного замка. – Стоп. С самого начала. С утра. Куда ходил, что делал, не заметил ли тебя? – Не беспокойтесь, меня велк Зор когда-то научил кое-чему, так что с незаметностью накладок не было. А агент, короче, ходил вот куда… Вскоре разведчица уже была в курсе сегодняшних передвижений «предателя». Эх, узнать бы, где же он таки прячет коммуникатор… – Зелма Арсеньевна, а кто-нибудь, кроме меня, знает, кто является агентом? – спросил Лас. – Ведь это невозможно скрывать бесконечно… – Нет. Пока ты один. И пусть какое-то время будет так. Поверь, так нужно. Все должны успокоиться, он начнёт нервничать от того, что план не осуществляется так, как следовало, и тогда мы его возьмём. А в данный момент это может сыграть не в нашу пользу. – Понятно. Я пойду? – Да. Продолжай наблюдение. Следующий доклад вечером. – Слушаюсь. Зелма выпустила Ласа и опять заперлась. А затем села на лавку у стены и потёрла ладонью лоб, словно стараясь помочь этим своей мыслительной деятельности. Всё непросто. Как же всё непросто… Ничего, она найдёт способ справиться со всеми неприятностями – и провести через них Сталочную. По возможности с минимальным количеством неожиданностей…

* * *

Ближе к вечеру. Лина стояла у стены одного из домов на севере деревни и из-за угла выглядывала на окраину, куда по одному стекались сталки и где теперь скопилась уже настоящая толпа – не меньше двадцати человек, а то и больше. Жители в некотором удивлении сходились вместе, удивлённо переговаривались, оглядывались вокруг, словно бы ища взглядом её – Лину. Всё дело в том, что всю ночь сталочка размышляла насчёт вчерашнего воззвания, а сегодня после полудня она обошла почти всю деревню и поспрашивала у всех, кто как воспринял его. А тем, кто ответил неопределённо или в том смысле, что согласен, она предложила прийти ближе к вечеру сюда – дескать, будет что-то значительное. В том числе и Омелю. И в итоге ощутимая часть сталков пришла. Лина усмехнулась: выходит, и она способна собрать определённые силы, – посчитав, что больше ждать не стоит, вышла к собравшимся и громко сказала: – Эй, внимание! Внимание всем! Все посмотрели на неё, не прекращая удивлённого ропота; кто-то крикнул из толпы: – Лина, это что тут у нас за сборище? Зачем ты нас всех позвала? – Сейчас всё объясню. Помолчите только. Гомон стал понемногу стихать. Когда наступило какое-то подобие тишины, Лина продолжила: – Как вы все догадались, я собрала вас здесь в связи с тем обращением, которое мы получили вчера утром. Лично я верю в то, о чём прочитала. Кто ещё? – Ну, я… – Мы… – Да, короче… – заговорили в толпе. Лина вслушивалась в доносившиеся обрывочные высказывания и постепенно разочаровывалась. «Маловато отклика, – подумала она. – Я рассчитывала на большее. Ничего, это мы сейчас исправим: я ведь подготовилась к сегодняшнему собранию…» Дождавшись, пока сталки вновь затихнут, она повела новую речь: – Кто-то хотел рассказать нам правду о том, что за люди вопреки нашему желанию прилетели в наш мир. Кто-то не побоялся выразить своё недоверие к тем, кто сейчас насаждает у нас новые порядки. Так побоимся ли мы сломать эти порядки и вернуться к прежней жизни, покончив с теми, кто её разрушает? – Лина, ну ты загнула! Нашу жизнь не очень-то разрушают, даже улучшают частично… строят по-новому… – сказал кто-то из второго ряда. – «По-новому» ничего сделать невозможно без разрушения того, что было раньше. Пора бы нам уже это понять. Зелма раздаёт всем эти… как их… кон-цен-траты и повсюду проводит своё… эк-лек-три-чество… – Было заметно, что привнесённые извне слова вызывают у сталочки трудности. – Мы постепенно разучиваемся добывать себе еду сами и перестаём зависеть только от самих себя, теряем свою самостоятельность. Феде…рация постепенно порабощает нас. Будем ли мы терпеть это, я спрашиваю вас?! – Да что терпеть-то? Вроде живём, как жили… – возразил снова тот же голос. – Замолчи ты… – Дай послушать, что Лина говорит… – Или иди вообще отсюда… – отозвались сталки и вытолкали говорившего – сталкера лет тридцати – из своих рядов. Тот посмотрел на всех, на Лину, плюнул, пробормотал: – Да идите сами все… сдались мне ваши разговоры… – и зашагал обратно в деревню. – Далее, – продолжила Лина, вновь завладев вниманием аудитории, – экологи как бы занимаются тем, что очищают лес. Это да, но кто они на самом деле? Слепые исполнители чьей-то воли или сознательные вредители? Вы спросите, почему это «очищение» леса я называю вредным? А вот почему. Может, кто знает, что несколько дней назад на Ксюню в лесу напал мут, а она не смогла отбиться? Вижу, что знаете. Так вот, это произошло потому, что у неё в нужный миг не сработала сверхспособность. Мало того, она не сработала и у Ласа: Ксюня мне рассказывала, что он может видеть на расстоянии, – но тогда и у него не вышло увидеть мутов на безопасном отдалении от отряда! А всё потому, что охотники зашли в ту часть леса, которую экологи уже опрыскали этой своей гадостью! Понимаете? Мы привыкли жить с той невидимой штукой, которая появилась после Звездопада; она нам и дала наши способности. А теперь у нас хотят их отнять! Ведь когда с лесом они закончат, они переключатся на нас, на деревню! – Негромкий ропот толпы стал возмущённым. – Да! Они хотят сделать нас такими же, как они, одинаковыми, зависимыми от всего внешнего! Но у них это не выйдет! Ведь мы им не позволим этого сделать, правда?! – К этому моменту Лина уже почти кричала. – Я вас спрашиваю: правда?! – Да!!! – ответила толпа согласным рёвом; некоторые особо загоревшиеся даже выбросили вверх кулаки. – Тогда жду вас на закате на восточной окраине деревни! Возьмите какое-то оружие и приготовьтесь к тому, что нам попробуют дать отпор их солдаты, охраняющие лагерь! Но в это время они как раз сменяются, я видела, так что мы должны прорваться – и уничтожить тех, кто хочет уничтожить нас! Будьте уверены: победа будет за нами! – А с Зелмой что? – Да, кстати… – Как быть с ней? Ведь это она нам всё… – Её мы оставим на потом. Расправившись с экологами, мы оставим её на какое-то время в одиночестве, а одна она против всех нас не выстоит! Ей придётся сбежать, трусливо поджав хвост! Мы станем свободны! – А военные? Их же вроде много на том берегу реки… Вопрос не застал Лину врасплох. Она думала и об этом – и всё больше верила в итог своих рассуждений, который теперь собиралась высказать. – Как думаете, тот неизвестный стал бы поднимать нас на выступление против федеральных… уф, выговорила это слово… захватчиков, если бы знал, что оно окажется бесполезным? Зачем тогда это всё? Чтобы нас всех тупо поубивали? Так не может быть! Если он упоминал все те сведения, значит, он откуда-то это знает; а если знает, то не может не испытывать к этому определённого отношения; а какое может быть отношение к похитителям нашей свободы? Нет, он должен был всё подготовить к тому, чтобы мы в конце концов победили. К тому же, теперь у меня есть сверхспособность, которую я могу употребить в целях нашего, безусловно, правого дела. Как бы там ни было, нам нечего терять, кроме нашей свободы! Вы согласны с этим?! – Да! – Итак, вы со мной?! – Да!!! – Тогда жду на закате! И помните: остальные, то есть те, кто подчинился им, нам не указ! Не позволяйте другим мешать нам бороться! Всё, всем спасибо за внимание. Сталки начали понемногу расходиться. А Лина перевела дух и устало плюхнулась на снег. Ей надо было отдохнуть после такого впечатляющего выступления. Но Первосталк свидетель: у неё получилось заразить всех своей мыслью. А теперь с их помощью она попытается изменить то, во что понемногу начинала превращаться Сталочная… На её плечо легла чья-то рука. Лина открыла глаза и увидела над собой Омеля, который держал её за плечо и озабоченно на неё смотрел сверху. – Эй, ты в порядке? – спросил подросток. – Да, Омель. В полном. Просто… надо немного отдохнуть. Перед тем, что нам предстоит… – Лина, тебе это на самом деле надо? Или это так, попытка хоть что-то противопоставить федералам?.. – Надо, Омель, надо. К тому же, ты сам вчера согласился быть со мной, несмотря ни на что. Ты что, передумал? – Нет. Я просто не хочу быть там убитым. Мне же только четырнадцать… – Я тоже не хочу, и что? У солдат может быть приказ не стрелять в жителей. А когда они спохватятся, что мы не останавливаемся, будет уже поздно. Омель, мы должны. Пожалуйста, помоги мне, и я буду для тебя кем угодно, кем захочешь. – Хорошо, Лина. Я… буду с тобой. Но если так получится, что… у вас не получится прорваться… мы же спасёмся, да? – Ну конечно! – А если нас накажут? Может, даже в лес изгонят? – Будем решать по обстоятельствам. Я лично не хочу жить в плену тенхо… тех-но-логий. Я хочу свободы. Для себя, для тебя – для всех, кто этого тоже хочет. Ведь это наша планета!.. Иди, Омель. Подготовься. Вечером мы должны пойти со всеми. И пусть уж как пойдёт. Мы или проиграем, или победим. Но мы победим. Я уверена в этом. Омель сел рядом с подругой на снегу и взял её за руку. – Я теперь тоже, – сказал он.

* * *

– Зелма Арсеньевна, откройте! Это срочно! – раздался вместе с тяжёлыми ударами в дверь взволнованный голос Плюща. Разведчица вскочила из-за стола и разблокировала замок. Спросила у юноши, стоящего на пороге: – Что случилось? – Там на западной окраине сейчас какое-то собрание! Сталков, наверное, двадцать пять стоит кучкой, а Лина им что-то задвигает… какие-то антифедеральные вещи… – Этого ещё не хватало!.. – процедила Зелма. – Я иду к ним! Ты – со мной, для подстраховки! – Они уже, похоже, расходятся, – сказал Плющ, посмотрев куда-то в сторону, где, видимо, всё и происходило. Видевская выскочила наружу и увидела жителей, которые теперь по одному, по двое тянулись от окраины. – Лины пока не видно: наверное, она ещё там… – Почему сразу не предупредил?! – спросила разведчица, быстрым шагом устремляясь к месту недавнего сборища. – По нужде надо было… – смутился молодой сталкер, идя сбоку и чуть позади от неё. – Я сначала не обратил внимания, потом какое-то время не мог; наконец, пришёл – а они уже… как это сказать… разогреты и… ну вы поняли… – Поняла… Чёрт, как же всё не вовремя!.. Выйдя непосредственно из деревни, Зелма сразу увидела Лину, сидящую на снегу вместе с каким-то подростком; «Омель, кажется», – всплыло в голове имя. Все уже разошлись. Что ж, придётся помешать этим двоим… – Лина! – крикнула разведчица, подходя к ним. – Есть разговор. Ты, – указала она на Омеля, – оставь нас. Посиди этим вечером дома. Ну, быстрее! Подросток взглянул на Зелму, затем на Лину, понял, что спорить нет смысла, встал и пошёл обратно в Сталочную. Лина тоже поднялась на ноги и посмотрела на разведчицу. Та отметила, что взгляд сталочки приобрёл некоторую твёрдость и… надменность, что ли. – Ну и? Что вам нужно? – спросила Лина. – Пришли меня отговорить? Уже поздно. Ничего нельзя изменить. Всё пойдёт так, как должно. И, к тайному ужасу Зелмы, она довольно усмехнулась. – Вижу, что отговаривать тебя бесполезно, поэтому применю более жёсткие меры, – холодно сказала разведчица и схватила сталочку за плечо. Та попыталась вырваться, но безуспешно: Плющ, повинуясь взгляду Видевской, подошёл и взял Лину за другую руку. – Сдам тебя родителям, пусть запрут тебя дома, чтобы ты одумалась. Ведь их здесь не было, и они не знают о твоих планах, верно? – И не узнают, – ответила Лина, дёргаясь в двойной цепкой хватке. – Отпустите меня! Вы всё равно уже не сможете нам всем помешать… – Смогу. Поэтому и не отпущу. Где ты им назначила сбор для восстания? На какой окраине? А, наверное, чтобы далеко не ходить, – на восточной… Что ты так смотришь? Думала, я не сумею проанализировать информацию? Не на такую напала. А теперь пошли в деревню… И Зелма с помощью Плюща потащила упирающуюся сталочку к селению. «Как мне вырваться? Как?.. – думала Лина, пытаясь освободиться из захватов. – Если меня там не будет, то зачем всё это?.. А хотя… кажется, я знаю способ…» – Отпустите, а то хуже будет! – крикнула она. – Я не шучу! – Лина, неужели ты собираешься… – озадаченно проговорил Плющ, замедляя шаг и, похоже, понимая, что она хочет сделать. И сталочка осознала, что дальше медлить нельзя. Сосредоточившись, она одной мощной мыслью вызвала свою суперспособность. У Плюща вспыхнул рукав куртки, и юноша с криком выпустил руку Лины. Зелма ощутила жар на голове, свободной рукой дотронулась до волос – и, обжёгшись, поняла, что они загорелись. – Маленькая дрянь! – прорычала она, продолжая с силой сжимать плечо сталочки, нагнулась, сгребла свободной рукой с земли немного снега и положила на голову, чтобы загасить огонь. «Так вот что она имела в виду, когда написала в анкете, что имеет сверхспособность!» – подумала разведчица, нагибаясь за следующей порцией снега. В этот момент она почувствовала удар чьим-то коленом пониже спины – и от неожиданности чуть расслабила хватку. Этого хватило, чтобы Лина выдернула руку, а когда Зелма повернула искажённое яростью лицо в её сторону, сталочка уже бежала прочь на север, вдоль окраины. – За ней – быстро! – крикнула разведчица Плющу, который как раз старался затоптать пламя на скинутой с себя куртке, и бросилась в погоню. – Да не догоним уже! – ответил он, однако вперёд всё же побежал, подхватив обгорелую верхнюю одежду. Лина успела оторваться на десяток сагней от разведчицы и на полтора – от сталкера. Плющ бегал побыстрее Зелмы, и когда он поравнялся с ней, сталочка уже домчалась до деревьев и скрылась в лесу. – За ней! Её нельзя упустить! – крикнула Видевская Плющу, чуть вырвавшемуся вперёд. – А то я не знаю! Они добежали до того места, где Лина вбежала в лес. Им пришлось сбросить скорость: они не знали, в каком направлении сталочка двигалась теперь, а расшибать лоб о деревья в слепом поиске не хотелось ни Зелме, ни Плющу. – Вон она! – крикнул Плющ, указывая направо, где сагнях в двадцати пяти от них удирала небольшая тонкая фигурка. Зелма молча повернула в нужном направлении и поднажала, уворачиваясь от твёрдых стволов и перепрыгивая торчащие из снега корни. Плющ вырвался вперёд, помогая себе руками: он хватался за деревья и отталкивался от них, поддерживая высокую скорость, – как когда-то его, Ласа и других тогда ещё подсталкров учил велк Зор. Но Лина тоже была не клыпом шита. Плющ знал, что она умеет быстро бегать – немудрено с её-то маленьким весом. А если взять и её изворотливость, то… Через какое-то время Зелма догнала молодого сталкера, почему-то стоявшего на месте и тихо ругавшегося сквозь зубы. – Ушла, в зад Первосталку!.. – с досадой воскликнул он, отвечая на невысказанный гневный вопрос разведчицы. – Наверное, выскочила ненадолго из леса и срезала путь, а сама сейчас умчалась Первосталк знает куда… – Плохо… – процедила Зелма, восстанавливая дыхание после бега. – Очень плохо, что мы её упустили… Однако в чём-то даже и хорошо: теперь она не сможет незаметно подобраться к лагерю, а если всё же и решит, я прикажу солдатам стрелять на поражение… – Зелма Арсеньевна, вы серьёзно?! – ошарашенно спросил Плющ. – Она же всего лишь… – Ты что, не понимаешь?! Она по-настоящему опасна! Если она сумела подбить антифедерально настроенных сталков на восстание, то это будет катастрофа. Я просто не представляю, что будет дальше. Если мы всех перестреляем, то навсегда потеряем в деревне то доверие, которое я так долго зарабатывала; а если не будем стрелять, то погибнут экологи, некоторые солдаты и даже, возможно, я. Ни того, ни другого я допустить не могу. Но выхода из ситуации не вижу. Плющ, иди в деревню, собирай всех, кто мог бы стать нашим союзником, на восточной окраине. Попробуем помешать тем недовольным. Быстрее, Плющ! Времени почти нет! А когда юноша, осознав всю важность момента, кивнул и понёсся в Сталочную, разведчица набрала номер Миронова. Надо было срочно действовать на опережение.

* * *

Военная база Федерации, чуть позже. – Чёрт, ну как же так-то?.. – устало протянул Миронов, когда Зелма доложила ему последние новости; его ладонь коснулась лба, а затем медленно сползла по лицу вниз. – Товарищ подполковник, нужно действовать быстро. Подкрепление должно прибыть максимум до заката, иначе я не думаю, что мы своими силами сумеем удержать ситуацию под контролем. – Да понимаю я всё, Зелма… Ты уже расставила вторую группу охраны перед лагерем? Хорошо. Подкрепление высылаю. Каждые десять минут – доклад о текущих событиях. Извини, пилотов для мониторинга с воздуха дать не могу: скоро все вылетают к местной луне… Придётся сражаться на два фронта – и надеяться, что хотя бы на одном победим. Конец связи. Голограмма разведчицы померкла. А подполковник вызвал дежурного по штабу и приказал собрать ещё пару десятков бойцов в полной амуниции и отправить на север, в деревню, а для остальных объявить полную боеготовность. А затем он вспомнил, что сегодня в системе Сталкерры пролетал патрульный крейсер, челнок с которого доставил в деревню заказ Зелмы. «С одной стороны, мне надо связаться с ним и приказать поскорее выдвинуться сюда под мою ответственность, – подумал он. – Но с другой, если и в космосе, и на планете мы справимся с ситуацией, то… Да и всё равно: скажу, что на спутнике находится база мятежников, требуется поддержка для её ликвидации». Миронов вошёл в меню оперативной связи, настроил частоту и связался с командиром крейсера. Соединения пришлось ждать две секунды. Потом над запястьем подполковника высветилось лицо неизвестного ему космического офицера. – Здравия желаю, – проговорил командир крейсера. – Назовите себя и подтвердите полномочия. – Подполковник Миронов; «пушистый апельсин», фиолетовый, «б», «з», «ы». – В дополнение к сегодняшнему обычному ключу начальник базы просканировал с помощью браслета свою сетчатку. – Слушаю вас, товарищ подполковник. Кратко, но ёмко Миронов изложил ситуацию. – Прошу прибыть в систему и помочь с ликвидацией вражеского лагеря, – закончил он. – Под мою ответственность. – У меня приказ генерала – ни при каких обстоятельствах не сходить с маршрута и тем более не оказывать помощи силам в системе Сталкерры. Извините, товарищ подполковник. Мне моё место как-то дороже… – Я же сказал: под мою ответственность. Всю вину я возьму на себя. К тому же, удачно проведённая операция поставит вопрос несколько по-другому… А насчёт места… Мне моё тоже дорого, но я иду на этот риск – ради планеты, которую срочно нужно спасать. А вы – боитесь, что ли? – Ну… если это так важно, то я что-нибудь придумаю. Идти на полном варпе? – Да. – И после завершения операции нужно будет подчистить записи в компьютере… – Это мы сделаем. Всё, жду. Ориентировочное время прибытия? – Если на полном ходу, то где-то два или три часа. – Чёрт… Ладно, конец связи. Миронов отключил канал, подумал пару секунд и набрал код Зарубина. – Лейтенант, – сказал он, когда на звонок ответили, – вылет откладывается. Примерно на полтора-два часа. Передайте остальным. Это приказ. О дальнейших действиях сообщу позже. И выключил связь. Значит, воевать на два фронта не придётся. Сначала можно будет разобраться с ситуацией в деревне, а потом переключиться на луну. И если получится, то никто ничего и не узнает…

* * *

Деревня Сталочная, перед закатом. «Начинается…» – подумала Зелма, стоя на восточной окраине селения, перед рядом солдат Федерации и чуть сбоку, и видя, как один за другим, вооружённые мачетами, самопалами и просто орудиями труда, на узкую полосу открытого пространства стекаются сталки. А вдалеке, на западе, полыхал оранжевый закат, в свете которого голые деревья на противоположной окраине деревни казались чёрными. Было довольно холодно: по всей видимости, зима полностью вернулась в свои права, – но на разведчице был надет шлем, защищавший как от вредных воздействий и ударов, так и от мороза. Её комбинезон серебрился под косыми солнечными лучами, однако она знала, что в случае чего включит функцию «хамелеон» и станет невидимой для сталков. Хотя если до такого дойдёт, то проку от неё одной будет чуть, и это будет означать полное поражение. «Надеюсь, получится их угомонить до того, как ситуация станет неуправляемой», – подумала Зелма, глядя через визор шлема на кучку местных жителей, которая достигла уже десятка человек. Всё. Больше медлить нельзя. Надо пробовать что-то сделать. Разведчица включила внешний динамик шлема и заговорила, обращаясь к сталкам: – Расходитесь, прошу вас! Мы не причиним вам вреда, если вы не станете совершать глупостей и мирно уйдёте по домам! – А с чего нам слушаться вас? – сказал кто-то из толпы. – Может, мы разойдёмся, а вы нас всех вычислите и потом по одному… – Это беспочвенное и голословное утверждение, – ответила Зелма. – Всё, что написано в воззвании, выдумка и ложь; Федерация никогда не пойдёт против ваших прав на местную землю, ресурсы и на самоопределение. Вам не надо ничего завоёвывать. Это всё и так ваше. В наши же планы входит только поверхностное наблюдение и контроль за порядком… – Знаем мы ваш контроль! – не унимался кто-то. – Сами говорите одно, а на самом деле стараетесь нас всех подчинить! Толпа, достигшая уже пятнадцати человек, поддержала это заявление общим рёвом и свистом. «Нет, так я с ними не договорюсь, – подумала Зелма. – Они вбили себе в головы определённые идеи, и просто так их настрой из них не выбить. Как же легко, оказывается, заразить некоторых людей какой-либо идеей… особенно таких, которые сами ни в чём почти не разбираются, но пытаются судить по-своему… Надо решительнее, чтобы они испугались. И пусть это сыграет мне в минус; главное, я спасу ситуацию». – Если вы не разойдётесь, мы будем вынуждены разогнать вас силой. В этом нам помогут и остальные сталки, которых мои люди уже собирают. Если вы начнёте применять силу, мы будем вынуждены ответить тем же. – Ага, сами признались! Только мы используем свою силу ради нашего освобождения, а вы – для того, чтобы нам помешать! «Я бессильна, – признала Зелма. – На них не действуют ни уговоры, ни откровенные угрозы. Получается, стрельбы не избежать. Где же Плющ? Обещал же поскорее…» Разведчица больше не пыталась говорить с собравшимися – просто стояла лицом к ним, наблюдая за тем, как толпа понемногу прибывает, и держа руку на бедре, на встроенной в комбинезон кобуре с бластером. Внезапно из толпы вышел Омель, держа в тощей руке нож, очевидно, стянутый из дома. – А Лину куда вы дели? – спросил подросток. – Сказали, что просто поговорите с ней, а теперь она пропала! – Эта мелкая дрянь – зачинщица всего этого беспредела! – выпалила Зелма и продолжила уже спокойнее: – Я пыталась по-хорошему, как вас, её отговорить, но она применила свою сверхспособность и сбежала! Так что я ни в чём не виновата. – Это вы так говорите! – крикнул Омель, и толпа поддержала его одобрительным гулом. «Кошмар… – подумала Зелма. – Ладно бы взрослые, а тут ещё и дети в это вмешиваются… И может так статься, что придётся в него стрелять… если он будет размахивать тут своим ножиком…» Она повернула голову – и чуть не задохнулась от облегчения. Со стороны северной окраины к месту конфронтации шли сталки, ведомые велком Зором, рядом с которым шагал Лас. Посмотрев в другую сторону, разведчица заметила ещё одну группу жителей под предводительством велка Круза. А за спинами «повстанцев», похоже, остановился третий отряд, где она увидела Плюща и велка Нурса. «Теперь у нас куда больше шансов, – успокоила себя Зелма. – Главное, чтобы мы удержали этих… революционеров… и чтобы Лина не появилась в самый неподходящий момент и не начала тут всё поджигать. И чтобы вражеский агент прямо сейчас не проявил своей разрушительной активности…»

* * *

Кое-где, чуть позже. – Отлично, – сказал он в коммуникатор, сидя за своим столом в полутёмной комнате. – Судя по недавнему сообщению нашего агента, на планете события развиваются по запланированному сценарию, поэтому высылайте наши истребители и бомбардировщики, а также десантный челнок. Пора приступать к зачистке противников и спасению возможных союзников. Если понадобится, разрушьте Сталочную. И обязательно – лагерь экологов и военную базу. Остальным агентам пошлите пустые сообщения; они поймут, что делать. Включайте главные двигатели: переходу планеты в наши руки должны соответствовать эффектные декорации. Пусть наступит тьма, под покровом которой погибнут все наши враги, а остальные перейдут на нашу сторону! Да будет тьма!

* * *

Деревня Сталочная, в это же время. – Вы окружены. Сдавайтесь, – ледяным тоном сказала Зелма «повстанцам». – Нас больше. Вам не победить. Если начнёте атаку, мы будем стрелять. Кучка сталков, стоящих в центре, замолкла, но расходиться они пока не собирались. Просто стояли и ждали – неизвестно чего. – Зор, Круз, приступайте, – произнесла разведчица. – Пора показать, кто здесь главный. – Где Лина? Вы что-то от нас скрываете! – выкрикнул Омель, когда его схватил подошедший во главе своей группы велк Зор. Остальные «нормальные» сталки также принялись хватать ближайших «повстанцев». – Я здесь!!! – вдруг донёсся с другого берега чей-то звонкий крик, и все невольно повернулись туда. На расчищенном для лагеря сменного отряда солдат месте сейчас стояла Лина – и смотрела на противоположный от неё берег затянутой льдом речки. «Так вот куда она успела убежать!..» – подумала Зелма и открыла было рот, чтобы скомандовать «огонь на поражение», но «мятежная сталочка» уже начала действовать. На велке Зоре, потащившем куда-то Омеля, внезапно загорелась одежда. Он завопил, отпустил подростка и принялся кататься по земле, чтобы сбить пламя. На остальных – велках-предводителях, сталкерах, женщинах-сталках, прибывших на подмогу федералам, – также стали вспыхивать куртки, шапки, платки, повинуясь скользящему взгляду Лины. Началась паника. Теперь сталков занимало не противодействие «повстанцам», а спасение собственных жизней. А «повстанцы», судя по всему, решили воспользоваться неразберихой. – Давай!!! А-а-а!!! – раздались в морозном воздухе их вопли, и они, размахивая своим оружием, бросились на солдат. – Огонь, чёрт побери, огонь!!! – заорала Зелма, сообразив переключить микрофон на канал связи и выхватив из кобуры свой бластер; она оказалась сбоку от основной схватки, но могла в любую секунду быть в неё вовлечена. – По девчонке стреляйте! Солдат, находившийся ближе всех к реке, выстрелил из плазменного ружья по Лине, но та уже бежала вдоль берега, и облако плазмы пролетело мимо. Выпущенный ионизированный высокотемпературный газ достиг деревьев на той стороне Сталки, и они загорелись. Боец выстрелил ещё несколько раз, но последние заряды ушли в небо, потому что на него налетел и сбил с ног кто-то из «повстанцев», отобрав ружьё. Остальные поступали так же. Сцеплялись с солдатами, те отбивались прикладами. У кого из бойцов отбирали оружие, тот вступал в рукопашную, чтобы отобрать ружьё обратно. Омеля, кинувшегося с ножом на солдата, ударили по голове; подросток упал, потеряв сознание, и его выкинули с «поля боя», чтобы не мешался под ногами. «Нормальные» сталки в панике отступали в деревню. Велки и кто посмелее из сталкеров оставались на месте, но держались чуть поодаль, не решаясь забираться туда, откуда выбраться им было бы очень, очень трудно: на них-то, в отличие от бойцов, не было защитной экипировки, и удар мачетом в живот или рукояткой самопала по затылку вполне мог им навредить, с большой долей вероятности – необратимо. Правда, Зор, Круз и Нурс теперь держали самопалы – и стреляли в «повстанцев» щепками. Восточная окраина Сталочной превратилась в общую свалку. – На поражение! – с тяжёлым сердцем отдала приказ Зелма, подняла бластер, включила режим «хамелеона» – и вступила в бой, перешагнув через лежащего на снегу Омеля. «Чёрт, Лина!.. – думала она, оглушая ближайшего мятежника рукояткой оружия по голове. – Там же экологи!.. Хотя домики синтепластовые и гореть вроде не должны… но плавиться?..» Неожиданно она ощутила удар по затылку – к счастью, шлем её спас от возможной смерти: обернувшись, она заметила какого-то сталкера лет тридцати пяти, который со злобным оскалом вновь замахивался на неё своим мачетом. Он заметил не её и не её бластер: на оружие функция «хамелеон» тоже распространялась с помощью особой технологии, – а нанесённый Зелмой удар. Разведчица задержала дыхание – и нажала на спуск. Полыхнула зелёная вспышка – и сталкер отступил на шаг с удивлённым выражением на лице, а в его груди появилась большая кровоточащая дыра. Он сделал по инерции ещё шаг назад – а потом повалился на спину рядом с Омелем. Зелма сглотнула, сделала глубокий вдох, затем выдох. Ей ещё не приходилось убивать, так что этот полуосознанный выстрел стал для неё чем-то вроде шока. Но какие-то остатки прежней психоустойчивости у разведчицы остались; прошло всего несколько секунд, прежде чем она более-менее успокоилась и повернулась к свалке, пользуясь тем, что её саму никто не видит. Несколько «повстанцев» уже были убиты – либо налетели на оружие кого-то из своих, либо получили в упор заряд плазмы. Но они теснили солдат: те уже отступили в перелесок; из-за неудобности стрельбы приходилось размахивать ружьями как дубинами, но перед яростью сталков и их холодным оружием это было не очень эффективно. «Вокруг лагеря же стоят ещё солдаты!.. – подумала Зелма. – Нужен тактический ход, чтобы победить… и я, кажется, его знаю!» Она отдала по общему каналу связи нужный приказ – и отступила в сторону, отвернувшись, чтобы не видеть того, чего она избежать хотела, но не смогла. Линия бойцов, на которую наседали «повстанцы», вдруг рассредоточилась в стороны, открывая проход к лагерю. Сталки кинулись вперёд, прорвались через перелесок – и были встречены зарядами плазмы, валившими их одного за другим и поджигавшими за ними деревья. Оставшиеся кинулись назад – и были схвачены велками и другими сталкерами. Восстание захлебнулось, не продлившись в активной фазе и пяти минут. А Зелма, проследив за тем, как оставшихся в живых «повстанцев», заломив им руки за спину, ведут в деревню, отключила «хамелеон» и бросилась к лагерю экологов, где, возможно, была нужна её помощь.

* * *

Лагерь экологов, в это же время. – Кажется, со стороны деревни начинается какая-то заварушка… – пробормотал Джордж, выглядывая из жилого блока на послышавшиеся снаружи крики. – Что-то серьёзное? – насторожился Матвей и сел на кровати. – Может быть… – пожал плечами американец. В этот момент у него, Рауля и Мики пискнули коммуникаторы. Джордж на секунду включил голодисплей, просматривая полученное сообщение, затем снова выключил. – Что у вас там? – спросил Матвей. – Да так, ничего особенного… – ответил Джордж, сунул руку в карман… и вытащил оттуда бластер – именно бластер, а не парализатор, как понял Матвей по внешнему виду оружия. – Эй, ты чего? – сказал неформальный лидер группы, почему-то внутренне холодея. – Вот чего. Джордж повернулся к Матвею и выстрелил. Разинув от изумления рот, из которого в тот же миг хлынула кровь, Туманов повалился на кровать с дырой в груди. – Извини, Мэтт. Так надо, – произнёс Джордж и повернулся к остальным экологам, также доставшим откуда-то бластеры. – Пошли. Пора действовать. Они вышли из жилого блока и направились к складу. Солдаты в это время стянулись к перелеску, так что прежнего кольца уже не было. «Вот и хорошо, – подумал Джордж. – Меньше помех. Значит, всё идёт по плану…» Они оказались перед дверью склада. Боец, охранявший вход, наставил было на них плазменное ружьё, но три одновременных выстрела в приоткрытое забрало шлема навсегда сделали его небоеспособным. Отшвырнув тело, Джордж пальнул в замок двери. Электроника сплавилась, и одним ударом ноги эколог распахнул дверь внутрь. Астрид, сидевшая, как и раньше, на полу, вскочила, спросила: «Эй, что там у вас происходит?..» – но Рауль выстрелил ей в грудь, и шведка куклой упала на синтепластовый пол, пятная его своей кровью. Троица «стрелков» вышла со склада и направилась к дальнему от деревни концу поляны, по пути пристрелив и солдата, охранявшего реакторный блок и отошедшего с поста, чтобы проверить, кто это палит в лагере. Теперь у них была новая миссия, для которой предыдущая – в качестве экологов – была всего лишь прикрытием и увертюрой.

* * *

«И что у них тут всё такое негорючее?..» – подумала Лина, прячась за деревьями, чтобы её не заметили и не застрелили, и пытаясь воспламенить взглядом стены зелёных домиков на другом берегу. Бесполезно. Эти федералы умеют делать совершенно негорючие вещи. Она не смотрела влево, где происходила стычка между «повстанцами» и солдатами. Когда там начали вспыхивать рыжие огоньки плазмы, Лина поняла, что восстание провалилось. Эти федералы оказались сильнее. Уроды. Но она попытается сделать ещё хотя бы что-то, что позволит ей быть уверенной в том, что всё это не было зря. Что не зря кто-то из поднятых ею «повстанцев» погиб от рук этих факнутых федералов. «Так, если домики загораться не желают, попробуем другое…» – подумала Лина и переместила «прицел» на деревья за лагерем. Но, не успев дать мысленную команду на поджог, она заметила какие-то вспышки в лагере и отвлеклась. «Хм, там всё-таки что-то происходит?..» – удивилась она. Вскоре от горстки строений отделились три фигуры и быстро пошли на восток, к деревьям и прочь от Сталочной. Лина сосредоточилась на них, но их тёмно-зелёные куртки загораться не желали. А насчёт волос сталочка подумать не успела. Кто-то из тех троих поднял какую-то штуку и выстрелил в её сторону, так что Лине пришлось отшатнуться и потерять визуальный контакт. Но заряды всего лишь снесли верхние ветки деревьев над её головой. Та троица перешла на бег и вскоре исчезла в лесу. И в этот момент слева, со стороны деревни, появился ещё кто-то – в серебристой одежде и со странной круглой штукой на голове. «Зелма, – догадалась Лина. – И я её отсюда не достану». И чтобы хоть как-то выплеснуть свою досаду, она подожгла взглядом деревья за лагерем.

* * *

Зелма вбежала на поляну и сразу почуяла неладное. Вроде никто из сталков не прорвался сюда… но всё равно складывалось тревожное впечатление. «Только бы с Матвеем всё было нормально!..» – подумала разведчица, приближаясь к зелёным домикам… и вдруг остановилась. У двери склада валялся распростёртый труп солдата, у которого не было лица. «Визор шлема почему не задвинул?..» – промелькнуло в голове у Зелмы, когда она подбегала к телу. Ответ пришёл тут же: возможно, не успел. Нападение было слишком неожиданным. Краем глаза она заметила высовывающиеся из-за угла ноги другого бойца, охранявшего реакторный блок. «Сталки этого сделать не могли, – отстранённо подумала разведчица. – И экологи тоже: насколько я знаю, у них с собой только парализаторы… Надеюсь, Матвею удалось отбиться…» Внезапно неподалёку послышался громкий треск. Зелма спешно выбежала из скопления домиков – и увидела, как полыхают деревья на северном краю поляны, ещё несколько секунд назад стоявшие неподвижными скучными исполинами. – Лина! – крикнула разведчица, приходя в ярость, и посмотрела через щиток шлема на другой берег Сталки. На первый взгляд там никого не было. Но, включив инфракрасный сканер, Зелма сумела засечь еле видимую за холодными тёмными деревьями излучающую тепло фигурку. «Вот где она! – подумала разведчица. – Скрылась тогда от нас, сделала крюк по лесу, перебежала реку по тонкому льду – с её маленьким весом это вполне реально… Ну ничего, я её сейчас!..» Зелма побежала к берегу, ловя силуэт Лины в перекрестье прицела. Её теперь не смущало, что придётся застрелить девочку, которая в Федерации ещё училась бы в школе. Лина доказала, что она готова на всё, – вот и получит за это по полной. К тому же, с ней, Зелма это знала, деревне и всем федералам на Сталкерре долго покоя не будет. Вспышка бластера разорвала наступающие сумерки. Затем ещё одна и ещё. Зелма палила по берегу, пытаясь попасть в маленькую яркую фигурку, скрывающуюся за деревьями. После десяти выстрелов разведчица поняла, что больше стрелять бесполезно. Или она попала, и тогда Лине конец, или же сталочка сбежала, оставив её – да и всю деревню – в дураках. Но выяснение этого может и подождать. Сейчас главное – узнать, всё ли в порядке с экологами. Зелма вернулась в лагерь. Прошла мимо трупа охранника склада, вспомнила кое-что и распахнула дверь с оплавленным электронным замком. «Астрид… – подумала, глядя на лежащее на окровавленном полу среди контейнеров тело. – Кто же это сделал?.. К Матвею и остальным, срочно!» Видевская выскочила со склада и стремглав бросилась к жилому блоку. Влетела внутрь – и замерла. Матвей лежал на кровати в луже крови и остекленевшими глазами смотрел в потолок. – Нет!!! – крикнула Зелма, содрав с головы вмиг ставший тяжёлым и давящим шлем и подбегая к неподвижному телу друга. – Не-е-е-ет!!! – плакала она, тряся труп, который при всём желании не мог ей ответить. – Нет… нет… – шептала она, сидя на полу и пряча лицо в ладонях. Сейчас сюда прибегут солдаты. Нельзя дать им увидеть её внезапную слабость. Зелма утёрла слёзы и поднялась на ноги, пряча бластер в кобуру. Что бы ни случилось, она найдёт и покарает того, кто убил самого дорогого для неё человека на этой планете. А затем напишет рапорт о переводе из разведки – куда угодно, лишь бы больше не пришлось видеть крови и таких ужасов. Она не сломлена. Но к этому идёт. И если вовремя не уйти, не покончить со всем этим, то последствия могут быть очень, очень неприятными. «…Кстати, – подумала Зелма, оглядывая помещение. – А где остальные?» В душу начало закрадываться подозрение. Ничего, и с этим она тоже разберётся. Чего бы ей это ни стоило.

* * *

Деревня Сталочная, в это же время. Вдруг наступила темнота, хотя ещё секунду назад на западе рыжело остаточное свечение закатного солнца. Теперь небо вмиг потемнело, а над лесом стал виден яркий белый край того, что совсем недавно было солнечным диском. Все замерли, глядя на это. Даже те, кто тащил в деревню «повстанцев», остановились, уставившись на это яркое свечение. Наступила изумлённая тишина, нарушаемая только шумом разгоравшихся на востоке деревьев. Кто-то отводил глаза, кто-то приставлял ко лбу ладонь козырьком, чтобы уберечься от этого слепящего свечения. Солдаты замерли с задвинутыми светофильтрующими щитками шлемов и вместе со сталками, не отрываясь, смотрели на неожиданное явление. – Что это?.. – шёпотом спросил велк Зор, смотрящий на запад через щёлочки между прижатыми к глазам пальцами. Лас знал, что это такое: всплыло из давних рассказов Зелмы, – и прошептал в ответ: – Затмение… Продолжение следует 7 января – 17 апреля 2020, Красноярск.