Дюх, я отец

       — Мишка. — ласково шепнул Андрей. Они в постели уже полчаса валялись, а Андрей всё нацеловать его не мог. Хер знает, может, весна так действовала, а может, у Миши наконец спустя кучу времени какая-никакая, но относительно полноценная течка шла, но крышу сносило, будто бы в медовый месяц.        Миша под ним ворчал, подставлял то шею, то лицо, то плечи, всё на прикосновения напрашивался, но как бы и не напрашивался, это такая игра была, а Андрей был и не против. Разворачивать его то так, то эдак, поцеловать быстро или, наоборот, подловить и ласкать дольше, нежнее.        — Ну щекотно же, ë-моë, — бормотал Миша. — Щетина твоя бесит.        — И твоя бесит, — заметил Андрей, не отрываясь от его кожи.        Миша легко пихнул его рукой, но это даже не было похоже на нормальную попытку оттолкнуть от себя.        — Хватит, исцеловал, давай уже, ну, — пробормотал он, ворочаясь и стараясь устроиться поудобнее под Андреем. — Разучился, раз тянешь, или чо?        — Да с тобой, Мих, не разучишься даже при желании, только нового наберëшься, — Андрей тоже устроился, подушку ему под пояс удобную подпихнул и под голову обязательно, чтобы Мишка не удумал головой об стену долбануться в процессе, и такое бывало.        Миша слегка поднабрал в весе, плотный стал, мягкий, Андрею это до дрожи в пальцах нравилось, так приятно было его касаться, капец просто. Он ещё разочек оглядел его с восторгом и развёл Мишины колени. Сперва так, а там потихоньку и на бок, всё по старой схеме, по отточенной, по любимой, как раньше.        И вот стоило Андрею пристроиться удобно, начать двигаться у него внутри, ощутить всё почти как в молодости, а Мише хрипло засопеть, как из коридора послышался звук открывающейся ключом двери.        — Блять, Владька, — шёпотом выдал Миша и соскочил с члена за секунду, дернувшись не самым приятным образом. Андрей заозирался, пытаясь через отступающее возбуждение сообразить, куда они успели накидать вещи.        — Пап? Папа? — позвал Влад из коридора.        — А, это, Владька, мы ща! — хрипло отозвался Миша, заворачиваясь в одеяло, как гусеница, и скатываясь на пол с глухим стуком и тихим матом.        — Владос, ты рано! — Андрей глянул, убедился, что Миша не убился, и нашарил треники. — Поставь чайник пока!        Миша выскочил первым. Андрей нашёл даже носки, правда, разного цвета, но ничего, и тоже к сыну вышел. Откашлялся.        — Так это…с пары что ли отпустили? — он встал, прислонившись к косяку. Влад, пихавший в рот бутерброд с колбасой, обернулся и закашлялся.        — Фу блять! — выдал он громко и от души и скривился.        — Чо такое, Владьк? — Миша с невинным лицом мешал пять ложек сахара в чае.        — Пап, пап, ну вы хотя б…не знаю, пишите, чтобы я задержался или, там, галстук на дверь спальни вешайте. Ужас, — Влад положил бутерброд на блюдце в холодильник, подхватил чашку с кофе и бочком прополз в свою комнату.        — Чо это он? — не понял Миша.        — Ты вещи задом наперёд надел, ещё и мои.        Миша покраснел и принялся стягивать футболку.        — А у тебя засос с кулак размером, ë-моë, — пробурчал он.        Андрей вздохнул, глянул в зеркало, потëр шею. Заодно и Мишину футболку на себе отдернул.