Свежий чай, Фруктовое вино

Для Чонгука течка всегда была неприятным переживанием. Все его воспоминания, особенно те, которые связаны с жарой, сексом и альфами, были настолько отвратительными, что вызывали лишь тошноту и рвоту. Но тот факт, что этот человек относился к нему с такой любовью и нежностью, что его длинные пальцы так мягко проникали внутрь тела, не вызывая при этом боли или отвращения, создавали у Чонгука иллюзорное и необъяснимое ощущение счастья... Как будто Тэхён трогал не его тело, а ласкал само сердце. А все эти его неуверенные и осторожные движения заставляли юношу дрожать от наслаждения, чего, как он думал, не испытает и не почувствует никогда в своей жизни. Тэхён повернул голову набок, целуя его ухо нежными влажными губами, пытаясь утешить и успокоить Чонгука. – Тебе от этого не по себе? – спросил старший. – Если будет хорошо, то я добавлю пальцы. Подросток лишь приглушенно ответил: – Хм... Сладкий, как фруктовое вино, аромат наполнил комнату так густо, что даже у Тэхёна, с его болезнью и равнодушием к феромонам, возникло ощущение, будто его что-то щекочет внутри. Он глубоко вздохнул и также выпустил навстречу немного своих феромонов. Кончиком носа уловив запах свежего чая, Чонгук не мог перестать принюхиваться к новому тонкому аромату. Второй палец вошел в его дырочку, без промедления, потирая и надавливая на чувствительное место. Вязкая жидкость заполнила всё его тело и выливалась с легким хлюпанием. Этот пошлый звук хлюпания был просто воплощением бесстыдства. Чонгук закусил губу, а Тэхён, остро почувствовав его эмоции, снова поцеловал его в ухо, шепча теплым бархатистым голосом: - Не волнуйся, - его другая рука погладила волосы мальчика, - Каждый Омега такой. - Ты тоже такой? - спросил его юноша. - Я немного другой, я неполноценный Омега, но в период полного эструса я гораздо более жаден, чем ты сейчас. Отвечая Чонгуку на вопросы, он все еще умело исследовал парня, не останавливаясь ни на секунду, пытаясь найти чувствительные места внутри. От таких нежных и решительных прикосновений юноша в руках мужчины бесконтрольно дрожал. - Как мило, - старший Омега снова похвалил его мягким голосом. Тело Чонгука было охвачено неописуемым удовольствием. Юноша инстинктивно испугался таких новых необъяснимых ощущений, но слова, которые он слышал, и запах легкого свежего чая придали ему необъяснимое спокойствие и уверенность во всем. Грубый секс отличался от нежного, и люди, которые вам нравились, также отличались от людей, которые вам противны. Он попытался поднять голову, чтобы увидеть выражение лица своего прекрасного Омеги, но слезы затуманили взор. Тэхён, казалось, понимал его мысли и слизнул его слезы, давая юноше то, что тот хотел. Вооружаться равнодушием вошло в привычку, и даже сейчас у Чонгука на лице не было особого выражения и эмоций. Но по его глазам старший Омега увидел беспокойство и жажду, он снова поцеловал его, пальцами помогая дотянуться до самой вершины наслаждения. Чонгук задрожал от поступающего оргазма и тут же свернулся калачиком, боясь наступившего освобождения. Даже феромоны, которые он испускал, заколебались очень слабо. Любой Омега в горячке инстинктивно потребует от Альфы всего. Тэхён мог доставить молодому организму удовольствие своими навыками, но он никогда не мог полностью заменить Альфу, чтобы дать парню полное облегчение. В этом новом удовольствии Чонгук невнятно пробормотал: - Дай мне еще феромонов… Тэхён тут же сделал то, что попросил юноша. Теоретически Омега-феромоны не действовали на тот же пол, как и Альфа-феромоны, но Чонгук обнаружил, что запах Тэхёна успокаивает его нервный измученный мозг, и его первоначальная жажда Альфа-феромонов была полностью удовлетворена. Окутанный нежным ароматом чая, он испытывал смутную иллюзию, что он отмечен своей половинкой. Как будто зияющая дыра в его теле, которая все время болела не переставая, ныла и нарывала, была аккуратно заполнена парой тёплых рук, смазана лекарством от ран и обернута чистой марлей. Вся боль вдруг покинула его, и он, наконец, был спрятан в самом безопасном месте в мире.