prejudice

      Вечер перестает быть нормальным, когда в квартиру заваливается мамкин дружок, от чего хочется закрыть свои уши. Его комната находится на первом этаже, прямо под комнатой матери; и не надо долго думать, что происходит после полуночи, когда в дом приходит этот ненавистный, всегда подкалывающий Чонгука «отчим» — если его можно так назвать. Он искренне не понимает, что его мать нашла в этом человеке. У него не так много денег, сын от первого брака, старше Чонгука, живет он вообще на окрайне города, а в их район заскакивает только для того, чтобы потрахать мисс Чон и остаться на дней пять так точно, чтобы не покупать еды в свой дом, а есть все за их счет. Так думает и знает, в принципе, Чонгук.       Но есть и плюсы: теперь за Чонгуком даже не следят и не орут на всю улицу, чтобы тот бегом шел домой в девять вечера. Для подростка это время самое прекрасное время для того, чтобы гулять и наслаждаться жизнью, а его загоняли, не давая поиграть в баскетбол со своими одноклассниками. К слову, Чон заканчивает учебу через год и просто не представляет, что будет делать после окончания. Куда идти он, естественно, знает, но никаких связей, а то и денег у него на учебу нет. Он кое-как старается работать в местном приюте, но добираться туда после школы крайне не удобно, от чего у него возникает вопрос: «А надо ли мне все это?». Ответ очевиден. Надо. Мать и ее " любовник», по совместительству будущий отчим Чона, если до этого когда — нибудь дойдет, ни граша не дают сыну хотя бы на мелкие расходы. Потому он и устроился работать. К тому же, очень любит собак, что неизменно помогает ему стремиться почти каждый день после учебы на велосипеде в приют. Конечно, это занимает уйму времени и сил, но уроки он все равно не делает, потому что как говорит его любимый учитель, ему необязательно все заучивать, он каждую тему схватывает на лету, от того и сдает экзамены который год на «отлично», не предавая тому усилия. А если быть честным, он очень хочется напиться и не думать о своей «семье», где, как очевидно, его любят на пятьдесят процентов из всех ста.       Но Чонгук ни когда не пил и не будет, потому что именно из-за этого умер его отец — остановка сердца. Хотя врачи думали, что он не выживет и после первого инсульта.       Сейчас же субботничный вечер. Он думает, как бы ему быстренько спустится через окно и пробежать весь двор, чтобы открыть незаметно калитку и сбежать в любимейшую кофейню. Черный кофе или горячий шоколад. Вот о чем думает сейчас Чонгук. Ну, и естественно о побеге. С вероятностью в семьдесят процентов его не заметят, потому что он уже слышал, как они поднялись на второй этаж, хотя сейчас всего-лишь пол одиннадцатого вечера.       Кафе работает, поэтому он осторожно спрыгивает с окна и, быстро подорвавшись, пулей летит к выходу, мысленно проклиная себя за то, что спрыгнул не так, как ему хотелось и чуть ободрал коленку, но это не страшно. Страшно то, что он сбежал из дома с одним единственным средством связи и не взял с собой ни рюкзак, ни учебники, хотя носит с собой как минимум два, ни тетради, а завтра в школу. Выходные кончились. Он бы все отдал сейчас, лишь бы воскресенье длилось вечно. Благо, он носит в телефоне карточку, на которой от силы тысяч семь вонов.Чонгук бежит, чуть ли не спотыкаясь о каждый камень на неровной дороге — от чего бежит, сам не знает. Но знает точно, что даже если бы его и увидели, то не стали бы бежать. Вернется. Ему жить негде и проживать подобно тому же. И тут он лихо вспоминает вчерашний разговор матери отчима, что они собираться съехаться.       Нельзя подслушивать людей, к тому же своих родителей (на половину), но что они ему сделают, если ребёноку — да, восемнадцатилетнему, но все же — захотелось вдруг налить себе воды или же наконец поговорить и узнать что-то новое, спросить тот же чертов совет… ничего они ему не сделали бы. Чонгук нашел бы отмазку. Бег плавно перешёл на медленную ходьбу. Он скитается по улице, не заворачивая к нужному месту. Прогуляется. Кофейня работает круглосуточно, а круглосуточно никто не запрещал есть вафли или бургеры, запивая кофем или колой. В домах, которые проходит Чонгук, где-то горит приглушённый свет, где-то безжалостно, на «радость» соседям, играет звонко музыка, долбит по ушам. Это не то, чего сейчас хочет брюнет.       Он все-таки заворачивает в левую сторону, чтобы пройти круг и оказаться там, где он должен сейчас быть, а не скитаться по (не) тихому району. Вообще, он сейчас нигде не должен быть, кроме как своей кровати и комнаты, но он не хочет слышать очередные приглушённые стоны и скрипы кровати. Это вошло в привычку. Уже два чертовых месяца. Два месяца, почти два раза в неделю он сбегает из дома и направляется к парку или же в любимую кофейню, где его уже знают и любят.        Однако, сейчас мысли опять же завладели им. Он вспоминает, что завтра ни свет, ни заря нужно будет идти в школу, где его будут ждать друзья, если он вообще пойдёт туда…; вспоминает, как шел именно по этой улице к другу с ночевкой, дабы мать не спалила сосунка, после того, как принял парочку таблеток. Трудно такое забыть. Вспоминает, как после школы на своем не изменном транспорте ехал на работу, где получал по две тысячи вон каждый рабочий день. Работал он по возможности или через каждые два дня.       Он доходит до небольшого здания, садится за свой столик и ждет, пока на кассу вернется Лия — она работает в ночную смену два через два. Чонгук уже запомнил саму её и её график, поэтому они даже сдружились, что удивительно, потому что он не такой уж и дружелюбный парень…       — Гуки! — девушка подошла к кассе, посмотрев на единственное не пустое место в кафе, — тебе как обычно? Она впивается своим дружелюбный взглядом с улыбкой до ушей. Видимо, рада, что хоть кто-то да пришел за полчаса ее работы.       Чонгук задумывается. Как обычно. Как обычно? Горячий шоколад? Чёрный кофе с сахаром? Зелёный чай?       — Холодный латте.- всё, что отвечает парень. На улице немного холодно, но в кофейне душно. Лия по началу уставила на него расширенные глаза, затем начала вбивать в компьютер заказ, давая расплатится парню, а после ее улыбка не слетала с ее лица, она попросила Чонгука позвать ее, когда придет покупатель. Он не первый раз заходил на склад к подруге, чтобы позвать ее, всё-таки не в первый раз он гуляет так поздно и именно сюда заходит так часто.       Ему эта фраза заела в голову, и теперь, присев на свое законное место, он задумчиво смотрит в панорамное окно. Перемен захотелось? Да нет, не смешите этого паренька. Каких перемен с началом нового и последнего учебного года, переездом будущего отчима, с собаками, которых он кидать никогда себе не позволит, разве что, если уедет из этой лощины далеко и надолго, но даже там он найдёт место, где будет куча разных пород, а то и дворняшек. Одного всё же посчастливилось забрать к себе, не без помощи и согласия мамы. Он назвал его Францем, потому что породистый, такой весь из себя парижанец, если так можно сказать.       На удивление Чонгука дверь в кафе открывается и он видит, как парень лет двадцати трёх подходит к кассе со сложенными руками в карманах своих брюк. Он оглядывается и не замечает никого, кто мол бы быть похожим на продавца. Чонгук встает со своего места, сразу направляется к кассе и щелкает замком, чтобы поднять вверх доску, которая и открывает проход в комнату для персонала, а оттуда и на склад, где сейчас находится Лия.       — Лия! Пришел! — довольно громко прозвучало.       — Сейчас, бегу! — также относительно громко издавалось откуда-то со склада. Чонгук возвращается на место и заставляет немного ждать покупателя, ни словом не обмолвись. Лию не долго стоило ждать. Он назвал свой заказ — быстро приготовленный горячий шоколад и зелёный чай. Замечательное сочитание, подметил для себя Чонгук.       Тот расплатился и покинул заведение. Как быстро он пришёл, так и быстро ушел. Ох, это точно про него. Чонгук, наблюдавший за всем происходящим, видел, как чёрная машина, явно не из дешевых, но в темноте не было видно марку, начала разворачиваться, а вскоре и во все скрылась. Чон опять уткнулся в свой прозрачный стакан и начал помешивать содержимое трубочкой, но внезапный голос Лии его отвлек. Она разговаривала с кем-то по телефону. С кем-то, кто никак не воодушевляет, а только наводит гнев на лицо девушки. Она в замешательстве. Да, не самая приятная ночка. Отключается и пытается перевести дыхание от безумных криков.       — Сукин сын! — снова ругается, но переводит взгляд на Чона, — Гуки… подойди, пожалуйста, — уже ровным тоном откликает       — Не буду спрашивать что случилось, но вижу, что явно тут не очень хороший расклад, — подходит к кассе с улыбкой.       — Ты работу не ищешь случайно?-неожиданное точное заявление от девушки       — Ищу, но бросать своих собак я не собираюсь…       — От этого и удобно. Будешь работать во вторую смену?       — Здесь? Ночью? Два дня подряд? — на каждый вопрос Лия лишь кивает и на лице у нее появляется улыбка, — Он ушел?       — Да. Ублюдок недоделанный, а мне теперь приходится работать каждый день. Не горю желание… — А тут ты под боком…       — А тут я под боком.- утвердительно кивает младший.       — Который знает эту дыру и любит её.       — Люблю ее только тогда, когда твоя смена. Больше я сюда не прихожу. Даже сегодня как-то забылся, но мне повезло.- девушка лишь кивает все еще с улыбкой.       — Ну так что?       — Конечно, работа не помешает…       — Гуки! Спасибо, спасибо, спасибо. — профессионально быстро поднимает «проход», не давая договорить парню, и наваливается на Чонгука, захватывая его в крепкие, дружеские объятия. Она рада за то, что хотя бы не пришлось долго возится и искать замену и, непременно рада, что не будет работать в ночь каждый день. Два через два не такая уж и сложная работа… Чонгук будет совмещать приют и кофейню. Ему некуда деваться…. Деньги нужны, хотя бы на легкие потребности. Хотя бы на кофе каждый день… Одним приютом для собак сыт не будешь. •••       Чонгук ненавидет эту школу. В прочем, ничего нового… каждый ее ненавидет, но Чон по-своему. Процентов 10-15 он ее любит, остальное лишь ненависть. Любит за подаренных друзей, самых верных к кому же, за какое - никакое внимание школьников к нему: то списать домашку, то пойти в баскетбол погонять, то обедом накормить, хотя самому еле хватает, но он не жалуется. Никогда не жаловался. Всему в мире есть свойство заканчиваться. Школа не исключение. А отношения… он к ним не готов, хотя и хочется иногда быть кому-то нужным в плане любви. Но друзья всячески пытаются свести его с девчонкой классом младше. Джихе не такая уж и плохая, не стерва, как многие из его школы, скромная, но всё-таки умудряется проявлять интерес с Чону. Одно другому не мешает. Наверное, это его пожизненная фраза — цитата.       — Чон! Чонгук! — отрывает его учитель истории, — Вы долго ещё будете смотреть в окно? Не хотите подключится к уроку? А что ему слушать? Как воевали страны между собой? Какой бунт был в их стране? Какой бунт был в Северной Корее? Да, ему возможно это и пригодилось бы с но не в этой жизни.       — Да, простите. Это был последний урок, поэтому многие сейчас бегут домой, а Чонгук идёт со своей шайкой на работу. Всем по пути. Кроме Намджуна….       — Ты че там забыл? Никогда не ходил туда, — толкает его в плечо Хосок.       — Иди в пень. Мне нужно кое-куда заскочить короче.              — К…       — Да, — он понял, что хотел сказать его друг. Тут и без слов понятно.       — Ууу…. Кажется у кого-то сегодня будет жаркий вечерочек, — Хосок играется бровями, аж блески в глазах. Рад за друга.? Да, определенно.       — Гуки, а ты че молчишь? Троица выходит с заднего входа из двора школы. Чонгук с левой стороны, Хосок посередине, оперевшись руками на плечи друзей, а Намджун идёт с правой стороны.       — Да, хер его знает. Я работу нашел.       — Это же радоваться надо! — вскрикивает тот.       — В ночную смену. Завтра первый день. , — завтра суббота.       — Ты ж вроде говорил мне, что еще в воскресенье ее нашел, — встревает в разговор Джун. Он достает из кармана пачку сигарет, закуривает одну и та проходится по кругу.       — Да, а должен был выходить в среду, но я не знаю че у них там было, поэтому только завтра пойду, — выдыхая серый дым. — Ты щас куда? — поворачивается Чонгук к лицу Хосока       — К тебе.       — В смысле ко мне?       — В прямом       — Я на работу, даун, мой дом в другой стороне, — на что Хосок ему кивает, — И ко мне вообще теперь нельзя будет ходить.       — Че так?       — Он переезжает.       — Вот пидр. Где ж мы будем теперь тусить все выходные… Мать Чонгука уезжала к своему «бойфренду» на все выходные и приезжала только в воскресенье. Это бывало раз в две недели, ибо на одной из них тот работал, как было на прошлой, сам приезжал. Когда их не было Хосок, как главный тусовщик вместе с Намджуном организовывал встречи, вламываясь в дом с пивом и энергетиками со всякой вредной едой к Чонгуку, пока тот спокойно спал в своей комнате, ничего не подозревая. А с этой недели, видимо, такой возможности больше не предстоит увидеть.       — Ну, ниче, ниче. Найдем местечко. Может, у Юнги получится…       — Вы же с ним посрались, не? — спрашивает Джун.       — Ну типо того.- на что друзья смотрят на него, как бы давая продолжить, — Да че? Заебал он меня. Постоянно "куда ты идешь?", " с кем опять связался?". Всего-то… разница четыре года, а он строит из себя не пойми кого.       — Ой, ну прям заботливый братишка, — толкая в плечо, язвит Чонгук.       — А, кстати, он вроде собирается к вам походу, раз этот пидр переезжает. Должен был поехать к нему завтра, но получается теперь к вам.       — Пиздец, этого мне еще не хватало.       — Мама будет очень рада, Чонгук-и, — подкалывать - это фишка их компашки, а особенно Джуна.       — Да не, я не против, чтобы Юнги пришел к нам… — задумывается, затем продолжает, когда нашел подходящую мысль, — Но тот факт, что он его сын… Меня бесит. Пиздец как.       — Ты любишь Юнги. В чем проблема? — спрашивает его Намджун.       — Да емае, в том, что этот мудила будет сравнивать меня с ним, а мама будет дакать или вообще молчать, а я не горю желанием это терпеть.       — Я тоже был против того, чтобы он начал это все мутить там, но нормально все будет. Не кипешуй.       — Где Чимин? — интересуется Чонгук, переводя тему.       — Бати помогает, — удивительно, все в этом районе знают почти каждую душу, а Намджун в особенности. Его первым оповещают о делах.       — И долго он? — спрашивает Хосок.       — Да нет, не должен. Кстати, потом он сказал, что за ним Юнги заедет, поэтому их не трогаем.       — Они че… мутят?- даже младший брат,хоть и сводный не знает про старшего такие подробности, как знает Намджун, конечнос помощью Чимина.       — Че… не-е-т, ты че.       — Да тут всем походу уже интересно очень, что у них там.       — Я, конечно, не против этого, но, — Хосок приостановил речь, вспоминая, что они уже идут слишком долго, — бля, давайте отдохнем. Я устал ходить.       — Пошлите дойдем хотя бы до кофейни, — предлагает Чон. Ибо как можно было бы по-другому сказать "посмотрите, где я теперь работаю" И они доходят. Хосок со звуком падает на диван, на их любимое место. Уже удивиьельно даже не то, что он специально прогнал каких-то девочек с их места, а то, что отдает карточку Чонгуку, при это говоря:       — На, заплати, — а тот только хмыкает и усмехается, подходя к кассе. Уже знает, что Хосок вместе с Намджуном, который тоже дал наличные, будет. Как обычно. Чон не стал брать «Не как обычно», а взял свой любимый черный кофе, при этом попросив везде добавить лед, даже в его заказ, зачем он сам не знает, на дворе осень, но друзья , как и Чонгук тоже любят вылавливать кубики и есть их. Друзья не долго сидят, ведь всем нужно по делам. Хосок так и пошел помогать Чонгуку, потому что скучно или из-за того, что дома все равно никого нет, а он одиночество не любит. Хотя друзья не раз говорили ему, чтобы тот нашел новую пассию. •••       На часах уже почти десять, Чонгук только подходит к кафейне. Даже не думает, что его будут отчитывать, а ведь еще нужно переодеться, благо столы протирать не надо, это сделал Сокджин перед своим уходом.       Они попрощались, он дал указания Чонгуку, что необходимо успеть за эту ночь, потому что приезжает машина ранним утром и нужно будет все раскладывать. Ответственный момент однако, но он не переживает. Знает, что справится с любо работой, именно поэтому его так хвалят в приюте. Однажды, когда с ним остался в очередной раз Хосок, тот начал закатывать глаза, а затем угорать, как резанная курица, хоть как-то пытаться передразнить его начальницу:       — Как ты все быстро успеваешь делать, — прерываясь на смех, — молодец, Гуки. Где же ты был раньше, — и снова смеётся своим «фирменным» смехом.       Научился. Пока мать шла с работы, он быстро прибирал весь дом, чтобы та лишний раз не орала на него. А ведь могла. Несколько раз так было, пока он не понял, что прохлаждаться нет смысла. И он ее понимает. Только теперь, когда ему стукнуло 18 лет. Она устаёт, пока работает, пока идёт с работы домой, попутно заходя в магазин, чтобы купить еды. Без отца в их доме было очень сложно поначалу. Когда Чонгук понял, что остался без мужской руки на плечах у матери, его рука стала заменой. Он понял, что ничего не бывает так просто, всего нужно добиваться, как всегда говорил ему папа, а у него мысли были ветром, что пропускали все слова. Не понимал. Слишком поздно созрел.       Но спустя год, после того, как он одумался, мисс Чон нашла себе другую руку, откинув резко руку сына. Больно. Очень больно, оттого и противно, что он уже не вернёт ни папу, ни маму. Ту, которую всегда поглаживала его по волосам, сидя на кровати; ту которую всегда ждала его, смотря на кухне телевизор, пока Чонгук неспешно возвращался с намджуновской тусовки. Нет, не никогда не перебирал, никогда не был в умат, потому что всегда сдерживал потребление алкоголя в его организм. Ему просто было нельзя пить так много из-за своего больного желудка, а иногда даже и из-за сердца. Пить нельзя, но кто же запретит съесть одну-две таблеточки, чтобы расслабиться. К слову, это еще хуже действует на организм, но врач лишь сказал не пить, а если повод какой-то есть, шепча ему на ухо тогда, то не перебирать. Он его услышал. Переодевшись, он ждал клиентов, которых нужно будет обслужить. Интересно, кто же будет его первым покупателем? Колокольчик привычно звенит, он поднимает голову и отрывается от телефона, чтобы посмотреть на покупателя. Мин, мать его, Юнги.       — Чонгуки? Ты че здесь забыл? — осматривает внешний вид: рабочий фартук чёрного цвета, а под ним обычная чёрная футболка, чтобы было совсем жарко, -Теперь работаешь тут? — удивленный парень рефлекторно кивает, — Латте, обычный.       — Ты с работы? — уходя в зону приготовления,спрашивает Чон.       — Да, так…заскочил пока время есть. Потом домой, Хосоку поесть надо отдать и опять на работу. Она никогда не ждёт.       Они нормально дружат, если это так можно сказать. Ведь, это не его вина, что у него отец такой мудила, развёлся со своей женой (или она с ним, Чонгук в подробности не вникал), и теперь переезжает в дом к Чонгуку и его матери. Не его вина, Чон даже не хочет его винить. Просто относится с осторожностью. Когда в первых раз они встретились, Мин очень хорошо к себе предрасположил, хорошо отнёсся к нему. Принес чай, чёрный, который так не любит Гук. Но все же он выпил, в гостях же, не дома, хотя это как сказать. Они с Хосоком очень любят друг друга, как друзья, естественно, и любой дом друг друга — их дом.       Относятся с уважением, поэтому не может относится также к его, хоть и сводному, но брату. Хосок был единственным, кто первым начал разговаривать с новеньким в их классе, когда Чонгук вместе с семьей переехали в новый дом. Так и завязалась крепкая дружба, которая есть, будет и еще раз будет в далёком будущем. Три года. Всего три года, а так все изменилось. У Хосока тоже все не гладко: когда развелись его родители, мать нашла себе нового, то бишь будущего отчима Чонгука, затем она начала вовсе чаще болеть, а вскоре и вовсе покинула Хосока. Мин , то бишь отец Мина-младшего, не стал брать на него опеку, ну, и Юнги было уже 18, поэтому он без каких-либо раздумий взял его с собой, отгородив от него своего отца, потому что те явно не ладили меж собой,что было шоком для всех ,кажется ,потому что Юнги ровным счетом Хосоку никто ,но взвалил на себя тогда большую ответственность. Да и Юнги, не такой он уж и хороший сын. Максимум навещает его раз в два-три месяца. И как же удачно совпало, что отец переехал в дом матери Чонгука и самого его. Мин Сынхван, так звали отца Юнги, всегда осуждал без повода даже своего родного сына, что не говорить о Хосоке и Чонгуке.       Будущее никого не щадит. А Чонгук и не против. Всегда отпускает прошлое. Главное, что сейчас, в настоящем и что будет потом, в будущем.       Но только это прошлое слишком уж больное. Он достаточно наревелся, дав себе клятву, перед могилой отца, что больше в жизни и слезинки не упадёт с его глаз, не потекут слёзы по его щекам, не будет заплаканной подушки. Не будет.       — Чонгуки, — отрываясь он от телефона подзывает младшего, а Чон уже передаёт ему стакан с латте, — еще зелёный чай, пожалуйста, — тот кивает и снова уходит. Его — то он готовит очень быстро, на автомате, что не сказать про латте, которое готовил по инструкции, висящему в зоне приготовления.       — Ты сюда давно ходишь? — отдавая еще и горячий чай, а Юнги уже расплачивается.       — Да, частенько. Мы с другом любим сюда заскакивать ночью или утром. Уж больно нравится ваш кофе с чаем, — Чонгук отдаёт ему два пакетика с сахаром, но тот отодвигает их от себя       — Я раньше тебя здесь не видел…       — Не, не надо, так попьём, — не обращая внимания на слова Чонгука, лишь на действия, он усмехается.       — Из принципа или просто не любите с этим ядом? — «какой принцип, Чонгук, чтоб тебя.» — думает он про себя и корит же за это.       — Второе. Кстати, мы к вам заскочим завтра-послезавтра. До скорого, Чонгуки, — Юнги разворачивается и уходит ко входу, еле слыша за спиной прощальный голос Чонгука.       Колокольчик вновь звенит и Чон снова садится на стул около кассы. Позже решает заварить и себе зелёный чай, только уже со льдом. Он не особо рад этой новости хоть уже и слышал её от Хосока. «Стоп. Мы? Что значит мы? Будет кто-то еще с Юнги? Не, мне этого ещё не хватало…» •••       Чонгук заканчивает свою смену и идёт домой. На улице ранее утро. Семь часов. Вчера он в это время только заканчивал с завезённым товаром, расставлял все по полочкам на складе, а Сокджин, который пришёл в шесть утра, помогал ему с этим. Или это Чонгук помогал… Он все еще немного не понимает как, что делать, но со временем привыкнет. Это был его первый день, а он уже столько знает.       Сегодня, как Юнги и обещал он «заскочит» в гости. Эта информация была подтверждена Хосоком, когда тот пришел в его второй рабочий день и сообщил об этом. Не горит желанием, конечно, но деваться ему некуда. А если ещё этот ужин хоть на немного задержится, он встанет из-за стола и молча уйдёт, так ничего и не сказав. Все-таки он имеет рамки приличия. Даже если что-то пойдёт не по плану, будет такой же расклад. И ему не хочется верить в то, что теперь ему придётся сидеть каждое воскресенье за одним столом с этим…человеком. Им и без него хорошо жилось. Отец бы не простил мисс Чон за ее выбор. Никогда. Что и делает Чонгук. Копия отца, да, она самая.       А пока у него есть время, он не спеша идёт по улицам со стаканчиком в руках зелёного чая, который был со льдом, но Чонгук был бы не Чонгуком, если бы не выловил ртом и не съел бы. В планах, если честно, вообще уйти на время из дома и появиться только завтра. Но он знает свою мать. Та перенесёт ужин, поставит всех на уши, где же ее любимый сын, а Чонгук будет сидеть у Намджуна, потому что у того родители внезапно уехали в соседний город, чтобы что-то там наладить с работой отца. Намджун единственный из их компании, у кого есть целая семья. Ему в какой-то степени повезло, но не настолько, сколько Хосоку, как бы это странно бы не звучало. Он вообще как беспризорник ходит, пока Юнги ему волшебный пендаль не даст, а тот может, еще как. А ему это даже нравится, но время от времени настоигрывает, потому что такой контроль он не выдерживает совершенно.       Собственно, сейчас Чонгук положит свои вещи, кое-как пробравшись в свою комнату через несколько коробок, там переоденется, потому что вечером становится холоднее, погладит своего пса, за которым ухаживает мисс Чон и уйдёт в закат, то бишь к Намджуну. Но всё же он не станет долго у него засиживаться. Приставка, конечно, затягивает, но нужно иметь уважение к «гостям» и не заставлять их долго ждать. Он напяливает на себя синие джинсы с дырками, которые так не любит его мать, белую футболку, а поверх нее зелёную ветровку, красную легкую шапку, на ноги кроссовки.       Сегодня обещали 12-15 градусов, поэтому он не решается надевать просто футболку, а шапка -это так, для полноты образа. Затыкает уши наушниками, гладит и целует Франца и выходит из дома, даже не боясь, что скажет мать. Вернется. Возможно не в том подобающем виде, в котором она себе представляет, но вернется же, и не надо будет переносит воскресный ужин. Хоть что-то. •••       С кухни доносится материнский смех, как у какой-то аристократки, смех отчима и совсем немного слышно Юнги. Ясно, уже пришел. Также пахнет его любимой, единственной и не повторимой запеченной курицей, который только и любит есть Чонгук. Говорить что-то про другие любимые блюда матери не нужно, потому что их почти нет. Обычно он ест их без какого-либо удовольствия, но вот курицу… не ровно к ней дышит, однозначно.             Да, вы спросите — как же можно не любить еду мамы, она же такая родная и по-особенному вкусная — но с Чонгуком этот вопрос можно сразу закрыть. Хэрин почти не умеет готовить. Сколько он себя помнит, готовил еду в их семье исключительно отец. У него получалась, как раз — таки, каждая еда по-особенному вкусной. Он и научил, собственно, готовить его фирменное, как он говорил, блюдо его мать.       Чонгук скидывает свои кроссовки, проходит на кухню, и останавливается, кидая на Юнги доброжелательный взгляд с поднятыми уголками губ, затем переводит его на мать и эти уголки опускаются. Мисс Чон оглядывает сына отчитывающий взглядом и тихонько встает, затем берет под локоть Чонгука и уводит в его комнату, которая прежде была закрыта.       — Да отпусти ты меня, — вырывается из — под руки парень.       — Переоделся. Сейчас же, — опускает осуждающие глаза на его внешний вид       — С чего это?       — С того это. Переодевайся.       — Я буду ходить в том, в чем мне комфортно.       — Ладно, — кивает она и совсем не доброжелательно прозвучала это «ладно», особенно с её уст. Будто говорит, хочет вылезти наружу — «Позже еще поговорим " или " Когда они уйдут, тебе не поздоровится». Но все же она сдерживается и выходит из комнаты со словами: Хотя бы шапку и куртку сними. «Пф, ну да… кто-кого.»       Оставляя его одного, она закрывает дверь, а Чонгук падает на кровать всё в том же прикиде. Уже лежа на покрывале, стягивается с себя красную шапку и выдыхает, будто гора с плеч только что упала. Возможно так и есть, и это гора называет себя подобием матери. Отец бы убил за такие мысли, но его же здесь нет, правильно? Поэтому он будет думать всё, что захочет. Да и жить, как захочет. Вражда, да и только.       — Прости пап, — говорит он еле слышным шепотом, снова выдыхая из себя кислород. Он знает, что где-то там, на небесах, как мы все любим говорить, на них смотрит и слышит. Отец, муж и просто самый хороший и любящий человек. Хэрин очень изменилась с уходом из жизни Сокмина. Чонгук тоже изменился. Для кого-то в положительную, для кого-то в отрицательную. Но вывод один и он единственный, в том, что больше не получается управлять Чонгуком. Хэрин больше никогда не будет влиять на то, как он одет, что он поел, а поел ли вообще, за исключением того факта, который портит всегда всё. Либо орет в трубку, либо трезвонит, либо вообще орет на весь двор, чтобы тот шел домой, когда он играет с пацанами в баскетбол. Увлечение затягивает, а эта… она всё портит. Но Чонгук же не портит им вечер, когда те запираются в комнате на втором этаже. Это тоже самое. Удовольствие. Конечно, Чон все понимает, ему как — никак в следующем году 19 лет и он не глупый мальчик, который не знает, как доставлять человеку это самое чувство. А мисс Чон, видимо, не дозрела до того возраста, чтобы понимать, что баскетбол — это часть его жизни, это воспоминания об отце, ведь именно он научил его так (почти) профессионально играть в него, это какое — никакое сближение с окружающим миром, тобишь с людьми, иначе как находить новые знакомства после потери близкого человека. Когда ты запираешься в комнате на несколько дней, недель, месяцев, ты абстрагируешься от общества, а то и вовсе не понимаешь, как находить общий язык с ними.             Десять минут спустя.       Чонгук поднимается со своей кровати, скидывает на нее куртку, мол потом уберёт, хотя просто выкинет ту на пол, а сам ляжет в постель, и она будет валяться там до завтрашнего утра, потому что как показывали опыты ранее, воскресные ужины очень выматывают своими разговорами, на которые он отвечать, на минуточку, совершенно не имеет никакого желания, и совершенно нет никакого желание что — либо убирать. Перед тем, как открыть дверь, он задерживается перед ней и глубоко вздыхая, берется за ручку и откидывает все свои мысли, делает серьезно-холодное лицо, только после этого открывает деревянную дверь. Проходит на кухню, где всё еще слышны смех и разговоры.       — О, Чонгук-и, - из уст Сынхвана его имя всегда звучит ужасно , ты с Юнги знаком ,поэтому познакомься— Чон садится за стол, где уже не трое человек сидят, а четверо, - это мой племянник , Тэхён , Ким Тэхён,- брюнет протягивает руку ,а Чон даже пожимать не хочет. Слишком много знакомств. Слишком много из семьи Мина в этом доме ,в его жизни по сей день. Мать начинает смотреть на сына злым и упертым взглядом, мол пожми руку сосунок,будь воспитанным мальчиком. Только из-за воспитанности.       — Чон Чонгук,- и даже не смотрит в глаза ,не хочет. Если Юнги он еще как-то выносит и ,возможно, чуть-чуть любит из-за своего лучшего друга,то что делает этот непонятный человек здесь ,он понятия не имеет. И что ,что он племянник , не второй же он сын его. Хотя от этого он бы больше ненавидел бы того. Тэхен смотрит на Хэрин ,пожимая плечами с уже с опущенной рукой ,потому что Чон откинул её , опускаться к плечу Юнги и спустя несколько сотни слов старших,которые утихли, он (не) громко говорит :       — Это тот самый мальчик ,делающий идеальный зеленый чай? - Юнги оборачивается на парня и кивает тому ,но кажется его не только Мин-младший слышал ,но и "мальчик" напротив сидящий.       — Мальчик? -наконец-то поднимает он на него взгляд,отрываясь от поедания птицы.       — А что - то не так?       — Мне 18.       — Одно другому не мешает,- врезается ему в глаза своими карими. Довольно , резкое заявление. Как будто порылся у Чонгука в голове и отыскал там самое нужное : зеленый чай и эта фраза.       — Кофе ,кстати ,тоже ничего...- встревает в "разговор" Юнги ,а Чон сразу переводит на него тревожный взгляд и как бы намекая ,что не нужно говорить про работу в присутствии (наполовину) родителей,- приходи к нам почаще ,Гуки ,- на что оба улыбаются и Чонгук кивает ,продолжая есть курицу.       — И как часто ты ходишь к Юнги домой ,- спрашивает Хэрин.       — Достаточно,- сил и желания нет что - либо сейчас обсуждать.       — Лучше бы без дела не прохлаждался, сидя с Хосоком на диване ничего не добьешься. Юнги, не думал куда - нибудь впихнуться мальца?       — Мне не нужна работа с родственниками ,- взглядывает на мать,- и через них тоже,- на что та вздыхает.       —Думаешь,я не знаю где ты сейчас работаешь? - а в голове у Чонгука только одна мысль - "Лишь бы не кофейня. Лишь бы не кофейня" и на повторе ,пока он смотрит ей в глаза своими напуганными.- И сколько ты получаешь с этих собак?       — Достаточно,- опуская взгляд снова в тарелку и мысленно выдыхая. Собаки ничего ,а вот кофейня многое ему даст в будущем,а если Хэрин узнает ,что он там работает ,да еще и в ночные смены ,вместо того ,чтобы спать либо у себя или дома у Чимина ,либо с Юнги и Хосоком.       — Что значит "достаточно"?- все остальные лишь переглядываются ,не решаясь влезть в их разговор ,если его можно так назвать. Скорее , допрос. Чонгук на её вопрос молчит,не поднимая голову в её сторону,- ты больше там не работаешь.       — Что? Нет. Я буду там работать.- твердо отстаивает свою точку зрения и работу,смотря на мать. Нет ,не работу. Собак,его любимых собак.       — Больше нет. Сынхван будет встречать тебя после школы,- ужасно иметь маму ,которая хоть и не права,знает это, но будет настаивать на своем.       — Ты хочешь опять протестов? Они будут ,мам. Опять. - кидая вилку на тарелку,от чего та издает звук,- большое спасибо за ужин. Наелся.- кидает взгляд сначала на Юнги ,коротко кивая ему ,всё равно встретятся у Хосока ,затем переводя взгляд на нежданного гостя ,- Приятно было познакомится ,Ким Тэхён. И простите за это.       Молча уходит и захлопывает дверь в комнату с такой силой ,что некоторые из сидящий за столом вздрагивают. Сложный ребенок? Нет,просто не повезло с матерью. День прошел хуже,чем хотелось бы.