prejudice

      Чонгук снова идет в ночную смену, ничего не сказав матери, а надо ли оно ему? Естественно нет. Прошла неделя с того самого ужина, они не разговаривали больше ни на эту тему, ни вообще. Так, могли что-то спросить друг у друга и на это всё. Прекращать свою любимую деятельность он не перестанет ни под каким указом.       С работой в кофейне, дни у Чонгука были очень напряжёнными: подъем в будние дни в 6:00, а если он был с ночи, то вообще не спал, сразу шел в школу. Обычно высыпался днём, а когда выходные в кофейне, то он работает в приюте. Иногда может позволить себе выходной, когда у него нет ночных, то не идет в школу. Но с этим очень бывает редко, даже мысли такие редко проскакивают. Учитывая тот факт, что Чон работает всего неделю, всё-таки выпускной класс и ему нужно готовится к экзаменам, как бы того не хотелось, не стоит только из-за работы пропускать школу.       На улице уже темнеет раньше, листья почти все опадают одним за другим, а это значит только одно — зима не за горами, но Чонгук не противиться ей, наоборот — это прекрасное время. Больше всего не любит лето, ну, или это оно его не любит. Пока все одноклассники, да даже Хосок, уезжали куда-то отдыхать, Чонгук сидел в своей комнате, изредко выходя на улицу. Но в августе этого года он нашел чем себя отвлечь, именно приют дал хоть какую — то надежду, что его где-то ждут.       Сейчас, уже почти подходя к работе, он надеется, что эта смена будет более легкой, нежели чем прошлая, в тот раз заходило много клиентов, даже несмотря на ночное время работы. Он открывает стеклянную дверь, проходя внутрь и здороваясь с Лией, которая, по видимости куда-то бежала, но быстро успела объяснить, что нужно сделать за ночь, потому что утром нужно будет сделать отчет. — Куда так бежишь? На свидание? — завязывая самостоятельно фартук, взглядывает в глаза подруге. — Я тебе всё расскажу потом, ты только не переживай, -усмехаясь, она ответила на вопрос Чонгука и быстро покинула заведение. В последнее время они стали намного ближе, никогда не помешает в разговорах разница в возрасте всего лишь год, иногда даже задерживаются ненадолго друг у друга на смене, чтобы пропустить по стаканчику кофе с утра или позднем вечером и поговорить о том о сем. Чонгук не предавал особого значения личной жизни Лии, да это ему и не нужно — вторгаться в нее, не особо интересовался и не вдавался в подробности. Знал только то, что она ему рассказывала, а рассказывала она не мало, но единственное и самое важное, видимо, что он запомнил, так это то, что она познакомилась в кофейне с каким — то очень милым и предрасполагающим к себе парнем. Видимо, было на пользу поменяться на четыре дня с Сокджином сменами. Сегодня суббота, завтра — выходной и в понедельник тоже, а уже во вторник он снова пойдет сюда, будет сидеть и ждать клиентов, попивая чай.       Чонгук взял привычку за эту неделю работы заваривать в начале смены зеленый чай. Однако, здесь зеленый чай намного вкуснее того, что привозил Хосок ему в подарок с отдыха. Видно было, что тот дорогой и Юнги явно не сжалился и купил подарок будущему (снова) сводному брату, хотя тогда они еще друг друга знали, как брат лучшего друга и лучший друг брата. Он так и стоит на полке в комнате у Чонгука, когда тот перетащил чай с кухни, дабы другие не выпили его, всё — таки подарок, использованный чуть больше половины. Уж очень тот показался вкусным, но сейчас, сидя на рабочем месте, попивая еще более вкусный чай он замечает исподлобья подходящую к нему фигуру. Знакомую. Но факт того, что колокольчик даже не сработал, как — то нагнетает, тот без понятия из — за чего (возможно из — за увлечения в телефоне, листая там ленту очередной социальной сети) или из — за кого. — Чон Чонгук, какая встреча! — восклицает тот, подходя ближе. — Ким Тэхен. — безэмоционально. Неудивительно, это последний человек, которого хотел бы видеть первым в свою смену Чонгук. — Мне, пожалуй, то, что пьешь сейчас ты, — взглядывая немного вниз на стол перед компьютером, где стоит стакан с зелено-желтой жидкостью, льдом и мятой. Чон молча делает свою работу, неспеша готовя чай, затем добавляя листья мяты и небольшие кубики льда. — Слушай, довольно глупо сейчас будет звучать, но до скольки у тебя обычно смена? — Чонгук не горит сейчас желание завязывать с ним разговор молча поворачивается ставя на стол прозрачный стакан с той же крышкой и устремляя свой взгляд только лишь на монитор, — Не волнуйся, матери с отчимом не скажу. — сразу предупреждая, и на то спасибо. Но он и не думает ему отвечать, он на работе и какое дело покупателю до его графика работы? ••• — Нам нужно поговорить, — Хэрин встала в проходе комнаты Чона, не давая ему совершить «побег». — Прости, мне нужно бежать. — Чонгук, послушай пожалуйста, — хорошо, он послушает её, заодно и опоздает на работу, — я не могу больше тобой управлять, поэтому…не знаю даже как сказать…буду управлять другим. — а Чонгук не особо понимает, что до него она хочет донести, но Хэрин продолжает и только после до парня доходит.- Я понимаю, что ты, возможно, отрицательно на это посмотришь, но пойми меня, очень тебя прошу. Я хочу сказать, что в мои тридцать восемь лет это немного не правильно, но я…мы не можем иначе. — Почему ты всегда ходишь вокруг да около? Я взрослый парень, не передо мной тебе отчитываться, учитывая какие отношения у нас с тобой после смерти папы. Ну, и сколько? — Шесть недель.- отвечает тут же она. — Это уже пол можно узнать? — Нет, — смеется она, но тут же прекращает, когда видит серьёзное лицо сына. Он не рад, но подавать этому виду не за что не будет .- слишком рано, еще примерно десять недель и…- её глаза бегают, но через две секунды они уже направлены на Чонгука, а руки тянутся с его лицу. Она подходит еще ближе, притягивая его к себе, обнимая за плечи, затем отстраняется и целует его в лоб, как раньше. — Не представляешь, как я рада, что ты так спокойно отнёсся к этому. Ты у меня уже очень большой, всё понимаешь.Мне очень повезло с тобой. «А мне с тобой не очень» — не сказанная им фраза пролетает в голове, отвечая только лишь мыслями на её последнюю фразу. Чонгук отстраняется и из себя выдавливает, как может, самую дружелюбную улыбку. — Мне…мне нужно бежать. — Да, конечно.- пропуская его через проход, стоя спиной к нему, затем через секунд три поворачивается, призывая к себе Чонгука, тот делает то же самое и она коротко, почти не слышно шепчет «Спасибо». Чон прочитал по губам. Снова чуть улыбается, только теперь уже более искренне. Это первое слово благодарности за весь прошлый и этот год.       Тяжело такое принять сразу, но время идет, оно не стоит на месте и привыкнуть к тому, что буквально через несколько месяцев по его дому будет бегать еще одна особь, на половину кровная ему, немного успокаивает, но тут же бесит, вспоминая от кого она. Счастье выглядит для него так. Точно не так, пока эта особь — ребенок Сынхвана. Нужно просто смириться с этим. Не принимать близко к сердцу. Здесь есть и плюсы: она сама поняла, что больше не указ сыну, поняла, что тот её слушать больше не станет, не будет до него докапываться, не будет следить за ним, хотя и так особо этого не делала, только лишь пыталась и много таких подобных плюсов в пользу лишь Чонгуку.       Он выскакивает из дома и бежит, как только может на работу, потому что знает, у Сокджина могут быть дела, а это не совсем красиво заставлять ждать человека без причины. Но с другой стороны какие могут быть дела у одинокого двадцатидвухлетнего бариста — управляющего в десять часов ночи. Ну, хорошо или не одинокого, кто его знает, скрытый человек он оказывается. Спустя каких-то восемь минут (рекорд) Чонгук снова на рабочем месте. Джин лишь немного повозмущался в шутку, сказал, чтобы больше такого не было и заставил раскладывать по местам коробки с расходниками на складе. Между прочим, это не есть наказание. Он любит расставлять баночки, стаканчики, пластиковые ложки и тому подобно по контейнерам и плетенным корзинкам. Именно поэтому после каждого покупателя он уходит туда, чтобы утром не возится с ними и не задерживаться тут.       Колокольчик привычно звучит, но он его почти не слышит, для этого недавно специально поставили у кассы звоночек, который как никогда раньше им всем пригодился. Спасибо Чонгуку за то, что попросил, намекнул или нет даже сказал прямым текстом, управляющему о существовании звонких настольных колокольчиков, как они их называют.       Тэхен оглядывается по сторонам, заглядывает под стол, может, вдруг он там сидит или просто нагнулся, чтобы что — то достать, но нет, никого, кроме него самого нет в данном помещении. Тогда он три раза нажимает на колокольчик и через двадцать секунд, как по волшебству перед ним оказывает, вечно недовольный Чонгук в черном фартуке. — Что будете заказывать? — спустя минуту молчания Чонгук первым решает заговорить, что — то уже вбивая на клавиатуре (не проще же было планшет навороченный купить, но, к сожалению, не он решает это), не предавая значение тому, что это «любимый племянник» смотрел на него всю чертову минуту, не сводя глаз. — Обычный латтэ, черный кофе и один пакетик сахара, — Чон сразу понял, что тот после кофейни едет к Юнги на работу, ибо зачем ему обычный латтэ, который любит покупать Юнги и черный кофе в пол двенадцатого ночи. — Что — то еще? — уставляя взгляд в глаза напротив, что так пристально наблюдали за ним всё это время. — Да. Ты мне так и не ответил, когда ты заканчиваешь, — Чонгук повернулся и ушел в зону приготовления, а Тэхен последовал за ним, чуть отойдя в право на несколько шагов и наблюдая за Чоном — Это как — то повлияет на качество кофе? — уже во всю готовя напитки. — Не совсем, но на качество репутации — да. — То есть, Вы хотите подать жалобу только потому, что я не сказал Вам до сколько моя смена, серьёзно? — Боже… Чонгук, — тянет он, — к чему эти формальности… Вы, Вам… Я тебе не дядька за сорок, который старше твоей мамы. Но с жалобами ты прав. — Формальности? — разворачивается, ставя уже приготовленный кофе на стойку выдачи заказов, которая оказалась ближе, чем касса и подходит к ней чтобы тот наконец расплатился, взял свой кофе и свалил от сюда, — Может потому что я не хочу переходить эти границы? — Границы? — непонимающе спрашивает Ким, — Какие — такие границы? — Обыкновенные. Прикладывайте. — кивая на терминал, коротко взглянув на старшего. Границы родственной души того, кого ненавидит всей душой. Да уж, ужасно звучит. — Хорошо, на ты и я ухожу. — Не стоит ставить здесь условия, всё — таки я на работе. — Одно другому не мешает. Выводит. — А даже объединяет? — зачем он это сказал. Только поддался ему. — Именно, — кивая и ехидно улыбаясь, будто понял, что тот ослабел, поддался, хотя и немного. — Допустим Вы сейчас уйдете, если я скажу только лишь две буквы… и пожалуйста, не нужно больше приходить сюда только ради того, чтобы спросить у меня до сколько я работаю. — У вас вкусный кофе и чай. Уж очень нравится, через чур даже. Ну так… — Хорошо, ты, — сразу уходя на склад, а зачем что — то еще говорить или чего- то ждать? Время не вечно, а работы еще много. — Это даже не обращение! -кричит, ловко поднимая доску вверх. Он оказывается в зоне «Только для сотрудников» и ни чуть не стыдиться камер, что висят сверху в углу, проходит на склад. Чонгук стоит у первого стеллажа и раскладывает прозрачные крышки от стаканчиков в одной руке, а в другой фирменные наклейки по контейнерам. Ким оттягивает его за руку, когда тот снова потянулся вниз за новой партией, от чего даже не слышал и не видел Тэхена, и припечатывает, соблюдая расстояние, слабо к стеллажу, тот немного шатается. — Что происходит? Что ты вообще здесь делаешь? — кричит. — Да тихо ты, — прикрывая чужой рот своей ладонью, а тот рыпается, — Зато теперь точно обращение. Теперь — то ты скажешь когда заканчиваешь? — тот рефлекторно мотает головой в знак протеста, — Серьёзно, даже так? — Чон лишь кивает. — Ты вроде не мальчик, как ты говорил, а ведешь себя совсем иначе. Не мычи, — глаза в глаза, а Чон даже и не думает поддаваться, громче начинает мычать. Тэхен убирает руку, поняв, что тот явно хочет что — то сказать. — Еще раз говорю, мне восемнадцать. А тебе, видимо, все шестнадцать, раз ведешь себя так. — Как? — Чонгук не отвечает, слишком глупый вопрос, закатывает глаза, поднимая с полу пару крышек и стопку наклеек. — Если ты сейчас же не уйдешь отсюда, я вызову полицию.- повернул голову на того, кого здесь быть не должно. — Ух, как грозно, — на что получает короткое и еле слышное «Боже», — Я не стану тебя упрашивать сейчас или умолять, я всего — то буду приходить теперь намного чаще за твоим идеальным зеленым чаем. — Да пожалуйста. Раз уж так нравится, могу рецепт написать, — фыркает — Нет, спасибо. Это твоя работа, а не моя. — Ты манипулятор. — Я знаю, но никак не могу иначе, извини, — иронично. — В шесть, но я даже знать не хочу зачем нужна эта информация такому, как ты, — Чон кидает на него взгляд, осуждающе проходя по его внешнему виду: черные брюки, туфли лаковые, белая рубашка с галстуком и жилет, поверх серое пальто, всё — таки не месяц май на дворе. Ким в последний раз улыбнулся с некой ухмылкой, засунул руки в карманы своего пальто и неспеша вышел из помещения. Чонгук вздохнул, когда встав снова на кассу, не заметил нигде ни машины, ни её хозяина. ••• Хосок сидит, развалившись на диване, и ждет вместе с Чонгуком пока пройдет реклама и они снова будут смотреть «Форсаж 6». Квартира Хосока, то бишь Юнги, благодаря ему же выглядит просто потрясающе: стены выкрашены в серый, темно-серый, такой минималистик; диван, на котором сидят лучшие друзья тоже темно- серый, остальная мебель также серая или белая. Юнги не раз говорил, Что хочет сменить здесь всё, при чем на тот же стиль. Смысла нет, но ему уже надоедает. Мин не любит роскошные квартиры, в которых всё золотисто-коричневого цвета, через чур. Возле ребят валяются пачки чипс, сухариков, которые любит Хосок. Чонгук этот фаст-фуд терпеть не может, он предпочитает наесться рамёном, да побольше, с мясом. Только и делает, что пьёт спрайт из прозрачного стакана, которые стыбзил с работы именно для этого вечера, а Хосок повторяет за ним. Чон поспал всего 6 часов, но этого было, видимо, не достаточно, чтобы выспаться и сейчас спокойно сидеть, откинувшись на спинку серого дивана и наблюдать, как Хоббс, Торетто и его команда пытаются остановить криминальную группу. На часах всего шесть вечера, а Чонгук уже валиться в сон. Ровно до того момента, как со стороны прихожей слышно два щелчка. Друзья переглядываться и удивленно смотрят друг на друга. — Юнги должен был с работы прийти в шесть? — Вроде нет, он мне ничего не говорил. — Хосок, твою мать! Сколько раз тебе говорить, что нужно включать освежитель? — доносится из прихожей знакомый голос. — Точно он. И как мы могли подумать, что это воры, — смех разливается по всей квартире. Чонгук с Хосоком не останавливаются, всё громче и громче смеются, но когда в след за Мином проходит еще один человек, Чонгук сразу останавливается, замолкает под всё еще смеющегося друга, смотря тому удивленными и растерянными глазами, не обращая внимания на Хосока. Ему уже не до шуток. То ли это случайность, то ли Юнги специально звонил Хосоку в пять часов, под предлогом узнать всё ли у них хорошо. Это уже противоречит всем границам, выступающие в голове Чонгука. Тэхен лишь ехидно улыбается, смотря на младшего и проходя за, Юнги на кухню. — Гук… всё нормально? — заметив, что он уже давно не смеётся, спрашивает с небольшой тревожностью Чон. — Можно тебя…в твою комнату? — Что случилось? — спрашивает, уже идя следом за другом. Дверь с грохотом закрывается, когда Хосок сразу прошел в глубь. Нет, не привлечь внимание, его просто это уже выбешивает. — Хось, ты знал, что этот тоже придет? — Тэхён? Что? Нет… Да что случилось блять? — Короче, рассказываю. Помнишь Юнги должен был прийти к нам на ужин в прошлое воскресенье? — тот кивает ему, — он пришел, но когда я переоделся и вышел из комнаты тот тоже сидел там. Сынхван естественно начал меня сравнивать с Юнги и искать мне чертову работу, пока все эти кивали, кроме Юнги, потому что…- сделал паузы, задумался, — потому что он знает, как меня это раздражает, а этот…- он вытянул руку и показывал на дверь, — мало того, что он чуть не проговорился про кофейню, так еще и начал втирать, что «было бы хорошо, если бы Чонгук работал у нас хотя бы секретарем» — передразнивает он Кима. Хосок смотрит на него спокойно, перебирая с его жестов на глаза и чуть смеется, — Не ржи, еблан. Так вот, мало того, что он племянник этого пидора, ничего против Юнги не имею, ты знаешь… Он блять приходит ко мне на работу! — Гук, ты работаешь в кофейне…туда все ходят…- уточняет — Да, но не за тем блять, чтобы узнать у меня когда я заканчиваю, под предлогом сходить за кофе. А знаешь, что он сделал ради того, чтобы это узнать? — Хосок мотает головой, — он на склад специально зашёл! На склад, сука! Хосок какое — то время молчит, а затем разрывается на громкий, его фирменный смех, хлопая по плечу друга, который стоит в полной ахире, не понимает с чего того так вынесло. — Что я смешного — то сказал такого? — Ничего, ничего, прости, просто… — снова смеется, — И что, ты думаешь, он делает? — Ну, мы же теперь семья сука, сблизиться, естественно, чтобы мы были, как я с Юнги. — Пиздец, я не знал, что ты такой слепошара, — поворачивается и идет на выход из комнаты. — Что это значит «я слепошара»? — следуя за ним. — Ну, то и значит. Ты это…- оборачиваясь на друга, — пригласи всё — таки на свиданку Джихе, она мне заколебала писать. — Почему она тебе пишет? — А я ебу? — открывая дверь и проходя снова в гостинную, которая объединена с кухней. — Ну, должен так — то. — С какого хера? Она за тобой бегает, не за мной. У меня свои припадки, у тебя свои, — взваливаясь на диван и нажимая кнопку на телевизоре, чтобы они продолжили смотреть фильм. Чонгук делает то же самое, не обращая внимание на людей на кухне, разве что кидает на них лишь взор. Пока в гостинной творится хаос, устроенным Хосоком, пока тот доедал очередную пачку чипсов, на кухне в то же время всё было тихо, только вода приглушает чуть слышные голоса старших. Пока Юнги готовит ужин, Тэхён кое — как, но помогает ему: то посуду помоет, то поможет нарезать овощи, пока мясо жариться. Было определено, что на ужин у них будет рамён с мясом, когда Юнги подошел к Чонгуку за советом, потому что Хосоку не принципиально что есть, он это уже заучил. Тот без раздумий «заказал» рамён, который так хотел, но он не думал же, что Юнги будет готовить к нему мясо, да еще какое мясо! — стейк. — Нужно будет завтра встать пораньше. Кое —какие бумаги там привезли, — кладя телефон на стол и переводя взгляд на друга — Пораньше — это во сколько? — спрашивает Юнги — Ну, где — то часов в шесть. — Главное этих — вытирая руки полотенцем, кивает на сидящих на диване младших, — не разбудить. У них каникулы вроде начинаются, мне Хосок сказал. Кто бы нам их устроил…вставать в такую рань я не привык… — Надо, Юнги, надо. Мидо тебя убьёт, если ты не появишься там. — И за что мы ей еще платим такие деньги… — саркастично. — За то, чтобы мы по струйке у неё ходили, — хохочут вместе. — Так, надо накрывать, уже время — то, — взглядывает на наручные электронные часы — пол восьмого. Спустя пару минут стол был готов, а Тэхён уже шел звать младших. Ужин прошел быстро и тихо, и слава всем Богам, Чонгук молился, чтобы один из старших ничего не сделал или не сказал ему. Они сидели друг напротив друга и не разу не переглянулись взглядом — то Чонгук делал паузу от поедания рамена, запивая спрайтом, поглядывал на старшего, потому что тот очень был подозрительным, то Тэхён тянулся за овощами, взглядывая на Чона. Санта — Барбара какая — то. После ужина, наевшись мясом и лапшой со спрайтом вперемешку, Хосок предложил досмотреть «Форсаж 7», который он же и включил, пока они ждали ужин и когда наговорятся старшие. Хосок садится с краю по левую сторону, Чонгук правее, и теперь стоит лишь надеется, что Юнги сядет рядом с ним. Тэхён в это время ушел в другую комнату, чтобы ответить на звонок. Он ушел в самую дальнюю комнату, в комнату Мина, но даже с такого расстояния было слышно, как он кричит через две минуты, после того, как скрылся за углом и закрыл дверь. Видимо, изначально разговаривал тихо и спокойно: — Вроде нормально вчера поговорили с тобой, исключая тот факт, что я ушел. — Да, но…папа будет не рад тому, что ты так обращаешься со мной.- доносится из того конца трубки. — Нас больше с ним ничего связывает, никакой контракт и никакие бумаги. Этот фиктивный бак мне ничего не дал, а ты лишь привязалась ко мне зачем — то. Никто не просил этого делать. — Но тебе же больше даже не сняться кошмары…я ведь помогла тебе… Я же правильно думаю? , — чуть ли не в слезав говорит девушка. — Нет, ты вообще не правильно думаешь. Помогла мне не ты, а таблетки, которые я пью по сих пор. Прости Линда, я больше действительно не хочу ничего знать. — Ты не думаешь, что скажет мой отец про тебя? — Да плевать я хотел! Понимаешь? Ты меня понимаешь или тебе на бумажках также расписать? Письмо, мать твою, написать? — повышая голос, — У меня с ним хорошие отношения, он меня понимает. Я поговорил сегодня с ним, он одобряет, не нужно делать из мухи слона, — уже спокойным тоном договаривает Тэхён и скидывает звонок. Прочищает горло и засовывает в карман брюк телефон, но тот падает и не выдержав, Тэхён обматерил его и вышел из комнаты, возвращаясь в гостинную, но тут же останавливается в коридоре и проходит в ванную, чтобы умыться. Может, так хотя бы отойдет от этого разговора. Помогло. Вытирая лицо полотенцем, он напоследок вздыхает, выходит из ванной комнаты, закрывает дверь уже слышит, как младший говорит Юнги: — Юнги, сядь сюда.-хлопает по дивану рукой, а тот, вероятно, только пришел с кухни. Тэхён видит, как друг мотает головой, а Чонгук умоляющим лицом повторяет несколько раз: — Пожалуйста, Юнги, — тот даже и не думает этого делать, лишь смотрит на младшего, — Ну, пожалуйста, емае… — Тэхён проходит в глубь комнаты с улыбкой и садится на то самое место, которое Чонгук завоевывал для Мина. Чон закатывает глаза и поворачивает голову к экрану. Там снова видны любимые машины, слышен их визг и рык.Собственно, через двадцать минут Хосок отключается на плече у Чонгука, и ведь даже и не думает, что тому может быть не комфортно, хотя этого и быть не может. У Чона буквально слипаются веки, но он терпит. Терпит, потому что не хочет заспать именно так, как Хосок, среди старших. Ему — то вообще по барабану, как и где спать, а Чонгуку ни разу. Он еле смотрит, как Брайн играет с сыном на берегу моря, а друзья наблюдают за ним. Чон думает, что хорошо бы там сейчас оказаться, и на этой мысли его голову накрывает рука с правой стороны и он ложиться на плечо, засыпая уже полностью.