prejudice

      Чонгук встал ни свет ни заря, чтобы собраться и быстро сбежать из квартиры. Но когда вышел из комнаты друга, хотя четко он помнил, что в последний раз был в гостиной, понял, что они одни и не стал спешить. Ему нужно в кофейню, нужна зарплата. Он не спеша, потихоньку начал собираться, заварив себе зелёный чай, а Хосоку чёрный. Слава всем Богам, Юнги купил специально Чонгуку зеленый чай, но тот всё равно не такой вкусный, как в кофейне, и даже не сравниться с ним. После небольшой посиделки с другом, тот пошел собираться вместе с Чонгуком на работу, чтобы «чисто попить кофейку», как он сказал, но что-то тут явно не «чисто». Завтра его вызвали работать в дневную смену, он согласился, естественно потому что у него каникулы и делать всё равно нечего, кроме приюта, и он понимает, какая это ответственность и тому подобное. Рискует, конечно, он рискует. Даже и представлять не будет сколько может быть клиентов, если только в ночную смену он принимает по 20 — 30. Одному приготовить сэндвич, другой вафли с лососем посреди ночи захотелось, а еще нужно обслужить так, что всем понравилось. Приборы подготовить, тарелочки с ложкой и пакетиками сахаром под чашки, помыть посуду или просто бросить в посудомойку после клиентов. Одни хотят есть в кофейне, другие с собой — нужно подготавливать спецпакеты.               Ему всё нравится. Еще в первый день стажировки, понял, до субботы, когда Сокджин позвал его к себе на дневную смену. Тот сразу осознал, что Чонгука можно оставлять в ночную, без сомнений, он прекрасно справлялся.       Чонгук идет по знакомой дороги, не сворачивая, чтобы прогуляться, а смысла и нет, потому что его смена начинается в 9:00, сейчас 8:45. Пятнадцать минут до открытия, нужно успеть протереть столы, расставить торты и пирожные на витрину, включить кондиционер. Он доходит до здания и сразу улыбка на лице расцветает, когда видит, как Сокджин улыбается, надевая черный фартук, который изрядно испортился, не помешало бы парню его постирать. Чонгук проход через кухню в подсобку, проходя дверь склада, которая закрыта пока на ключ. Джин что — то делал с кофемашиной, Чонгук это слышал, потому она издавала привычные звуки. Он переобувается в удобную обувь, надевает фартук и проходит к бару и Сокджину. — Как вчера погулял? — О чем ты? — усмехается, делая вид, что не понимает, о чем тот говорит. — Намджун мне писал. Что ж их сюда всех тянет —то… — и смеется, Джин повторяет за ним. — У него рот на замке не держится… — Кстати, про замок напомнил, — восклицает Чонгук, — Нужно склад открыть, — на что Джин лишь усмехается. — Вон, — подбородком указывает на крышку витрины, — на верху, — Чонгук подходит к ней и тянется за ключами с плюшевым брелоком сердечка. Чон идет в сторону подсобки, а оттуда уже открывает ключом дверь на склад. Ему нужно взять несколько коробок яблочного, апельсинового и ананасового сока.       День начался замечательно, никаких сложных заказов в первой половине дня. Чонгук снова справлялся со всем с легкостью. — Чонгук, подойти, пожалуйста, — отзывает его Жан, помощник бариста. — Что случилось? — Ничего, — усмехается и продолжает, — просто нам нужно банановое и кокосовое молоко, — он открывает шкафчик сверху и показывает, что там осталась только одна упаковка бананового молока. Чонгук кивает два раза и уходит на склад за ним. Пробывает там не долго, потому что молоко не стоит какого — то тяжелого труда. Просто найти его, сложить в руках, и всё — дело сделано. Он выходит из склада с коробками в подсобку, в которой сидит Джин, через кухню, и встревает в проёме, округляя глаза. Застывает на несколько секунд и, заметив, что на него тоже пялиться, ставит коробки на стол под навесными шкафами, притягивает к себе маленькую деревянную лесенку — стремянку и встает на неё, открывает дверцу шкафа, выставляя молоко на своё место. — Ваш заказ: зеленый чай Гёкуро, американо, сэндвич с курицей, сэндвич с лососем и…здесь, да? — Жан озвучивает его заказ. — Да, всё…верно, — Тэхён утвердительно кивнул, всё еще смотря на отвернувшегося от него Гука, тот заканчивает с расставлением коробок и направляется на кухню. — Джин, пожалуйста, прими последний сэндвич, который с курицей, — опирается на железный стол и задирает голову вверх. — А что случилось? — он сидит в подсобке на стуле, строча что — то в телефоне, но на просьбу Чонгука поднимает взгляд, убирает телефон и подходит к столу приготовления. — Ничего, просто не хочу испортить блюдо. Вдруг я что — то невзначай подсыплю туда, — начал спокойно, а закончил с издевкой и немного злостью в голосе. — Кто там? — Чонгук не отвечает, только закатывает глаза, громко вздыхая. Принимается делать сэндвич с лососем. Он прекрасно знает, что Юнги терпеть не может курицу, поэтому знает, что делает он для него, а Ким пришел как раз с ним, каку, пел заметить Чон, так еще и Мин сел за шестой столик, который открывает вид на бар и кассу — Ну, ладно… — пожимает плечами Джин. Доделав заказ, Джин убежал на склад, чтобы принимать товар, хотя это было очень странно, что привезли его именно в такое время, а не рано утром. — Жа-а-н! -кричит его Гук, но никто не отвечает ему, — Да что за херня, господи. Где его носит?       Чон выходит из кухни в бар, чтобы найти глазами Жана, но тот как под землю ушел, нигде не было. Приготовленные чашки стояли около кофемашинки, но содержимого там не было, тогда Чонгук стал заваривать чай и одновременно делать кофе. Подошел еще один клиент, он принял его довольно быстро, вбивая на компьютере заказ, сделал капучино с собой и продолжил готовить предыдущий заказ.       «На все руки мастер, да уж.» — думает про себя Чон.       Когда кофе было готово, Жана всё еще не было, Джин находился на складе и в голове только одно: «Лишь бы я не понёс относить им». Чон смотрит на их столик. Тэхёна нет, только Юнги сидит и ждет, тычась в телефон и откинувший на спинку стула. Затем уходит в подсобку, чтобы быстро позвонить Джину, чтобы он шёл обратно. Набирает номер, гудки идут и он слышит мелодию телефона Джина в баре, подходит опять туда, к кассе и закатывает глаза. Сегодня не очень удачный день, это очевидно по какой причине.        Кофе уже остывает, он последний раз взглядывает на еду на подносе, на столик, который единственный был занят, но сидел там уже не Юнги.       «Но ничего же не должно произойти, правда? Вчера же нормально сидели, он не лез и не разговаривал со мной. Тем более кофе и чай сейчас с сэндвичами скоро остынут. Я не только ему несу заказ, но и Юнги» — слишком много не нужных слов пролетают в голове у Чонгука. — Боже, о чем я вообще думаю, — стоя у бара шепотом говорит, затем в ту же минуту относит поднос с чаем, кофе и двумя сэндвичами за столик. Ким сидел также в телефоне, видимо, Юнги отошел с кем-то поговорить на улицу, потому что только сейчас Чон его заметил у входа разговаривающим. Он ставит сначала чашку с блюдцем чая, затем кофе и последние остаются сэндвичи. Всё нормально, всё хорошо, он всё также сидит в своем телефоне, облокачиваясь на спинку стула и закинув одну ногу на другую. — Спасибо, — не отрываясь от экрана мобильного, но через несколько секунд, когда Чонгук уже отвернулся от него и направился в сторону бара, вздохнув достаточно громко, он отозвал его, — не вздыхай ты так. Я просто пришел сюда, как обычно, с Юнги, чтобы попить чай и всё, — Чонгук повернулся медленно на голос. — Честно, мне уже страшно было представить, что ты мог сейчас сделать, после прошлого раза, тем более мы сейчас одни единственные в кофейне и это еще один повод, чтобы что — то тебе вытворить. — сам не знает зачем сказал последние слова, на которые Ким тихо посмеялся, а Гук закатил глаза. Проговорился. — Тот был типо отвлекающего манёвра. Не буду я больше к тебе приставать, не переживай. Это мне нужно переживать. — И с чего это тебе? — Тэхён усмехнулся и принялся пить чай из белой чашки, пристально смотря на Чонгука, тот снова лишь закатил глаза, повернулся и ушел. •••       Тэхён останавливает чёрный Genesis и переводит взгляд на Юнги, который сидит с кем — то в мессенджере и быстро печатает. — Меня сегодня вечером не будет, — не отрываясь от экрана. — Чë это так? И с кем ты всё так яростно переписываешься? М? Даже вон, я вижу, фейсбук скачал. Сроду тебя там не найти было… — Юнги выключает телефон, переводя закатанные глаза на брата, — Не закатывай глаза. — Просто не будет, ладно? Ты и без меня справляешься. Я просто в твоем кабинете сижу так, для поддержки. — Вот именно, для поддержки, Юн. — Все бумаги, которые передавали, мы уже подписали. Сделай себе и мне выходной, ладно? Развлекись как — то…не знаю, ну, найди себе кого — нибудь на ночку. — Если ты сейчас не заткнёшься, я вырву тебе язык и на работе ты действительно будешь только для поддержки, но про выходной я подумаю. — кивает Ким. — Не подумаешь, а точно. Можешь к Хосоку заскочить, ему сто процентов скучно будет. Купишь вкусненького, может, выпьете, кто вас знает, но ему много не давай. Займись чем — нибудь, только не работой. Мы давно даже отпуск не брали, хотя нам положено уже. Раз в год точно. — Харэ философствовать, идём уже чай с кофейком попьем. Только утро, а я уже устал.- Тэхён вышел из машины с водительского места, дождался, пока Юнги тоже выйдет, нажал на кнопку на ключах и закрыл еë. — Во-о-т, о чём я тебе и говорю. — показывая пальцем на Кима и идя в сторону кофейни. — От тебя устал, дурень. •••       Чонгук изрядно вымотался. Смена оказалась очень сложной, с учётом того, сколько было заказов. Он устал готовить, устал мыть посуду, мойку, устал делать кофе и ходить на склад. Одно радует, что завтра ему не придётся вставать рано и идти в кофейню и не придется встречать кое — кого. Завтра полноценный выходной, а уже послезавтра он идёт снова в ночную. Благо разбирать машину не надо, потому что это уже сделали. Входящий звонок от Хосока. Да уж, а он надеялся дойти до дома с музыкой… — Да, — слышен вымученный голос Чонгука. — Гук, гони ко мне, — сразу с хода говорит Чон, — Юнги уехал, устроил себе выходной короче. Поэтому я один тут, — задержал короткую паузу, был слышен пьяный голос Хосока, — в общем, да. — Хось, ты точно…кхм, хочешь, чтобы я к тебе гнал? — Да, опреденно, братан… — А что там с Чимином и Намджуном? — Чон держит телефон у уха, попутно пиная камень, пока идёт в сторону дома, а там и свернёт, кажется, к Хосоку. — С Чимином…? Ты многого, видать, не знаешь… — В смысле…«многого»? Вы реально что — то от меня скрывайте? — Не-е-т, никогда, бро. — протянул Чон, — Дуй сюда, короче. — Ладно, — скинув звонок, он дошел почти до своего дома, тот был всего в трёх домах от него прямо, но свернул в сторону дома Хосока.       Всего каких — то шесть минут и он уже поднимается на ступеньку у входа, затем открывает дверь, не стучась. — Хось, так чё за движ? — снимая кроссовки, которые уже изрядно потрепались, а в начале мая они были новыми… — Хосок в ванной, — ехидное лицо, Чон уже не выносит его. Если он попросил Хосока позвонить ему, чтобы тот пришел, то его план явно сработал, и сейчас этот чертов Ким Тэхён сидит вальяжно на диване, откинувшись на мягкую серую спинку, расставив ноги чуть шире и руки вытянув вдоль верха спинки. — Серьёзно? — он осмотрел гостиную, а точнее только то, как сидит Ким, прозрачный стол, на котором стояли банки пива и валялись пачки от чипс. Бесит. Подкупил его лучшего друга , серьёзно? — Это специально было сделано? — в руке Чонгук держал телефон и на последней фразе он протянул вверх руку, явно указывая на телефон, а точнее на телефонный звонок, почти десятиминутной давности. — Нет, почему сразу специально? Просто пригласили посидеть вместе. Я сразу предупреждаю, Хосок в зюзю. Может лишнего сказануть. Юнги не говорить. — Обязательно скажу ему, сейчас же позвоню, — Чон уже было нажимает на разблокированный экран, тычет на телефонную книжку, чувствует презрительный взгляд и останавливается, когда слышит глубокий, раздражающий голос. — Мне кажется, он тебе не ответит. Хотя нет, вру, — короткая пауза, чтобы привлечь Чона, — он тебе точно не ответит. Мы взяли выходной с сегодняшнего вечера, и так получилось, что Юнги предложил мне приехать к Хосоку, выпить и так далее. — Чонгук перестал искать номер Юнги, но телефон все — таки не убирал, смотрел исподлобья на Кима, — Думаю, он все — таки был прав, чтобы взять отпуск. Давненько у нас его не было. — Чон убирает с концами телефон в куртку, смотря на белую дверь в ванную комнату, и всё ещё молчит, — Да он зашёл только вот, когда ты пришел. Не думаешь, что он там будет долго, с его — то состоянием? --- Почему ты не помог ему? — на что получил глупую ухмылку. Ничего нового, вместо ответа, он не первый раз уже получается это выражение лица. — Я спрашивал его, нужна ли будет помощь, он такой «Я что, на гея по — твоему похож? Членами будем мериться?», — смеëтся. Смешно ему, да — да, — Вот я и не стал напрашиваться, несмотря на его состояние. — В своём репертуаре, — закатывая глаза. — Кто именно? — Ким всё ещё смотрел на него снизу вверх, сидел так, как сидел изначально, только кистями рук двигал. Чонгук рефлекторно закатил глаза и пошёл в прихожую. — Куда, куда? — Тэхён подорвался с дивана, схватил того за локоть и не отпускал, — Что ты, даже не останешься с нами? Нам скучно тут вдвоём сидеть, — надул губы, прям как ребёнок, которому не купили вкусняшку. — Да вы вроде нормально сидели, я уже успел заметить…       Чонгук смотрит немного со злобой в глаза Киму, потому что… что происходит? Снова этот всевластный любимчик. — Знаешь, иногда ты на белочку похож, только когда не злишься. — А ты меня разве видел когда я не злюсь? — Я тебе настолько не нравлюсь? Выскажи, давай, я послушаю и попытаюсь устранить это. — Руку отпусти. — поднимая брови. — Я слушаю тебя, — всё ещё держа локоть Чонгука. «Взгляд настоящего тигра, твою мать!» — думает Чон, глядя в противоположные глаза. — Я не побоюсь этого слова,но ты действительно такой глупый или притворяешься? Во-первых, ты чертов племянник того, кого я ненавижу всей душой, и не нужно приписывать сюда Юнги. Я с ним давно знаком, до встречи с этим мудаком и знаю его прекрасно, а ты просто пришёл в мой дом, как племянник отчима и стал поддакивать ему. Так ещё ко всему этому, ты пристаешь ко мне и лапаешь мои руки. Для чего тебе это нужно всё? Я с тобой, как и с Сынхваном сближаться не собираюсь, ни за что. Вы мне никогда не будете семьёй. — Ну, это как посмотреть… Я понял тебя. Ты ненавидишь меня только потому, что я племянник человека, которого также ненавидишь, потому что твоя мама спит с ним. Прекрасный расклад, я полагаю. — Лучше некуда. — Ты вроде не глупый же, да? Так почему… — Гуки-ии! — восклицает, только вышедший из ванны, Хосок, который, к слову, умудрился всё — таки напялить на низ полотенце и белую футболку. — Ты всё — таки пришёл! А я, — перевёл взгляд на Кима, — Мы… мы думали, что ты не придёшь. Тэхёни — хён всё твердил, что ты подумаешь, что что — то не так и просто домой уйдешь, но ты здесь! Я люблю тебя, Чонгук-и! — протягивает руки вперед, чтобы Чонгук поддался в его объятья. Тэхён отпускает локоть Чона, тот всё же закрепляется в объятиях своего друга и они в обнимку идут, чуть ли не спотыкаясь в комнату Хосока, что была прямо по коридору. — Если хочешь, я могу остаться здесь, спать с тобой, — укладывая на постель друга и снимая с него футболку. — Я сам засну, — отнекивается Хосок. — Тогда…я пойду, в общем, — укрывает одеялом и поправляет немного подушку под головой, — Спокойной ночи. — Не уходи от Тэхёни — хёна, ему скучно, Гуки, — пьяный голос смешивается с сонным и Чонгук не сразу понимает, что тот сказал. «Гуки» — так Хосок называет его, либо только когда пьяный, либо когда говорит с издёвкой.       Чонгук на последок улыбается Хосоку, который уже посапывает и видит первый сон, закрывает белую дверь. Вздыхает. Удалось ему всё — таки уложить его и всё прошло даже очень хорошо, а он напридумывал, что Хосок начнет орать на весь дом, потому что не видит сон ни в одном глазу или что похуже — начнет буянить. Кто может знать, что в голове у пьяного человека. Ещё один глубокий вздох и он оборачивается, бесшумно вскакивая от испуга. — Боже, чего так пугать — то, — закрывая глаза, он выдыхает воздух, накопившийся в нём за секунды. Смотрит в ехидные глаза, будто так и было задумано напугать его. Ким Тэхён строит планы у себя в голове, а затем каждый реализует? Определенно. Иначе не было бы в этих карих глазах столько уверенности, смешанной с чем- то непонятным. — Я нормально пришёл сюда, даже тапочками шуршал, но ты не слышал видимо… — Потому я очень устал и из — за вздохов и позеваний, как ты знаешь, люди порой не слышат окружающие звуки. — Ну, вот, ты снова язвишь мне, будто я такой тупой и ты постоянно всё поясняешь… — Кто знает, кто знает, — пожимает плечами и уходит в сторону кухни. Проходит за барную стойку, перед этим шарясь на полках и шкафчиках в поисках чая. Он успокаивает. Именно за это его и любит Чонгук. Тэхён же прошел сразу же за ним, не заходя за стойку, а остался с лицевой её стороны. — Хочешь…чай? — неуверенно. — Хочу. Ты сделаешь? — на что получает одобрительный кивок. — Зеленый чай успокаивает, — спустя несколько минут проговаривает Чонгук, пододвигая хёну напиток. — Самое то после работы и Хосока, — усмехается, отпивая глоток из кружки, — Спасибо. — Вы вроде выходной же взяли с Юнги сегодня, нет? Ты сам сказал… — Вечер освободили, а утром бегали, как собаки. Юнги попросил взять выходной. — М…Тяжело, наверное, было, — Чонгук поднял брови и еле видно усмехнулся, когда губы сразу накрыли стенки белой кружки. — Опять стебёшься? — усмешка в ответ, — Так, сколько тебе лет говоришь? — он постепенно выпивает всё содержимоё. — Восемнадцать. — сухо отвечает ему Чон. — Восемнадцать, — повторяя, он кивает несколько раз, — Ты знаешь, что взрослые мальчик не ведут себя так? — Как? — в ту же секунду. — Не стебутся на каждом слове хёна, по крайней мере. — Вкусный? — кивая подбородком на уже пустую кружку хёна, игнорируя слова Кима, а Тэхён немного округляет глаза и чуть поднимает брови на быструю смену темы. — Очень, — веки прикрывает и улыбается, — Как ты такой вкусный делаешь? — Чонгук лишь пожимает плечами и отпивает чай. — Знаешь, иногда так хочется тишины, — Спустя несколько минут молчаний произносит Ким. Гук не понимает, хмурит брови. Не понимает, почему он заговорил с ним на такую…тему? — Я имею в виду, что на работе вечный шум, все бегают, копошатся и даже соперничают. Приятно посидеть хоть с кем — то в такой тишине, — опущенный на барную стойку взгляд переводится на глаза Чонгука, тот всё это время смотрел на него с… возможно, не пониманием, но он понимал. Определенно понимал. Ведь когда ты находишься один — это одиночество, не для кого не секрет, а когда ты сидишь с человеком, в полной тишине и наслаждаешься ею, то это совсем другое. Тебе также хочется погрузиться в мысли, только уже озвучить их, не держать в себе. У каждого должен быть такой человек, который поддержит. Это важно, ведь без поддержки со стороны очень сложно, но еще важнее, найти человека с которым ты сможешь разделить своё одиночество. Просто сидеть, лежать, да даже стоять и находиться, в конце концов, в тишине. — Чонгук, — окликает его Ким, когда Чонгук снова опустил взгляд. Ну, не может он долго смотреть на незнакомых ему людей. Это сложно, — Позволь с тобой нормально общаться. Ты интересная личность, очень. Ты не ждешь, когда тебе помогут, сразу делаешь. Ты…добиваешь сам своей цели, это я понял после ужина, — незаметно усмехается, — Я не говорю, чтобы мы общались, как, например, ты с Юнги и тем более с Хосоком. Просто, нормальное общение, без этих всех издёвок… — Я… не знаю, правда… Мне очень сложно с кем — то сближаться вот так… Я не такой человек. Я…давно построил рамки и границы. Для меня это слишком сложно.- он видит серьёзный, но в то же время расстроенный взгляд Кима, — Извини, — и снова опускает голову, разглядывает дно чашки, которое давно опустело. — Просто «привет» — «пока». Я большего и не жду. Понимаю, что тебе сложно. Мне когда — то тоже было сложно находить общение, сближаться с людьми, но работа поменяла меня, да и выбора как такого не было. Мне было всего 17, когда из сложного интроверта, я превратился в… в того, кто я есть сейчас. Меня это совершенно не устраивало, но за меня всё решили. Не считаю это детством, потому что тогда я был уже построен, как человек, но всё же я лишился его. Ещё даже до того, как на меня перенесли всю ношу. •••       Заходя в дом и скидывая свои утеплённые кроссовки, Чон слышит, как радостно чуть ли не визжит его мама, возможно даже плачет. Он проходит в зал, видит, как она висела на отчиме, счастливо говорила что — то неразборчивое. — Что случилось? — его слишком бесят эти романтические сопли. — Чонгук, ты…вернулся, — Сынхван, отрывай от себя Хэрин и приобнимая ёё спину. — Сынок! Ты…ты вовремя! — вытирая слёзы счастья. Да, он был прав. Сопли. — Видимо, не настолько вовремя… Хэрин подходит к Чонгуку, показывает две картонки, напечатанные различными яркими красками, и молчит, радостно улыбаясь, а Чонгук поднимает брови, щуря при этом глаза. — Сынхвану на работе подарили две путёвки! Чонгук! В Рим! — Я понял, не слепой, — на самой путёвке был изображен Колизей, голубое небо и много зелени, надпись напечатана красным цветом, сразу бросалась в глаза, — И за какие — такие заслуги, стесняюсь спросить? — переводит взгляд на отчима. — Это вместо зарплаты, отпуска ,как такого и аванса, — отвечает ему Сынхван. Чонгук никогда не интересовался работой Сынхвана и уж тем более не спрашивал ничего, но теперь ему вдруг стало интересно , кем тот работает ,что такие подарки на работе получать. — Ясно…- тянет Чонгук, переводя снова взгляд на мать, которая вся светилась, — Счастья нет предела, — выпускает еле улыбку и с осторожностью принимает в объятия Хэрин. — Когда вы… — Завтра начинаем сборы, а уже в воскресенье улетаем, — всё также восторженно говорит мисс Чон. — Понятно. А насколько? — Две недели, не так много, но и не мало! За это время можно столько всего посмотреть! — Мы бы взяли тебя, но… сам же понимаешь, денег у нас не так много, чтобы брать номер и прочее на троих. Соберёмся быстро и на две недели дом твой. — Только следи за ним, Чонгук… — тянет Хэрин. — Нет, буду уходить, не выключив газ, воду и не заперев его, — язвить — это дело явно Чонгука. •••       Вечером стоило поехать в приют, так как достаточно давно не видел любимых питомцев, но Чонгук, как проводил маму и Сынхвана, лежал на своей кровати в комнате, обдумывая то, что последнее сказал ему Тэхён в прошлое воскресенье: — Я не буду тебя торопить, хорошо. Но когда обдумаешь всё, дай мне знать…пожалуйста.       После этих слов, он помыл кружку, прошел в прихожую, натянул на себя коричневое пальто и обувь, затем захлопнул за собой дверь и больше за ту ночь не приходил. Странно было после всего просто сидеть одним с кружкой, почти допитого зелёного чая и тупо смотреть в одну точку, а точнее туда, где последний раз видел Кима. Что — то в нём действительно проснулось после того разговора. Он больше не избегал Тэхёна, но всё было наоборот. Когда во вторник он пришёл снова к Хосоку, чтобы порубится в телефоне в игры или посмотреть очередной боевик, на тот раз выбирал Чонгук и он без раздумий выбрал «Человека — паука», к ним подключился Юнги, который приехал, как тот рассказал, от Кима. Один, что уже, если честно ,странно. Но на этом странности не заканчивались. Позавчера, то бишь в пятницу, он вышел в ночную смену и никого. Снова. Ким не искал никого повода, чтобы увидится с Чонгуком, не просил Хосока снова сказать ему, чтобы тот пришёл. Он ничего не делал, бездействовал. И нет, Чонгук никогда бы не сказал, что скучает по «выебонам» этого хёна. Нет, это не то, совершенно. Просто ,что это всё значит? Затишье перед бурей? Иначе как это по — другому сказать? Чонгук даже спросил как — то сначала у Хосока, так, наверняка, затем у Юнги, когда тот ответил, что не понимает зачем ему знать информацию о том, где находится Ким Тэхён. Типичный Хосок ,ничего не сказать. А Юнги ответил коротко, что просто не знает где и с кем шляется его брат. И на последок еще пошутил (наверное… Чон хотел в это верить, даже не зная почему), будучи пьяным: — Сто процентов нашёл себе кого — нибудь на ночь, вот и не отвечает мне, хах, своему единственному и неповторимому двоюродному брату и другу… А я ведь его поддерживал, когда надо и сейчас тоже поддерживаю! Знал бы ты какие он мне речи толкает по телефону, чтоб его…        Он писал ему в ту ночь, чтобы приезжал к ним, и еще много голосовых, где он окликает Чонгука, чтобы тот подошёл поздороваться, тот естественно этого не делал, но сообщения от Юнги всё равно были не прочитаны и уж тем более не прослушаны.       Чон думает и надумывает себе, что после того короткого разговора, где Тэхён просил простого общения, он специально отдалился. Почему — то не хочется думать, то навсегда. В любом случае, они будут видеться. По крайней мере, Чонгуку так кажется.       Уведомление на его телефоне звучит, как сигналка, после которой Чон откидывает мысли недалеко и тянется за телефоном на тумбочке, щупает ладонью, но его там не оказывается. Приподнимается, опираясь на руки, и осматривает хорошенько тумбочку, затем осматривает кровать по правую сторону, противоположную сторону. — Как он тут — то оказался… — тянется за телефоном с синим чехлом, снимает блокировку и просматривает уведомления. То пришло на номер с неизвестного. У Чонгука в мыслях сразу проскакивает, что это может быть Тэхён. Одинокое сообщение «Привет» не остается без ответа.

— Привет 18:34

Чей это номер и кто это? 18:36 -

— Ты подумал? 18:36

      Чон был прав и это точно он, кто может ещё написать «привет», а после «ты подумал?» в мессенджер. Тэхëн, очевидно он. Мистер капитан Очевидность. Подумал ли он? Хотя зачем думать, он же не свиданку зовёт… Почему так сложно принять простое решение и дать нормальный ответ? К тому же, они же уже знакомы, но Чон не хотел его подпускать к себе морально и физически. Ему это и сейчас не нужно, но это же просто общение… Ничего особенного в этом нет. В голове крутятся столько мыслей и их разговор. То как, Ким говорил, что был таким же, как и он сейчас, также как поделился, видимо, больной ему темой детства. Он действительно не знает, что ему ответить. Выходит, только:

Да 18:39–

— И что решил? 18:39

Думаю, будет правильнее дать шанс этому общению. 18:40 –

— Тогда…может попробуем встретится? 18:40

Ты говорил, что это будет просто «привет» — «пока». Разве нет? 18:40 —

— Ты действительно в это поверил? 18:41

Нет 18:41 —

      Тэхëн находил темы для разговора, а Чонгук на них отвечал и заставлял хëна делать то же самое. Чон не спал до двух, лежал, сидел, бродил по дому, комнате, заваривал чай, чтобы как-то быть спокойнее, не помогало. Эта вся ситуация выбивает его из колеи. Он впервые чувствует такую безысходность и неопределённость, и его это бесит. Жутко. Он не хочет сближаться с Кимом, всё ещё ненавидит его, а ненависть — страшная штука. Довольно просто держаться подальше от Сынхвана, чем от Тэхена. Он не расспрашивает его, не ищет повода увидится, хотя тот живёт с ним в одном доме. Они видятся лишь тогда, когда оба либо на кухне, либо в зале. В свою комнату он его не подпускает, хотя не только его. Никого. Это его личное пространство. Да, за которое платить мать, но всё же, им хватает и всего дома, а комнату Чонгука трогать нельзя. Личные границы нарушать его нельзя, не входить, не шариться в ней. Чон пускал Хэрин лишь несколько раз, один из которых был совсем недавно. Но это не значит, что после того случая можно заходить туда без стука и разрешения, хотя тот всегда на замок закрывается. Сынхвану глубоко наплевать на Чонгука, а если бы не , то тот бы сделал всё, что можно, лишь бы заполучить ещё одну путёвку и взять его с собой. Но этого мы не наблюдаем, ведь они сейчас там, в самолёте, а он здесь, в Сеуле, в своей комнате. Не спит и снова думает. Может, если у него появится девушка, хлопот будет меньше? Джихе не будет каждый день крутится возле его парты, невзначай флиртуя, будто Чон не понимает, чтобы попросить помочь с домашкой, хотя это, скорее наоборот будет. Но кто знает… Она давно за ним бегает, да и все его парни говорят и хотят, чтобы те были уже вместе. Просто нужно. Просто нужно подойти, сказать, встретится, пообщаться нормально и всё, дело с концом. Ничего сложного, снова. Жизнь кажется вообще супер лёгкой, когда ты относишься к ней так же.

Джихе, привет) Ты спишь? 02:48 —

— Чонгук? Нет, не сплю. Ты что-то хотел? 02:53

Не хочешь завтра погулять сходить? 02:53 —

— Ты зовёшь меня гулять? Что — то стряслось? 02:56

Нет, всё в норме. Просто встретимся. 02:57 —

••• 2 дня назад.       Ким лежит на своей двухспальной кровати, смотря в потолок и медленно закрывает глаза, проваливается в дремучий сон. Но такой ли он на самом деле?       Он бежит, сам не знаю куда и от кого, просто бежит, просто спасается, пробираясь через дребли сухих веток, что царапают от резких движений тело. Всё плечи, руки и ноги в красных ссадинах, но он и не думает останавливаться. Момент. Обрыв. И он летит вниз, но перед глаза оказывается не лес, по которому он бежал, а высокое здание, чем — то похожее на здание работы, но он знает, думает, догадывается, что это не оно. Тэхён подскакивает на кровати, ладонями упираюсь об неё, даëт себе отдышаться. Снова. Снова, думает он, это повторяется. Он перестал пить таблетки, после разговора с бывшей девушкой ,хотя это были не отношения. Забыл? Просто не хотел? Вот и получил, что было ожидаемо. Таблетки с накопительным эффектом, но даже этому эффекту поручены свойства истечения.       Он берёт свой телефон с тумбочки и снимает блокировку экрана. Тэхён не то, чтобы привык, это необходимо ему, узнать что означает этот кошмар. Его психотерапевт говорила, чтобы он попробовал делать эту фигню. Хотя тот был и против, но теперь это вошло в привычку. Он открывает первый попавшейся сайт со значениями кошмаров, листает немного вниз и находит нужный ему, точнее сказать два нужных, потому что те под разными пунктами.       «Кошмары, в которых человек видит себя падающим, говорят о беспокойстве в его личной жизни, а также о том, что он не способен к самоконтролю.» — раз.       «В этом типе кошмара человек подвергается атаке или преследуется людьми, животными или паранормальными существами. Эти сны чаще всего означают, что человек боится конфронтации с чем-то в реальной жизни. Неприятным аспектом может быть и нахальный начальник, и дурно обращающийся с ребёнком родитель, и даже нездоровые романтические отношения.» — два.       Ну, начальник явно отпадает, а вот второе и третье… Детство снова вспоминается, но не хочется в данный момент об этом думать. Тэхён выходит из браузера, пишет Юнги, чтобы он приехал, а тот уже стоит на пороге его дома буквально через двенадцать минут. — Рекорд. Всего двенадцать минут, — Ким устало улыбается и пропускает брата внутрь. — О чем он был на этот раз? Ты вообще забыл, что тебе пить таблетки нужно каждый день? — Тэхён понимает, что придется рассказать всё до мельчайших подробностей, но ему нечего скрывать от Мина, тот уже привык к этому.       Тэхён выпил успокоительного и специальные таблетки, чтобы нормально отоспаться. Юнги тем временем уже уехал, после того, как убедился, что Ким выпил нужного и лег спать. Снова он за него жутко переживает. А как здесь не переживать, когда ты в принципе ничего сделать самостоятельно не можешь и не можешь никак по — другому помочь, кроме как следить за выпитом количеством таблеток и всё — таки возить к психотерапевту, иногда к психологу. Тэхён несколько, даже сотни раз отнекивался, что ему не нужны никакие таблетки и врачи, тем более психотерапевты, он не похож на того, кому они пригодятся и тому подобное. Но кошмары всё не заканчивались и он постепенно уставал просыпаться в холодном поту, громко дышать и бояться, что когда снова закроет глаза, Тэхён увидит их, поэтому ему пришлось всё — таки поддаться Мину и делать так, как говорит он.       Первые кошмары начались в пятнадцать лет, когда развелись родители и он остался без мамы, только лишь с отцом, который уже в семнадцать приручил его к своей кампании, вскоре ставшая Тэхёна. Он вроде и благодарен ему за это. Ведь не будь тогда его отец настойчивым и указывающим, то Ким не лежал бы сейчас в огромной двухспальной кровати, в которую поместились бы не меньше четырех человек, не был окружён большими подушками бежевого цвета, да и вообще не находился бы в таком роскошном доме, за который даже не помнит сколько нужно платить ежемесячно, потому что деньги автоматически списываются. Ким не предавал значения этим пугающим снам, потому что те были не так часто, но с возрастом они постепенно увеличивались и не давали покоя. Отец давно забил на здоровье сына и в принципе всю его жизнь. Он самостоятельный и со всем справляется. Поэтому, он сказал — «Сын, не жди от меня помощи. Ты уже достаточно зрелый, чтобы принимать решение самостоятельно. У меня и так куча других дел и проблем». Тэхён запомнил и больше ни писал, ни звонил, ни просил помощи, а ему этого и не нужно было. Достаточно было одного звонка от отца в месяц, чтобы всё же узнать как у него дела и в целом у его кампании. Сейчас он даже не знает, где его мать, но когда в последним раз, два года назад, Тэхён спросил у него где она находится, тот быстро ответил, что живет себе за границей, но в душе не чает где именно. После того разговора Ким больше не упоминал эту тему и темы, связанные с их прошлой жизнью. •••       Чон был благодарен Джихе за то, что она всё же пошла с ним гулять в понедельник, он немного отвлекся. До конца каникул всего один день, а в среду они уже всем таборном зайдут в двери учебного заведения и снова будут доучивать последний учебный год.       «Немного отдохнули и хватит " -, думает Чонгук и закатывает глаза. Да, ему бы не помешали бы еще парочку дней, чтобы точно восстановиться для школы, но увы, никто подстраиваться под него не будет. Живет, как скажут, а не как захочет. Радует одно, что Хэрин с Сынхваном приедут только в следующую субботу, а это значит, что у него еще есть время отдохнуть (хоть как — то).       Чонгук заваривает на кухне черный кофе, чтобы проснуться окончательно. Не помешало бы в доме иметь собственную кофемашинку, как в кофейне, ибо там — то он кофе делает просто отлично, умеет, а дома без неё очень непросто. Он отпивает немного готового кофеина и слышит рингтон своего телефона в комнате. Но только после того, как чашка была пуста полностью, он пошёл за мобильником, который всё еще названивал. Кажется, он догадывается кто это может быть. — Да, — по привычке, без приветствия. — Чонгук, ты не собираешься сегодня никуда? — говорит Намджун, спустя десять секунд молчаний. — Нет, сегодня в планах спать и находиться лишь дома. — Спать? Какой спать, дорогой мой? Гони к нам, мы пиво с Хосоком и Чимином купили. — Не, сегодня я точно пас. Завтра в школу и я не хочу ходить, во — первых, не выспавшимся, во — вторых, как сдохнутым не желаю выглядеть. Поэтому без меня, бро. Сегодня без Чонгука. — Ладно, зануда, завтра увидимся. — Да-да, я посмотрю, как увижу вас всей шайкой в классе истории первым уроком. — Не паясничай, придурок, завтра как стеклышко будем. Давай, кидаю трубку. Хорошо тебе поспать, зануда. — Сам зануда, — Намджун его уже не услышал, потому что звонок был отключён. Да и не очень — то хотелось. Ну, в планах сходить за кофе, потом снова домой и… возможно погулять с Джихе, если она не занята. — Джихе, доброе утро. Это Чонгук. — Да-да, я поняла. Доброе, — у неё очень милый голос на другом конце трубки, а в жизни ещё милее. Чонгук не знал, чем думал, когда не замечал её подкаты, хотя Хосок с Джоном твердили, что всё здесь ясно и понятно. — Ты сегодня занята? — Думаю да… Ты что-то хотел? — Хотел прогуляться сходить. — Блин, мне очень жаль, Чонгук… — тянет она в трубку, — Но мне нужно помогать маме и самой собираться… Все-таки… завтра в школу, но я с удовольствием пойду с тобой послезавтра. В…в четверг. — Ну, хорошо. Всё нормально, не переживай. Тогда до завтра и…до четверга, — усмехается, прощается и скидывает трубку. И с Джихе не получилось… Ну, класс. Остаётся лишь надеется на кофе, который точно попадёт в руки Чону.       Чонгук надевает серые джинсы, лонгслив в бело — синюю полоску, куртку, утепленные кроссовки и выходит из дома, закрывая входную дверь. Затем остаётся последний шаг — он открывает — закрывает деревянный забор — ворота и идёт в привычную ему сторону. •••       В кофейне за баром никого не наблюдалось, он прошёл к кофемашине, достал из расходников бумажный стаканчик и крышку к нему, подставил питчер, нажал на кнопку и из машинки полилось эспрессо. — Чонгуки, приве-е-т, — тянет Лия, которая проходит с двумя коробками, а в них еще несколько коробок молока, вероятно со склада. — Привет, ты чего их тащишь — то? — отбирая коробки, — Почему не в ночную работаешь и где все? — Чонгук присел на корточки, с рядом стоящей Лией, и начал разбирать первую коробку, расставляя коробки из — под молока в холодильник под кассой. — Джин куда — то сейчас ушёл, а Жан на обеде. А так, меня попросили, я была свободна и вот я здесь, ёмаё, — усмехается, смотря сверху вниз на Гука. — Понятно, — он встает на ноги, улыбаясь Лии и тянется к питчеру, чтобы доделать кофе. — А у тебя когда еще смена? Я что — то не посмотрела в списки сегодня даже… — Я пока не знаю. Думаю, как поставят, так и приду. Сам списки не смотрел, — Чонгук закрывает крышкой бумажный стаканчик с черным кофе внутри и взглядывает на Лию, она лишь подняла уголки губ и уткнулась в телефон, перед этим сев на маленькую деревянную стремянку. — Ну, я пойду, а то ещё домой нужно продукты купить…       Очень удобно стало после того, как он устроился в кофейню на работу, потому что теперь для него кофе бесплатное и не нуждается в оплате.