Тайны города в глуши

      Я всегда тяжело переживал переезды. К счастью, они происходили не так часто и за всю жизнь мне удалось испытать это волнительное событие лишь раз пять или того меньше, зато сколько было переживаний, сколько испытано горечи расставаний, сколько страхов и боли сопровождали меня всю дорогу… Короче говоря, впечатления после таких переездов у меня остались не лучше. И вот это снова происходит. Я будто застрял в цикле периодических переездов. Это происходит снова и снова, снова и снова, снова и снова… Какой урок я должен выучить, чтобы этот зловещий цикл наконец прервался? Ответ на этот вопрос я не знал, как и на многие другие вопросы... но возможно ли… Возможно ли, что в этот раз, все будет по-другому?       Вот уже несколько часов я старательно складывал все нажитые упорным трудом предметы быта, одежду, любимые игрушки и гаджеты. В итоге их оказалось не так много: всего пара коробок и один увесистый чемодан, обклеенный наклейками из любимых мультфильмов. Крепко все упаковав, я в последний раз осмотрел комнату. Она совсем не была похожа на ту себя, к которой я так привык за годы проживания в ней. А ведь еще пару дней назад я и не догадывался, что в считанные часы весь мой старый жизненный уклад может кардинально измениться.       Мама донесла до меня эту новость весьма аккуратно. Либо понимала, с какой неприязнью я отношусь к подобным затеям, либо сама уже устала от этого. Вероятно, только благодаря ней я сейчас не рыдаю, забившись в угол своей комнаты. А может я просто изменился, вырос, ведь с последнего переезда прошло уже достаточно времени, чтобы понять, насколько жизнь бывает суровой, неприветливой и хмурой. В десять лет отроду я об этом и не догадывался, а сейчас… Сейчас все совсем иначе. Нет, жизнь все так и оставалась обидчивой ябедой с первой парты, но мое отношение к ней менялось с каждым новым переездом. Хотя возможно я просто привык, и если в первый раз переезд ощущается как нечто пугающее, незнакомое и жестокое, то сейчас ощущения притупились, приелись и даже успели надоесть, а сам переезд стал не более, чем неизбежной рутиной. — Миш! Мишунь, пойдем, чай попьем? — так начался наш первый разговор о переезде пару дней назад. Мама прислонилась головой к дверному проему, заглядывая в мою комнату, — я вафли купила, твои любимые. — С арахисом?! — я соскочил с постели, попутно накидывая черную в клеточку рубашку, — что ж ты сразу не сказала?       Это мой любимый момент, тогда все было так идеально, что до кухни я дошел вприпрыжку с довольной, глупой улыбкой от уха до уха. Вечер начинался идеально и даже сейчас, вспоминая тот разговор, я чувствую неописуемую теплоту и комфорт.       Чайник вовсю свистел на плите, этот звук так въелся в голову, что я уже почти не замечал его и даже умудрился расслышать сквозь шум тихое тиканье часов на стене. Время приближалось к полуночи. Мы любили с мамой вот так засиживаться за столом до поздней ночи, а после вырубаться и спать чуть ли не до обеда. За лето такой режим дня уже успел войти в привычку. — Послушай, Миш… — начала мама после долгой паузы, — я работу нашла, новую, в одной очень красивой школе. — Угу, — я тихо сдувал пар, исходящий от горячего чая. — Не припомню здесь красивых школ, это где-то в другом городе?       Мне на секунду показалось, что на лице матери промелькнула и тут же скрылась эмоция печали вперемешку с испугом. — Раскусил ты меня, ничего от тебя не скроешь. — Она помолчала какое-то время, а потом заулыбалась. Нет ничего более красивого, чем искренняя улыбка моей мамы. — А еще я с долгами наконец расплатилась, представляешь? — видя ее улыбку, я понимал, что все у нас будет хорошо.       Я сидел, внимательно ее слушая и уплетая одну вафлю за другой. Чай все никак не остывал, а вот арахисовые печенья в клеточку заходили на ура. — Так вот, Мишунь, ты не хочешь переехать в местечко потише? Знаю, что ты уже так привык и привязался к этому городу, но мне кажется, что это не наш город, не наше место, понимаешь, о чем я? — она выжидающе посмотрела на меня, а я и не думал тянуть с ответом. — С тобой, мам, я хоть на край света, вот правда! — то ли вафли так подняли мне настроение, то ли желание видеть улыбку матери не давало выказать и толику несогласия. — Солнышко, я так рада! Ты не представляешь… — волнение полностью ушло с лица матери. Показалось, что комната залилась светом, запахла полями ромашек, окутала теплотой солнечных лучей, а ведь это была всего лишь улыбка моей матери. «Представляю, что произошло бы с квартирой, если бы мама засмеялась,» — эти мысли развеселили меня, мама тоже расслабилась, повеселела пуще прежнего и начала рассказывать о том городке, в который мы переедем со дня на день. — Да, далековато, зато какие пейзажи! У нас будут самые красивые закаты… Домик каменный, как в сказках, окружен лесом, а вдали горы виднеются, представляешь? Цветы, поля, свежий воздух, в конце-концов! А еще мы сможем завести кошку! Или собаку! А можно сразу обоих... Ты же так хотел, помнишь?       Живя в съёмной квартире, нам никогда не позволяли приютить питомца, а ведь это была моя мечта, загаданная на один из дней рождений лет шесть назад. Удивительно, что мама до сих пор помнила все мои «хотелки». Честно говоря, я не очень-то любил ныть о чем-то или выпрашивать подарки. Сказал один раз о своей мечте и хватит. А мама видимо запоминала все до мельчайших деталей и исполняла желания по возможности. Я воображал, что возможно мама ведет какой-то дневник или записную книжку, куда вписывает абсолютно все, о чем я хоть раз заикался или на что засматривался в магазинах. Я не мог нарадоваться и кажется по моему лицу это было заметно.       За окном начало светать, когда мы допивали по очередной кружечке чая. Летом рассвет начинается довольно рано, но, признаю, мы еще никогда ранее не беседовали так долго и оживленно. Стрекотание цикад и сверчков утихло и из окна потянулись предрассветные птичьи трели, а комната наполнялась свежим холодным воздухом, еще не успевшим разгорячиться от палящих солнечных лучей и наполниться выхлопными газами проезжающих мимо машин. Сил почти не оставалось, я сложил руки на столе и опустил на них голову, повернув ее набок, чтобы наблюдать за мамой. Она то и дело потешно клевала носом, встряхивалась, улыбалась, бормотала какие-то нравственные поучительные фразы, а потом все продолжалось по кругу. Толку от этих нравоучений не было, ведь я тут же все забывал, однако идея начать вести записную книжку с мамиными изречениями так и крутилась в моей голове. "Цитатник моей мамы! Звучит весьма... весьма", - думал я про себя. — …не забывай ценить искренность… Принимай все, что преподносит тебе жизнь, с благодарностью. Так точно не пропадешь и я буду за тебя спокойна… — она медленно встала, протяжно зевнула, а затем заключила меня в крепкие, теплые объятия, подойдя сзади, и тихо проговорила мне на ухо, — ну а теперь бегом спать! Завтра нас ждет до-о-олгий день.       Так и заснули.       Проснулся я только в двенадцатом часу от громогласного звонка в дверь. — Миш, открой, пожалуйста! Я нам пиццу заказала, на завтрак. — Еле слышно донесся голос мамы.       Я слетел с кровати, на секунду взглянув в зеркало. Небольшие синяки и отекшие глаза красовались на бледной коже и дополняли, сформировавшийся за многие годы, образ «мрачного затворника». "Я ведь не всегда был таким..."       Отворив дверь, я принял заказ и начиркал непонятную кляксу вместо росписи под инициалами «Крайнова Р.А.». Девичья фамилия моей матери мне очень нравилась. После развода родителей я с радостью поменял свою старую, приевшуюся и будто бы испорченную, испачканную фамилию на теперь уже такую родную и близкую. Развод родителей, по правде говоря, очень сильно сблизил меня с мамой, предоставив нас самим себе и противопоставив всему миру. С такими мыслями я попрощался с доставщиком и направился на кухню, где уже дожидалась мама. Через коробку я мог ощутить тепло содержимого в ней лакомства. Пицца была на втором месте в списке моих самых любимых вкусняшек. Первое торжественно занимали хрустящие, сладкие, нежные… арахисовые вафли. — Садись скорее, — мама разливала по стаканам крепко-заваренный чай. — Что празднуем? — улыбнулся я, обратив внимание на пышно накрытый стол. Несколько тарелок с салатами, пицца, напитки, мое любимое печенье, а так же сервиз, который пылился в шкафу с последних праздников, чуть ли не валились с маленького круглого кухонного столика. — Я что не могу просто так побаловать моего любимого сына? — нахмурилась она в ответ, — но на самом деле повод и правда есть! Ведь совсем скоро мы начинаем новый этап в нашей жизни! — И правда, тогда давай хорошенько это отметим. — Я уселся за стол, зевая и медля. Мама же тем временем успела раскрыть коробку пиццы, разрезать ее на огромные треугольники и, выложив салат, намазать это чудо майонезом с кетчупом. — Ешь давай! — заулыбалась она и протянула вилку. — Спасибо, мам. — Я не мог не заулыбаться в ответ. — Значит, отправимся завтра ночью? — Так точно! Поэтому нам нужно хорошенько подкрепиться, набраться сил и разобрать уже все эти завалы по коробкам. И желательно как можно скорее. Мы же не хотим проспать всю поездку? — Угу, — промычал я, чуть ли не давясь огромным куском пиццы.       Если для меня переезды стали привычной рутиной, то мама кажется до сих пор придавала им больше смысла, чем следовало бы. Может быть для нее это шанс начать жизнь с начала, отбросить прошлые неудачи и укатить в место, где тебя никто не знает, где можно обзавестись друзьями, начать новые отношения… Жить с чистого листа…       Кажется к концу нашей трапезы я и сам перенял от нее это предвкушение нового начала, преисполнился волнительными мыслями о том, как пойду в незнакомую школу, может устроюсь на подработку и даже заведу друзей…       Так начались сборы и если бы не мамина поддержка, в виде разрывающихся на всю громкость колонок и веселых танцев, я бы точно выл от такого количества работы. Я не был лентяем, но рутинная работа быстро отбирала у меня все силы и всякое желание чем-либо заниматься вообще. С мамой же любая работа превращалась в развлечение. — А на кухне суп мой стынет… — Влетела она в мою комнату и передала воображаемый микрофон, дожидаясь ответа. — В голове одно: я тебя люблю! — продолжил я, смутившись. — Мяч гоняю по двору… — она сделала круг вокруг себя и снова передала мне инициативу. — В голове одно: я тебя люблю! — я сыграл свою партию на вымышленной гитаре, двигаясь в такт музыке. — Есть хорошие и плохие! — громче прежнего запела мама и схватила меня за обе руки. — В голове одно: я тебя люблю! — мы начали подпрыгивать и кружиться, как юла. — В этом городе ты где-то ходишь… — Все никак тебя я не найду… — мы бегали по кругу пританцовывая, пока не расслышали разгневанные стуки из квартиры снизу. «Не повезло нашим соседям…» — подумал я и притих, мама же наоборот стала прыгать еще сильнее. — Плевать! Завтра нас здесь уже не будет! Пой и пляши! — она продолжила напевать любимую песню, но уже в соло, танцуя со шваброй в качестве микрофона и тяп-ляп протирая ей полы.       К ночи мы разобрались со всей мебелью в квартире и закончили влажную уборку, оставив на завтра лишь шкафы с одеждой и кровати, чтобы было на чем спать и во что переодеться. Той ночью я долго не мог уснуть, все думал о будущем. «Неужели я в последний раз сплю в этой комнате? В последний раз наблюдаю за трещиной на потолке…» Помню, как сильно эта трещина пугала меня по ночам в детстве. Я все боялся, что однажды стены провалятся под тяжестью верхних этажей и упадут прямиком на меня. Но за семь лет этого так и не произошло, хотя некогда еле-заметная царапина теперь расползлась в немаленькую такую расселину, и рано или поздно стена-таки свалится, но теперь уже не на меня, теперь я в безопасности и рядом со мной она, мой пример для подражания, мой идеал, моя путеводная звезда, моя драгоценная мама.       Коробки собраны, одежда аккуратно сложена в чемодан, комната пуста и скучна. Некогда обклеенные постерами и фотографиями серые стены теперь казались непривычно голыми, чужими. Я аккуратно перенес собранные по коробкам вещи в коридор перед входной дверью и заглянул к маме в комнату. Она сидела на чемодане и старательно пыталась застегнуть на нем замок. — Ни в какую! — она заметила меня и жалобно взмолила, — Миш, поможешь? Вдвоем будет намного проще.       Я тут же подлетел к ней. Команда из нас всегда была замечательная, поэтому с чемоданом мы расправились на раз-два.       Квартира опустела. Мы вынесли коробки с мебелью, чемоданы и погрузили их в машину. Дорога нас ждала долгая, а свободного места едва ли хватало на нас двоих. Тем не менее, я был в предвкушении поездки. Переезд… Теперь у меня было совсем иное мнение на его счет. Не было больше страха, и горечь куда-то улетучилась, забрав с собой последние толики сожаления. «Переезд сравни пожару? Вовсе нет, переезд сравни безудержному веселью и настоящему приключению!» С такими мыслями мы отправились в путь.