Драрри Драбблы

Зачем он тогда пошёл в Хогсмид раньше всех своих, вспомнить никак не удавалось. Но ведь пошёл. Один, абсолютно точно зная, что сейчас в «Трёх метлах» будет полным полно гриффиндорцев. А может именно поэтому и пошёл? Да, наверное. Ведь на следующий день все эти шумные, вспыльчивые, бесшабашные, яркие и открытые чужие друзья, как гаснущие поутру звезды, исчезнут из его жизни. Да на всех-то, положим, было плевать, кроме одного. И зная об этом, давил в себе трусливое желание развернуться и уйти, слегка дрожащей рукой открывал дверь трактир и, подавив неловкость, шагал в ярко освещенный зал. Конечно, они все были там. Радостные, шумные, чужие. Завтра им всем выдадут дипломы и они разлетятся, рассыпятся бисером по всей стране. Естественно, звезды-герои останутся в Лондоне. Он, наверное, тоже. Да только расстояние между ними станет ещё больше. Герою – почёт и слава, а ему – презрение и долги семьи. Но сейчас об этом думать не хочется. Сейчас есть ещё несколько минут, чтобы насмотреться, если повезёт, из самого темного угла, на лицо, что и без того впечатано в память до последней черточки, подышать одним воздухом, постоять в одном помещении. И возможно, завтра, когда между ними уже совсем ничего не останется, прошлое не в счёт, он потихоньку вытянет в думосбор самые яркие воспоминания и запечатает их для себя, для дней, когда не будет сил его не видеть… Прокрасться в угол не получилось. Тёмная копна волос качнулась, кажется, прямо в тот момент, как скрипнула, впуская блондина, дверь и яркие изумруды безошибочно нашли его лицо. И в них мелькнула радость, на миг, но сердце вдруг замерло где-то в горле, а потом ухнуло вниз. И он пошёл на их блеск, как баран на привязи, мало отдавая себе отчёт, что будет, когда он подойдёт ближе. Поттер держал в руках какую-то плоскую серую коробочку, наверняка маггловскую, и периодически что-то показывал остальным, что-то делал, мелькала короткая вспышка света. Все улыбались и вроде даже позировали, как перед колдокамерой. На него обратили внимание не сразу, а лишь когда Поттер встал и протянул ему руку. - Привет, Малфой! – радость была настолько неподдельной, что блондину подумалось, что тот пьян. – Мы тут делаем фото, на память. Давай с нами! Остальные почему-то не возражали , только некоторые, особенно мелкая Уизли, молча поджимали губы и отворачивались. Он отмечал это краем глаза, ведь всё внимание было направлено на это сияющее, до боли искреннее, лицо. - Фото? На… это? - Да не бойся! – Поттер подскочил и в следующее мгновение уже был рядом а перед носом маячила коробочка, в которой с удивлением он увидел их лица: своё – немного растерянное, с лёгким румянцем , и Поттера – улыбающееся и открытое. А потом тихо щелкнуло, потом ещё раз и Поттер протянул ему коробочку. – Это смартфон. Он в школе не работал бы, так я сюда принёс. Смотри! Хорошо же вышло! Я рад… Э… В общем, я потом… Это здорово!.. Что именно кажется Герою таким замечательным, он спросить не успел. Его окликнул кто-то из подошедших своих и пришлось срочно вырываться из горячих и цепких поттеровских рук, а то, что они были горячими, он запомнил точно, и уходить, стараясь, чтобы внутри не расплескалась пенящаяся и совершенно немыслимая и необъяснимая радость. И весь остаток вечера он плавал в этих пузырьках, стараясь меньше поднимать голову, чтобы не встречаться глазами с тем, кого хотел видеть больше всего. А на следующий день всё завертелось: хаотичные сборы, чьи-то истерики, чья-то радость, поздравления в лицо и проклятия в спину, сухая речь Макгонагалл, слезы Панси, прощальный хлопок по плечу от Блейза, чадящий дым пороха и, наконец, родной камин. Мэнор был тих и гол, холоден и пуст. Он скучал. Он ждал. И вот хозяин вернулся. Хозяин… Наследник. Дела закружили в круговерти бесконечных встреч, поклонов, сдержанных улыбок, просьб, соглашений, договоров. На удивление, он справлялся. Очень радовало то, что работа с магглами не вызывала прежнего отвращения. Он даже стал больше интересоваться ими и их техникой, приобщился к тому миру, что был частью жизни Поттера. И не жалел. Времени не было. Почти. Только глубокой ночью вертел в бледных пальцах тонкостенный пузырёк, в котором было всего-то два лица рядом... Очередное лето промчалось, осень уже золотила листья в вечернем парке, когда маленькая серая сова постучалась к нему в окно, отрывая от документов. Незнакомая. Юркая и смешно переставляющая лапки; сначала настороженная, а потом с довольным урчанием поедающая печенье и нежно щекочущая его клювом. В конверте было два листка бумаги. Записка и обычное маггловское фото. И оба эти листка выбили воздух из груди, ноги ослабели и он опустился в кресло. Сова взволнованно вскрикнула. А он не слышал. Он смотрел на два лица: растерянное – своё и радостное – Поттера. И на обычно бледных щеках расползались красные пятна. « Я был рад, что ты тогда пришёл. И я рад, что хоть так могу смотреть на тебя. На нас. Г.» Сова улетела с ответом, съев всё печенье. Он стоял у камина и ждал. « Можешь смотреть не только на фото. Код от камина… Д.». Наконец полыхнуло и голос, что никак не мог стереться из памяти, произнёс слегка смущенно: - Привет. Я не слишком поздно? - Нет. Совсем нет… - и он позволил себе улыбнуться ему так, как давно хотел – искренне…